глупость.

Октябрь развивается желтыми лучами по дворам спального района, окутывая людей в свитера и куртки. Прошел первый месяц учебы, у школьников и студентов еще есть силы, они красиво одеваются по утрам и идут на учебу без темных мешков под глазами. Легкий холодный ветер дует в приоткрытые по летней привычке окна, отбивая желание вылезать из-под теплых одеял. С кухни доносится тихий звук телевизора, где крутят утренние новости про погоду, гороскопы и прочую чепуху. Запах чая и оладьев заполнил дом и пришел в комнату Минхо, доказывая, что еще 5 минут он не поспит. После трёх месяцев отдыха, за которые режим сна был успешно сбит игрой в майнкрафт до шести утра по сети, подниматься в такую рань чертовски сложно. В такие моменты мечтаешь о машине времени, которая отмотала бы время назад, чтобы успешно повторить беззаботные летние дни. Минхо нехотя, но поднимается с кровати, наступая босыми ступнями на холодный пол и направляясь на кухню, где стоит мама, дожаривающая последнюю партию оладьев. Женщина улыбается тепло, целует сына, что давно выше ее на две головы, в макушку и отправляет в ванну. Волосы растрёпанные так, что кажется ничего их не приведет в порядок. Когда-то ярко красный цвет вымылся в бледный персиковый, который парень уже месяц обещает себе перекрыть. Лицо заспанное и со следом от подушки на щеке. Минхо это кажется смешным. Он тихо хихикает, начинает приводить себя в порядок, чтобы покорить сердца всех младшеклассниц. На кухне ждет горячий чай и пиалка с вареньем, которое в огромном количестве передала бабушка и теперь его нужно как-то съесть. Ли не жалуется. Он безумно любит все, что делает его бабушка, поэтому все закрутки не стоят в этом доме долго. Кроме того у него есть крайне прожорливый друг, который до сердечек в глазах влюблён в бочковые огурцы бабушки Ли. И сейчас, сидя в маленькой кухне, в 7 часов утра Минхо прокручивает все теплые воспоминания в своей голове: о том как Джисон пришел к нему на одну ночь, а в итоге жил неделю; как они сидели на этой же кухне в 4 утра, смотрели на рассвет и курили тонкие вишневые сигареты; как они вышли во двор играли в футбол с местной шпаной (успешно им проиграли). Все воспоминания можно перечислять до бесконечности и глупо улыбаться от каждого. Мама уже убежала с кухни, чтобы накраситься и уйти на работу. Минхо в целом не понимает зачем ей макияж, ведь она до безумия красивая. Ему вообще не нравилась идея косметики, которая заставляет людей чувствовать себя страшными и говорит, что есть недостатки которые нужно скрывать. Кружка с недопитым чаем осталась на столе, за что мама обязательно отругает парня, а сам Минхо ушел в комнату, чтобы одеться в рубашку и черные джинсы, ведь первые пару месяцев можно выглядеть прилично. Это как правило, первые месяцы все ходят по форме, а в остальное время так, словно только вылезли из помойки. В рюкзак успешно закинуты учебники вместе с дополнительной тетрадкой и ручкой для Джисона, который обязательно что-то забудет. А еще Джисон обязательно проспит и Минхо, придя к нему домой (мама друга всегда пускает Ли), начнет всеми силами пытаться разбудить друга. Конечно он может уйти раньше, оставить Хана спать, но кто тогда будет с ним курить. Это ритуал – перекур после восьми ужасно выматывающих уроков. Один Ли этого никогда не делал. Ему всегда нужно компания в виде лучшего друга и разговора о прошедшем дне. – Мам, еще 5 минут... – сонно тянет Джисон, поворачиваясь на другой бок и закрываясь одеялом от яркого солнца. – Джисон, если ты сейчас не встанешь мы опоздаем на литературу, а если мы туда опоздаем то нас расстреляют на месте, – Минхо уже порядком устал, поэтому лежит рядом с парнем, по хозяйски закинув на него ногу. Хан ворчит еще около пяти минут, но все же поднимается с кровати, получая легкий пинок под задницу для «поднятия мотивации к учёбе». Десять минут у него уходит на то, чтобы умыться, напевая песню Джастина Бибера, которую он неделю назад услышал в тиктоке. Еще пять минут на то, чтобы одеться во что-то приличное. И теперь у них есть ровно пять минут чтобы добежать до школы и приземлить свои жопы к стульям. Кроме этого, им еще нужно успеть узнать домашнее задание и прочитать весь материал за три секунды. Из этого огромного списка они успевают только приземлиться на стулья, устало выдыхая.

