20 дней

POV Джонхен - Чт-что? - недоуменно спрашивает Кибом. - Джонг, я... - Ты думаешь все так легко и просто? Что измену так легко можно простить, а те картинки, всплывающие у меня в голове, просто стереть? - озлобленно начал я. - Ки, ты знаешь, какого это? Не знаешь, поэтому я тебе покажу, какую боль я испытал. - Джонг, нет! - Ки попытался выбраться из-под меня, но я налег на него еще теснее. - Не уйдешь, сладкий, - промурлыкал я. - Джонхен, перестань! Я серьезно! - закричал Ки. - Т-ты же знаешь, я... - Что?! Ты говоришь перестать? Я еще не начал! Ты... ты предатель! Я не понимаю, как ты мог?! Ты изменил мне! Это ты! Ты виноват, что мне было так хреново! Ты себе и представить не можешь, что у меня творилось на душе, когда я увидел тебя с этой тварью! Повел себя, как настоящая шлюха! Ты шлюха! Вот и буду тебя ебать как самую последнюю шлюху! - орал я, как ненормальный. Захотелось выплеснуть всю злость на него, и я надеялся, что станет легче. Но с той огромной груды камней у меня на сердце упало только несколько. Ну ничего, у меня целая ночь впереди. - Я... - начал было Ки, но я грубо заткнул его поцелуем. Всё, что я сейчас сказал - правда. Ощущение, что он настоящая шлюха. Вот и натяну его хорошенько. Я грубо укусил его за губу. Получилось слишком сильно, и он закричал, а я почувствовал привкус крови. Ему больно, а мне хорошо. Я начал сдирать майку, которая осталась на нем, но он пытался меня остановить. Он знал, что когда я в таком состоянии, ему может не поздоровиться. И он не ошибался. Я зол. Я дико зол на него, и я сделаю так, что ему станет так же плохо, как и мне. Я отпустил край майки одной рукой и сильно дал ему пощечину. Он перестал сопротивляться, вскрикнул и заплакал, а я, не обращая внимания на его мольбы, все же сдернул с него майку. - Джонг, пожалуйста, - он громко всхлипывал, - Пожалуйста, остановись, не делай мне больно! Его щека все еще была очень красная на фоне итак красного заплаканного лица. Я не послушал его и впился в его сладкую, тонкую шейку, норовя оставить там кучу засосов: розовых, красных и бордовых, чтобы он еще долго помнил об этой ночи и тщательно скрывал все следы за шарфами и кофтами с "горлом". Я безжалостно истязал его шею, слушая его всхлипы и болезненные стоны. Я кусал, засасывал и громко причмокивал, спускаясь ниже к ключицам. Перед глазами внезапно появилась эта тварь, целующая Ки. Чертово воображение подкидывало кучу "мелочей" в их поцелуе, такие как прикосновения, раздевание. Меня окутала злость. Я просто вне себя от разрывающего меня чувства ревности. И, потеряв контроль, я очень сильно укусил Кибома за ключицы. Он взвыл и начал плакать с двойной силой, моля остановиться, но я не давался. Я хочу наказать его. И, просто, хочу. Держа его за запястья, я поднимаю их вверх, над его головой, и беру их в одну руку. Ему все равно не выбраться - я в два или три раза сильнее его. Рвано поцеловав его в губы, я сразу спустился к его розовым нежным сосочкам. Прикоснувшись губами к правому, я засосал его и прикусил достаточно сильно, чтобы было больно, но не до крови. Ки вскрикнул и начал рыпаться, дергаясь корпусом в разные стороны и умоляя перестать его терзать, но я приподнялся и, уверен, он увидел мои темные от злости глаза и замер. Только его подбородок предательски дергался, и он смотрел на меня с отчаянием и сожалением. Я опять же не давался. Предательство... Вот то, что я ненавижу больше всего на свете. Это то, что губит отношения всех людей, то, что оставляет глубокий след в сознании, то, что я бы ни за что не простил, если бы не любовь к Ки. Я опустил руку к пряжке его ремня и без проблем расстегнул тонкий кожаный переплет, спешно сдирая его с Кибома. Сейчас он только тихо всхлипывал, будучи все еще в страхе от моего взгляда, наполненного густой злостью и жаждой его тела. Достав ремень, я связал запястья Ки и прицепил к железному изголовью кровати так, чтобы он был в полу-сидячем положении. Младший в страхе посмотрел на свои руки, а после, перевел взгляд на меня. В его глазах плескался страх вперемешку с отчаянием и диким сожалением. Ему было стыдно, это видно, но боязнь того, что я могу с ним сделать затмила его стыд и подсказывала ему остановить меня. Но разве он сможет? Я снова припал к его губам в грубом поцелуе. Рана на моей разбитой губе давно открылась и кровоточила, и, уверен, это еще больше давало Ки почувствовать себя виноватым передо мной. Он не отвечал мне, стараясь сжать губы как можно сильнее, но я ущипнул его за сосок, и он вскрикнул, нешироко раскрывая свой рот, но этого хватило, чтобы я смог просунуть туда свой язычок, в поисках его. Найдя "жителя" его рта, я страстно начал переплетать наши языки. Он, будучи захваченным бурной страстью, забыв о боли, начал мне отвечать, проникая языком в мой рот. Это мне и нужно. Я неожиданно укусил его за язык, напоминая о том, что сегодня не та ночь наслаждения, что у нас были до этого. Сегодня - ночь наказания. Кибом вскрикнул и снова затих, тихо плача