"Главный герой" Глава 1

«Главный герой» Наверно, … хотя нет, думаю, каждый из нас, проживая эту жизнь, время от времени, а то и всегда, чувствует себя в ней этаким «главным героем», ну, знаете это чувство, когда кажется, что мир крутится вокруг вас, что все люди на вас смотрят и что всему в этом бренном существе интересны только вы. Но задумывались ли вы о чем—то большем? Быть может, в этой жизни бывает несколько главных героев? А может быть, каждый человек – это главный герой жизни и получается так, что главного героя в ней просто нет? Пх, все может быть. Но да не будем сейчас о философском и оставим все наши споры и убеждения на своих местах… До определенного времени... Глава 1 — Ох и до чего же сегодня ностальгическая погода… — подумал, почему-то вслух Агафон, которого одолела какая-то невыносимая ностальгия, хотя, правильнее будет сказать… Тоска. Да, именно тоска одолела Агафона, такая теплая и «летняя», что скептический его взгляд и многовековой холод на лице разбавились капелькой тепла. За грязным задним окном маршрутки можно было отчётливо видеть эту картину: проезжал автобус вдоль проспекта, который с обеих сторон благодаря природе-матери был обложен хвойным вечнозеленым лесом. Из-за мириад иголок пробивалось оранжевое солнце, что всем своим видом напоминало о тёплом и жарко-любящем мае, но, к сожалению Агафона, и, думаю, не его одного, на дворе уверенно стоял третий по счету конь - февраль. Дорога была на удивление чистая, но, конечно, мокрая, в феврале без этого никуда. И вот кажется вроде, что самая обычная погода, самый обычный день, но Агафон буквально не мог оторвать взгляда своего от происходящего за угаженным окном маршрутки. Но, на счастье или сожаление Агафона, остановка его приближалась и уже спустя непродолжительный промежуток времени автобус остановился, издав при этом звуки какого-то смертельного истощения, затем послышался звук поршней и двери транспорта с грохотом распахнулись. Агафон вышел, почувствовав такой запах от выхлопа автобуса, что в его голове пронеслась мысль о том, что жизнь его сократилась лет на 10, а то и 15, смотря как повезет. Прохожие могли наблюдать довольно редкую картину в этот момент (хоть всем и было наплевать): На против джунглей из величественных бетонных массивов шел чуть выше среднего роста парень лет семнадцати в кожаных перчатках на полпальца, в темных джинсах без модных нынче подворотов, в белой матовой куртке со вставками из черной, похожей на овечью, шерстью, в черных ботинках неизвестной фирмы и в белой рубашке, что красовалась на нём, как это говорится, «из-под пятницы субботой». Это был Агафон. Удивительным в этом зрелище было то, что на лице нашего героя нельзя было рассмотреть той самой вечной безразличности и холода, что всегда верно сопровождали его физиономию. Глаза его были слегка прикрыты блондинистыми волосами длиной до подбородка, а лицо скорее выражало некую тоскливую, но теплую улыбку. Впрочем, все это было недолго, Агафон повернул за угол, где уже не было видно проспекта, и его привычное выражение лица с абсолютным холодом в слегка закрытых глазах и потрескавшимися губами вернулось на круги своя. В метрах двадцати от себя, наш герой уже видел свой дом и спустя минуту у подъезда можно было слышать звон ключей. Зайдя домой, Агафон обнаружил, что никого дома не оказалось. — Славно, есть время на покой — подумал Агафон. Он прошел в свою маленькую комнату на конце коридора, куда-то в неизвестном направлении швырнул куртку, подумав — Потом подниму — и сел на кровать, переводя дух. Агафон, вроде как, особо-то ничего и не сделал за сегодняшний день, но почему-то чувствовал некое истощение своего худого и бледного тела. Из головы уже давно вышел образ оранжевого солнца, пробивающегося через иглы, несмотря на то, что это был единственный случай за последние несколько лет жизни Агафона, который смог задеть его за какую-то безделушку внутри его души. Впрочем, было бы плохо, если бы разочарований не было вообще. Выдохнув часть накопившейся усталости, Агафон встал, поднял и повесил куртку, ушел на кухню и разогрел себе гречу с колбасой. — Не сказать, что вкусно, не сказать, что