Колыбельная

      Карин шла домой по извилистым улочкам Сейрейтея. На улице уже давно стемнело, но многие шинигами не спали, снуя туда-сюда. Сегодня ей пришлось задержаться в своем отряде, где много работы достается всем: и обычным рядовым и офицерам. В четвертом всегда большая загруженность, но днём с задания вернулась группа из одиннадцатого отряда и все, как один, попали в больничные палаты. И конечно же без разрушений не обошлось. Бывшая Куросаки и сама была не робкого десятка, но ее частенько выбешивали буйные шинигами из одиннадцатого, которые затевали драку ради драки. Кроме Мадараме. С ним она сразу нашла общий язык.       Но этот длинный рабочий день наконец подошёл к концу, и женщина устало брела домой, проходя мимо многочисленных казарм. Возвращаться так поздно для нее было редкостью. Это больше было в духе Тоширо, который просто не мог позволить себе вылезти из кабинета, пока все документы не будут оформлены. Правда, с момента начала их семейной жизни он честно старается не задерживаться до поздна и даже приходит домой вовремя. И Карин надеялась, что и в этот раз он не станет засиживаться в кабинете. Хоть кто-то из них должен быть в это время дома и укладывать их ребенка спать.       Их ребенок. Каждый раз при мысли о том, что они стали родителями, что у них есть сын, Карин чувствовала, как по телу разливается тепло.       «Тоширо — отец моего ребенка.»       Женщина ещё немного повертела эту фразу на языке, наслаждаясь ощущением, которое эти слова после себя оставляли. Карин ускорила шаг, подгоняемая мыслями о том, что дома ее ждёт любимый муж с их маленьким сыном.       Традиционный японский дворик, достаточно большой, чтобы в нем могли резвится дети, встретил ее спокойствием и ночной прохладой. Дерево, которое они с Тоширо посадили, тихо шелестело листьями.       К радости Карин, в коридоре горел свет. Значит, Тоширо дома, раз он позаботился о том, чтобы его любимая не навернулась в темноте, споткнувшись об обувь или врезавшись в немногочисленную мебель.       Госпожа Хитсугая успела перекусить в отряде, поэтому сразу направилась на второй этаж, минуя кухню. Уже на последних ступенях лестницы она услышала тихое пение, доносящиеся из детской. Через приоткрытую дверь лился мягкий свет. Карин тихонько зашла и прислонилась к косяку, очарованная представившейся ей картиной. В комнате стоял приятный полумрак. Лампа в виде динозаврика возле детской кроватки освещала силуэт капитана десятого отряда. Он бережно укачивал на руках их малыша и напевал колыбельную. Его тихое пение погружало комнату в сладкую дрёму. Карин чувствовала, как оно обволакивает ее, усыпляет, чего уж говорить о ребенке. Низкий и немного хриплый голос Тоширо сейчас звучал мягко и нежно, словно был создан для этого.       От вида мужчины, так заботливо убаюкивающего их сына, на лице Карин расплылась улыбка. Она была уставшая, дико хотела спать и просто мечтала о том, чтобы прямо сейчас завалиться в кровать, но не могла оторвать глаз от своего мужа с их малышом на руках. Даже с другого конца комнаты, женщина видела счастье и спокойствие в бирюзовых глазах, наконец обращённых на нее. Карин подхватила первую строчку припева и подошла к Тоширо, шурша черной униформой шинигами.       Ребенок уже тихо посапывал ну руках своего папы. Карин осторожно провела пальцами по детскому лицу, убирая взъерошенные белые волосы со лба. Если бы их сын сейчас проснулся, то одарил бы свою маму взглядом больших и пронзительных бирюзовых глаз. Весь в отца. Хотя Тоширо говорил, что форма губ у него была, как у матери. И кожа была такой же мраморной и светлой. Удивительно, но так он был похож на снежинку даже больше своего папы, что Карин казалось просто невозможным. Она будет безумно смеяться, если с такой внешностью у их ребенка будет реацу огненного типа.       Колыбельную родители допели вместе, последний куплет смотря друг на друга. Тоширо аккуратно уложил ребенка в кроватку, подоткнув одеяло со всех сторон. Они по очереди оставили на лбу сына мимолётные поцелуи и тихо вышли из комнаты, чудом не налетев на что-нибудь в темноте.       Выбравшись из детской, супруги вновь переглянулись и без лишних слов заключили друг друга в объятия. Женщина потерлась носом о шею мужа, зная, как ему это нравится. Он довольно вздохнул и поцеловал ее в макушку, зарывшись носом в густые черные волосы.       — Ты сегодня поздно. В четвертом отряде что-то случилось?       — С миссии вернулась группа из одиннадцатого. Куча раненных и ещё больше буйных.       — Устала?       Положительное мычание где-то в районе его плеча.       — Кушать хочешь?       Отрицательное мычание.       — Идём спать?       Снова положительный ответ.       Тоширо заглушил свой смешок в ее волосах, посылая по телу жены приятную дрожь. Они постояли так ещё немного, а потом пошли чуть дальше по коридору, направляясь в свою спальню. Здесь тоже горели только прикроватные лампы, мягко освещая комнату.       Карин быстро плюхнулась на свою сторону кровати и сладко зевнула, уже представляя, как падает в объятия Морфея. Тоширо присел рядом и по-хозяйски положил руку на ее бедро, поглаживая чёрную ткань.       — Помочь тебе раздеться? — его шёпот казался очень громким в ночной тишине.       — Милый, я правда устала, давай в другой раз, — она тяжело вздохнула для пущей убедительности.       Мужчина пару раз не понимающе моргнул, а затем тихо рассмеялся, качая головой.       — Нет, я не об этом. Я вижу, что ты устала. Поэтому и спрашиваю, помочь ли тебе раздеться. Я тебя знаю: вырубишься, как только пояс развяжешь.       — Неправда! — Карин наигранно надула щеки и отвернулась. Но тут же, хихикая, снова посмотрела на мужа. — В этот раз не усну, не волнуйся. Ты уже умылся?       — Иди первая. Я пока кровать расстелю. Или ты собираешься прям так спать? — он ухмыльнулся и указал на что-то взглядом.       Карин только после его слов заметила, что все это время радостно лежала на покрывале. Неловко хихикая, она встала и пошла в ванную. Покинув спальню, в которой был какой никакой свет, ей пришлось добираться по темному коридору на ощупь. Когда она вернулась, кровать уже была расстелена, а Тоширо натягивал на себя футболку для сна. При виде его широкой спины и перекатывающихся под кожей мышц, Карин на секунду забыла, зачем пришла. А потом вспомнила, как сильно хочет спать и решила, что в сотый раз изучит прекрасное тело своего мужа потом. Хотелось бы уже утром. Какое счастье, что завтра выходной.       — Ты уже все? — голос Тоширо резко оторвал ее от мыслей об утре завтрашнего дня.       — А? А, да, теперь ты иди.       Он молча изучал ее взглядом несколько секунд и, пожав плечами, пошел в ванную. Как только его белая макушка скрылась за дверью, все силы Карин вмиг покинули ее, и она без особого энтузиазма начала стягивать с себя униформу, в который раз проклиная пояс. Наконец развязав его, женщина устало присела на кровать и откинулась на спину, посчитав, что уже достаточно долго боролась с одеждой и теперь можно немного отдохнуть.       Тоширо совсем не удивился, когда увидел свою жену сладко спящей, с раскинутыми в стороны руками, распахнутым косоде и валяющимся рядом поясом. Он лишь покачал головой и улыбнулся ещё одной схожей черте жены и сына — они оба любили спать в позе звёздочки.