мне в губы, но отвечая. Я положил руку на его пах и начал грубо мять его член через уже расстегнутые брюки. Кибом закричал и теперь он не отвечал мне, стараясь упросить меня быть нежнее: он плакал, а я насильно целовал его нежные, искусанные, красные губы, то сильно сжимая член, то и вовсе убирая руку. Наконец, я оторвался от его пухлых губ и, расстегнув ширинку, приспустил свои штаны. Я встал в кровати на колени, подползая к Кибому. Его глаза в ужасе расширились, и он беспомощно посмотрел на меня снизу вверх. Я же, ухмыльнувшись, взял свои полу-возбужденный член в руки и, приставив его к влажным губкам Кибома, сказал всего одно слово: - Соси. Блондин умоляюще посмотрел на меня. Его глаза снова наполнились слезами. - Соси я сказал! - схватив его за волосы, я сильно сжал их, и Ки вскрикнул. Воспользовавшись этим, я вогнал свой член в его горячий, влажный ротик и начал безжалостно трахать его своим пенисом, не заботясь о том, что ему может быть больно, или он мог задыхаться. Он плакал и мычал что-то, но мне было все равно. Я тонул в удовольствии и наслаждался его грязным ртом на своем члене. Все же я решил отпустить его волосы, чтобы он не задохнулся. Как только я отпустил его, он оторвался от моей плоти и захлебнулся воздухом. Я переборщил. Он же судорожно вдыхал кислород с широко раскрытыми глазами, пытаясь наладить свое дыхание. Пока он приходил в себя, я поднялся с кровати, скинул с себя штаны и достал смазку из тумбочки. Увидев ее, Кибом взмолился: - Джонг, пожалуйста, нет! Не делай этого! Прошу тебя остановись, успокойся! - в страхе кричал он. Я опять же не слушал. Мой мозг был полностью охвачен злостью, и ревность не отпускала. Пусть Кибом знает, какой я жуткий собственник. Иногда даже я сам себя пугаюсь. Мне бы и сейчас было страшно, если бы не глубоко засевшая в моей голове мысль о предательстве и измене. - Шлюха... Всё, что я ответил, перед тем как сдернуть с него штаны вместе с нижним бельем. Он попытался свести ноги и отползти от меня, но, схватив его за лодыжку, я потянул на себя его тело и раздвинул ноги. Не смотря ни на что, его член был возбужден. Скорее всего это от одного осознания того, что это я. - И правда шлюха... Ты даже возбудился, дрянь! - закричал я и шлепнул его по заднице. Он снова вскрикнул. Место удара покраснело и сильно контрастировало с его белоснежной кожей без единого изъяна. Я выдавил смазку на пальцы и, смазав себя и его, резко, почти до основания, вогнал свой член в его отверстие. Кибом закричал так громко, что я даже не узнал его голоса. Стенки его ануса обхватили мой член так сильно, что стало больно от такой узости. - Расслабься, стерва, мне больно! - прикрикнул я и ударил его по второй ягодице. Кибом громко плакал, но постарался расслабиться и не сжиматься - себе дороже. Почувствовав, что он начал потихоньку ослаблять хватку мышц, я начал двигаться. Не как всегда - сначала медленно, наращивая скорость, - я сразу же взял быстрый и сумасшедший темп с силой вбиваясь в него, вдалбливая в кровать. Младший уже сорвал голос и лишь хрипел с каждым сумасшедшим толчком, а я наслаждался, беря то, что хочу без разрешения, насильно, мстя. Его узкая дырочка то сжималась, то расслаблялась, когда я грубо целовал его, щипал за соски, причиняя еще бОльшую боль. Возбуждение стало уже просто невыносимым, и в один момент я вошел в Кибома до конца! Мои яйца прижались к его попке, и теперь комнату заполнил звук шлепков. Я еще никогда не был так глубоко в нем, и эта мысль сводила с ума. Младший ревел и старался кричать (что у него не получалось, из-за сорванного голоса), но я не обращал внимания и вдалбливался в него уже на всю длину, чувствуя судорожные сжимания его ануса вокруг моей плоти. Через несколько долгих минут, наполненных плачем Кибома и шлепками голых тел друг о друга, я почувствовал, что скоро кончу. Схватив Кибома под колени, я приподнял их выше и особо глубоко засадил в него свой член, изливаясь с громким стоном наслаждения. Кибом же горько плакал в этот момент, заливаясь слезами и безнадежно моля остановиться. Излившись в него до конца, я рухнул на Ки, не заботясь о том, что ему может быть тяжело и стараясь отдышаться после бурного оргазма. Младший громко всхлипывал, но голоса не подавал. Приведя дыхание в норму, я приподнялся и вышел из него. Мой член был в крови. Вместе со спермой из прохода младшего вытекала и кровь. Я посмотрел на него полностью и узрел картину плачущего Кибома, всего в засосах, привязанного к кровати. У него беспомощно были разведены ноги, и из ануса текла кровь вперемешку со спермой. Один укус на ключице немного кровоточил, а по подбородку стекала тонкая струйка слюны. Он был унижен, растоптан. Я отвязал его и, одевшись, бросил ему вслед: - И так будет каждый раз, когда я увижу тебя рядом с ней... - выйдя из комнаты, я громко хлопнул дверью, оставляя его в одиночестве: порванного, униженного и раненного в сердце. ____________________________________________________ Глава написана willlian'ой.