сытно, но поесть то надо — подумалось герою. В середине трапезы, Агафона прервал громкий звук открывающейся двери. В квартиру вошла мать героя, и они сходу обнялись. — Привет, мам — Сухо сказал Агафон — Привет, Фоня — ласково отозвалась мать Мать Фони – Ангелина Петровна представляла собой миниатюрную и очень красивую для своих сорока лет женщину, одетую в белую шубку, темные обтягивающие брюки, которые отчетливо подчеркивали её фигуру, пушистые рукавицы ярко—лилового цвета и белые сапожки с бусинами, часть из которых уже давно отвалилась. Мать Агафона была его полной противоположностью, она – простушка с хорошим чувством юмора и вопиющим, необоснованным оптимизмом. Схожи они были лишь в одном – волосы у Ангелины Петровны так же были до подбородка. В свое время Ангелина тоже была блондинкой, но на данный момент уже третий год её волосы были темными с редкими фиолетовыми и красными проблесками. — Ну как ты, сынок? — спросила Ангелина Петровна Агафона — Все в порядке, мам, только усталость какая-то не даёт мне покоя сегодня, думаю, просто переутомился — ответил Фоня — Такое бывает, поди отдохни и ляг спать сегодня пораньше. Кстати, к какой завтра паре? — проговорила мать Фони — К нулевой, мам… — грустно протянул Агафон — Да ладно тебе, на работе ещё и не такого натерпишься. У меня вон коллега сегодня, Наташка Бумагина, утром, когда мусор шла выкидывать, выкинула случайно вместе с мусором свой контейнер с обедом, — Ангелина Петрова просмеялась и продолжила повествование. — Ну вот, представь себе эту картину как эта утонченная дама в белом лезет в помойку доставать свой обед и не побрезговала ведь! — продолжала Ангелина, надрывая живот от смеха. Агафон слегка улыбнулся и сказал — И правда ведь, чтобы она то и не побрезговала лезть за обедом в помойку, это конечно кадр —. Мама продолжала хихикать, а Агафон, доев свой ужин, молча удалился в комнату. Фоня включил свой компьютер, хотел немного пописать проект для колледжа, но накидав пару новых строк понял, что сейчас для этого не время, как-то не пошло… Агафон побездельничал, как ему показалось совсем чуть-чуть, но вот на часах уже было одиннадцать вечера, а завтра нужно было вставать в 5:50 утра. Агафон томно вздохнул, увидев время и принялся готовиться ко сну. Десять минут на все обыкновенные процедуры, вроде чистки зубов и подготовки одежды на завтрашний нелегкий день, и вот Фоня уже был готов спать, но… Но вдруг ему почему-то очень захотелось подойти к окну и посмотреть на… ночь. На самую обычную ночь с ничем не примечательными видами, да ещё и если учесть, что из окна Агафона видно-то было только другой бетонный гигант со страшными подъездами и окраину бора хвойных деревьев. Фоня и сам подумал, что какое-то странное у него желание, ведь до этого ему всегда было глубочайше плевать на то, что там происходит за этим окном, оно вообще большую часть времени было занавешено. Но тут почему-то странное желание взяло верх и Агафон, предварительно выключив свет и закрыв на замок дверь, подошел к окну, отодвинул шторы и опершись на подоконник смотрел куда-о вдаль, вглубь темной ночи, словно желая увидеть что-то там, в бездонной и незрячей душе тьмы, какой-то сокровенный секрет существования, но, даль эта, увы, была абсолютно безразлична и вряд ли собиралась открывать Фоне какие-либо тайны. Наш наблюдатель уже было собирался уходить, как вдруг он увидел вдали, в той самой непроглядной пустоши бездонной темноты искру света. Маленькая звезда, хрупкая и еле видная, напролом пробивалась через сущность тьмы в виде черного неба. Агафону почему-то стало даже жаль её где-то внутри его души, хоть он и не был суеверен в этом отношении. Несколько раз подумав про себя, Агафон неожиданно зашептал —Я желаю, чтобы ты стала ещё сильнее и красивее, чем ты есть сейчас—. После необычного и несвойственного ему желания, Агафон отошел от окна, зашторил его обратно и, поставив телефон на зарядку, лег спать. Сон не выдался от слова совсем. Агафон ворочался всю ночь, по-разному переправлял одеяла, переворачивал подушку, менял позу, но ничего ему не помогало. Выспаться он, конечно, не смог. Приложив просто титанические усилия, в 5:55 Фоня был на ногах и протирал глаза. После утренних процедур и завтрака, который, кстати, сегодня на удивление был хорошим: творог с яблочным джемом и очень вкусный чай с травами, который смог немного потушить пыл от недосыпа внутри нашего героя, Агафон оделся в тот же наряд, в котором был вчера, взял свои вещи и накинул на спину сумку, после чего отправился в путь. К слову, путь этот уже донельзя осточертел герою, так что каждый выход на него, скольких было немало, сопровождался дополнительной меланхолией. После тяжелого испытания в виде заснеженных дорог, которые никто и никогда не чистил, Агафон оказался на остановочном пункте. Спустя 5 минут на автобусе. Спустя 43 минуты на остановке около колледжа. Отдышавшись после конкретной давки в автобусе, Фоня отправился в новый путь, который уже был гораздо короче и легче. И вот герой уже видит перед собой кирпичное здание колледжа, внутри которого оказывается спустя пару минут. Учеба Агафону никогда не нравилась, он просто ходил туда из-за необходимости в успешном будущем, но считал своей обязанностью выполнять адекватные требования преподавателей, в связи с чем был около отличником. Учебные дни тянулись мучительно и монотонно. Друзей у Агафона как таковых не было, пару знакомых, да и те только на поздороваться, но это не сильно-таки задевало нашего героя, даже скорее придавало ему некой мотивации, ощущения внутренней борьбы и своей собственной силы. Хоть это и смешно, но Фоня действительно считал себя неким превосходством над всеми этими выродками, то есть окружающими его людьми, что курят в туалетах компаниями по 10 человек, вечно с чего-то вместе смеются, ходят по магазинам, примеряя вещи, которые не собираются покупать. Учебный день, как не странно, прошёл так же мучительно долго и монотонно, за ним второй… третий. Все было как всегда. Единственным разнообразием в жизни Агафона было не покидающее его некое ощущение, будто он попал в какой-то фильм или видеоигру, где он - центральная персона картины, где все смотрят именно на него и каждому решительно интересно, о чем же думает Агафон, кто он и какими талантами обладает. Фоня часто представлял, что вот-вот случится что-то из ряда вон выходящее, где он, великий мастер Агафон Гордеевич, сможет показать всем свои превосходные ораторские, физические, духовные способности, но… ничего такого не было и герою оставалось показывать свои навыки только у себя голове или за шторкой в ванной. Прошел месяц. День был чуть лучше других, сегодня из-за неизвестных, наверно, самому Богу обстоятельств, Агафону нужно было приезжать ко второй паре, которая начиналась в 10:40, что означало, что настал тот день, когда Фоня сможет выспаться. Подъём в 9 утра стал для Агафона символом предстоящего легкого дня. Учебный процесс сегодня был точно таким же, но длился уже не так мучительно и обыкновенной усталости сегодня не чувствовалось. — Этот сон и правда творит чудеса…— подумал Агафон. Настало время обеденного перерыва. Фоне не сильно нравилось это время — в нем было лишь два плюса: можно вкусно поесть и… — Агафону самому стало неловко от своих мыслей, —пообщаться с ней и увидеть её — продолжилась мысль Фони. Под «она» подразумевается девушка с другой специальности, но не простая девушка, как думал Агафон. Неземной, с глаз нашего героя, красоты дама среднего телосложения, одетая в черную с золотыми полосками на поясе юбку до колен с черными колготками, черной рубашкой с золотыми полосками на воротнике и черные женские ботинки. На голове её были распущены медовые вьющиеся волосы длиной до середины спины, и, о господи, как же они пахли, Агафон буквально сходил с ума, когда стоял в очереди за ней, этот запах был слишком сладок и приятен. Да, решительно можно сказать, что особь эта была необычной, ведь заставить ничего не признающего и смотрящего на окружение свысока парня-одиночку влюбиться в тебя, когда ты просто перекидываешься с ним парой фраз - это, конечно, задача на уровне полета в космос. Имя той девушке - Агнес. Красивое, однако у нее имя, считал Агафон. Но да не суть. Настал обеденный перерыв, и герой-любовник несся в столовую, потому что знал, что Агнес уже там, она всегда была там одной из первых и если бы окрыленный любовью задержался хоть на полминуты, то мостик, соединяющий его с возлюбленной, был бы заполнен сотней студентов, что лишило бы его одного из двух плюсов обеденного перерыва. Никого и ничего не замечая, Агафон пролетал один коридор за другим и оказался в столовой в том же числе, что и Агнес. Он взял поднос и прошёл в небольшую очередь, встав прямо за своей возлюбленной. Агнес была не сказать чтобы популярной девушкой, что довольно странно, ведь училась она даже лучше Фони, была очень красивой, доброй и открытой персоной, но вот с друзьями почему—то у неё не задалось. Самая вероятная причина этого – это психологический ореол людей по её поводу, ведь они думают — разве возможно такое, что такая девушка как Агнес станет их другом? Нет, конечно, только из жалости —. Агафон стал исключением из правил, ведь хоть он и сам был одинок, но цену себе знал и смотрел на окружающих свысока, поэтому даже мысли не допускал, что Агнес может отвергнуть его. Подойдя к своей возлюбленной, герой-любовник заговорил: — Здравствуй, леди-вамп — шутливо проговорил Фоня — Привет, Агафон, что ещё за леди-вамп? — ответила явно обрадовавшаяся встрече Агнес — Да неважно, не думай — с улыбкой на лице сказал Агафон — Как ты сегодня, Фонь? — — Мне сегодня ко второй, выспался в коем-то веке, так что чувствую себя более-менее хорошо — — А я и думаю, что-то ты сегодня даже на ходячий труп не похож, как такое может быть?! — повысив голос под конец и слегка посмеявшись сказала Агнес — А ты всегда опрятно выглядишь, как тебе вообще это удается? — без задней мысли спросил Агафон — А я-я, просто ложусь п-пораньше, — смутившись от слов Агафона быстро ответила Агнес — Вот как… — вслух подумал Агафон В этот день разговор у них вязался гораздо лучше, ведь обычно после вопроса «как ты?» следовало взаимное «нормально» и далее они просто молча стояли, не бросая взгляд друг другу в глаза. Фоня успел даже обрадоваться немного, что для него было редкостью. Но, всему предшествуют печали, и вдруг, толкнув Агнес и Агафона, в очередь влез крупных размеров парень в спортивных штанах и черной футболке. Это был Влас. Агафон был знаком с ним очень давно, ведь этот амбал оканчивал вместе с ним одну школу. Как этот переползающий с двойки на тройку недалекого ума человек оказался в одном колледже с Фоней никто не знал. Влас всегда не нравился нашему герою, ведь он был очень дерзким, агрессивным и наглым человеком, кругозор которого заканчивался на «покурить за гаражом». Но Агнес Власа не знала. — Эй, тут вообще-то очередь! — прокричала возлюбленная Агафона Власу — У тя чо, проблемы шоли какие-то? — дерзко ответил амбал с наглой ухмылкой на лице К слову, один лишь вид Власа мог нагнать ужас на большинство учащихся этого заведения. Большой шрам на губе, сломанные уши и нос, тату кастета под глазом в сочетании с его спортивными штанами и черной футболкой, которая не скрывала его огромных мышц, делали его очень устрашающей и грозной фигурой, дотошно похожей на гопника из какого-то аниме. Агафон был сильно удивлен тем, что Агнес не побоялась амбала. — Почему ты в очередь влезаешь? Тут вообще-то люди и помимо тебя есть, прояви уважение к окружающим или тебя не учили такому?! — повышенным голосом сказала она Власу — Ты чо дохера умная шоли? Это ваще не твое дело куда и зачем я там влезаю, или ты думаешь тут кто-то сильно против? — Сказав это, Влас пробежался взглядом по всем, кто стоял за Агнес, люди лишь отводили взгляды или делали вид, что не замечают взор дьявола на себе. Даже ребята с выпускных курсов боялись конфликта с Власом, но возлюбленная Агафона далеко не из робкого десятка и даже не из робкой сотни, как было в данной ситуации. — Я сильно против, если ты не заметил, — сверенно ответила Агнес амбалу Агафон с неподдельным удивлением наблюдал за действиями своей подруги. Он знал, что она сильная и в обиду себя не даст, хоть со своими друзьями и кажется очень милой девушкой, которая и мухи не обидит. Но её смелость по отношению к Власу удивляла Агафона. Он был встревожен, ведь не понимал, что ему делать и как заступиться за подругу, не лишившись пары-тройки зубов. — Да ты чо, хуйня из-под ногтя, завали свой спермоприёмник и съебись отсюда, пока ещё на ножках держишься, — сказав это, Влас и его друзья, что так же влезли в очередь, в один голос загоготали, — Или ты типо думаешь, что раз палишь на меня своими не ебись в рот уверенными зыркалами, то я поверю, что ты ещё не села на очко? — Друзья Власа продолжали гоготать — Ты просто быдло, которое ничего, кроме груды мышц и иссохшего яблочного огрызка вместо мозга из себя не представляет, — ответила Агнес обидчику — Ты че, шалава! — ответил потрясенный дерзостью девушки Влас. После этих слов грозная фигура амбала приблизилась к Агнес и… внезапно, Влас ударил ей ногой прямо в живот, да так, что девушка улетела в стоящего сзади Агафона, создав некое домино. Конечно, ждать даже элементарных принципов, вроде того, что бить женщину запрещено, от Власа было нельзя, Агнес стоило понимать это, хотя, думаю, она знала на что идет. Агафон был в шоке и сильнейшем удивлении: вся композиция и строй его мировоззрения были в миг расколоты, скомканы, разодраны и безжалостно выброшены, будто собраны были без единого гвоздя. Но, как уже упоминалось, Агафон был не из тех, кто терпит. Раздумья о том, как ему следует поступить продолжались в течение пяти-шести секунд, хотя для Фони это было целой вечностью. Он помог Агнес встать и усадил её на стул, после чего подошел к амбалу и холодно, без капли страха в глазах уставился на него. Вы наверняка подумали, что Агафон не испугался. Как бы не так. Просто Агафон, наверно, был бы мастером спорта, если бы в мире существовал такой вид спортивной деятельности как «маскировка эмоций в стрессовой ситуации». Единственной вещью, что выдавала героя были его трясущиеся руки, эту напасть одолеть он никак не мог, сколько бы не уделял время на тренировку этого навыка. — А это че? Какой-то её куколдик что ли? Давно ебало не чистили? — Сказал Влас Агафону, увидев, что тот явно имеет что-то против его поступка. — Мразь… — Прошипел Фоня, трясясь то ли от страха, то ли от гнева, а, впрочем, думаю, и от того и от другого. Он не мог сказать быдлу все, что он о нем думает, ведь гнев переполнял его обычно холодное состояние разума. Агафон решился к действиям. Он попытался ударить Власа, но тот отбив его удар, вдарил герою второй рукой прямо в челюсть, после чего наш смельчак свалился на пол, начиная отхаркивать кровь. Но это было ещё далеко не все… Свора Власа подошла к Агафону, двое самых высоких и крепких парней подняли его, заломали и поставили перед своим лидером. Влас пнул Агафона прямо в лицо, после чего собирался нанести удар, но наконец-то это увидел один из преподавателей, который, к тому же, был классным руководителем Власа. Женщина воплем приказала тирану остановиться, после чего в столовую уже зашли инспектор по делам несовершеннолетних, а также директор колледжа. Первым, разумеется, начали уводить Власа. Провожая потемневшим взором своего обидчика, Агафон прошептал — Да чтоб ты сдох, чмошник —. В столовую пришли медики, а также ещё больше сотрудников полиции. Все студенты были разогнаны по кабинетам, а Агафона, Агнес и тех двух, что заломали Фоню забрали сначала в мед. кабинет, а затем и на отделение. Далее были долгие разбирательства, особенно с амбалами, но справедливость восторжествовала: Влас встал на полицейский учет и ему впаяли условный срок на 6 лет. С момента окончания разбирательств прошло около семи дней и усаженный побоями Агафон, готовясь ко сну, вдруг вспомнил о той фразе, в которой пожелал быдлу смерти. Он не понимал почему ему вспомнился этот момент, да и ещё так настойчиво и ярко. Не обращая внимания, Агафон лег спать. На следующий день Власа в колледже не было, как и через неделю. Наш герой уже было подумал, что невежда был отчислен, но… От своего классного руководителя Агафон узнает, что около недели назад Влас умер от того, что примерно в 11 часов вечера по московскому времени его пырнули так называемой «розочкой» во дворе его дома, после чего амбал ещё долго бился в агонии, но в конечном итоге все-таки умер. Убийцу не нашли. Влас уже был похоронен.