***

Звенит последний звонок, а это значит, что этот ужасный школьный день закончился. Теперь можно идти на любимую площадку во дворах, сесть на старую лавочку, где из пяти досок осталось три, и закурить. Выпускной класс это пиздец. Парни это поняли в первый день, когда им рассказали о плане обучения. И спустя месяц они не могут описать свои эмоции без мата. Нагрузка идет колоссальная. Начинается ежедневная зубрёжка и неимоверная усталость. – Ну не понимаю я эту ебаную математику и нахуй вот она мне нужна, – громко возмущается Хан, подкуривая сигарету, – я блять сраный продюсер, все что я хочу считать это деньги на банковском счету. – А я танцор, но все равно учу математику, – пожимает плечами Минхо, делая первую затяжку, – её несложно понять. Хочешь я помогу тебе? Сегодня у тебя нет никаких планов, поэтому я могу после своего дома зайти к тебе. – Почему ты считаешь, что у меня нет на сегодня планов? – Если бы они были, ты бы мне уже все уши о них прожужжал. Джисон, сколько Минхо его помнит, всегда был разговорчивым. Он готов был обсуждать каждую букашку и развивал любую тему. Но так было только рядом с Ли. Сам Минхо это заметил спустя полгода их общения, когда Хан попросил его сделать заказ, оставшись ждать за столиком. Тогда к нему подсел парень и хотел познакомиться. Джисон заикался и не мог нормально вести диалог. С появлением Минхо он поменялся, успокоился и все стало как обычно. Хан – самое яркое солнце для Ли. С его появлением каждый раз становилось тепло и нелепая улыбка прилипала к лицу. Он много думал какая была бы его жизнь без Джисона и каждый раз приходил к одному выводу – скучная и серая. Понимал и то, что не может жить без глупых шуток и таких же идей. Понимал, что возможно это их последний год вместе. Вдруг Джисон захочет уехать в другой город, чтобы учиться там. Скажет, что будет писать каждый день и забудет через месяц. Мысли об этом безудержно крутились в голове с начала учебного года. Последнего учебного года. Дома тихо. Телевизор не шумит, во всех комнатах свет выключен. Родители еще не пришли. А Минхо с каждой секундой все тревожней. Он понимает, что любит своего друга. Понимает это уже второй год. Он вяло плетется на кухню, ставит чайник и заглядывает в холодильник, где стоит суп, который мама перед уходом сказала обязательно поесть. А от еды воротит. Хочется упасть лицом в подушку и громко заплакать, чтобы душа вылезла наружу. Телефон рвет от сообщений и Минхо прекрасно понимает от чьих. Кроме Хана ему никто столько за одну минуту не напишет. И уж тем более никто не напишет столько про то, что печенька, которую мокнули в чай, упала прям на край. И снова улыбка расползлась сильная до боли в скулах. Волосы Джисона уже растрепаны, он сидит за столом в мятой домашней футболке, подогнув на стуле ногу под себя и молча ест. Минхо готов смотреть на это вечно. – Я буду у тебя минут через десять, доставай свои парадные трусы, детка, – шутит Ли, нелепо хихикая и отправляя голосовое. Рубашка повешена аккуратно на вешалку, и сменена на удобную футболку. В сумке покоится большая упаковка чипсов с крабом (Джисон их обожает) и тетрадь по математике. Минхо действительно попытается объяснить ему новую тему, которую сам понял с трудом. Дорога привычная, в ухе один наушник, потому что второй сломался, никому неизвестный исполнитель поет что-то про невзаимную любовь, а Ли мысленно с ним соглашается. Та же квартира, номер которой он давно запомнил и тот же лохматый Джисон на пороге. – Я же говорил парадные трусы надеть, – ворчит Минхо, закрывая за собой дверь. – Чем тебя не устраивают летающие тарелки я не пойму. – Тем, что ты их носишь с восьмого класса. У тебя там все сломалось по любому, – тетрадь из сумки летит на стол, а за ней и чипсы. – Проверить хочешь? – Хан подходит в плотную, а у Минхо сердце делает тройное сальто. – Конечно, раздевайся, малыш, – улыбается, в шутку ударяя по заднице и смеется. Хотелось прямо так его поцеловать, рассказать о своей любви во всех подробностях. Математика – хуйня. И это все что понял Джисон за два часа объяснений Минхо. А Ли понял, что его друг не сдаст ЕГЭ и слишком сильно любит чипсы с крабом, потому что пачка закончилась в первые полчаса объяснений. И кажется они идут за второй. И кажется Минхо остается у Хана на ночь. Потому что так решил сам Джисон и никто не обсуждал это. Родители двоих уже привыкли к тому, что они как жвачка и волосы – прилипли друг к другу и не отходят ни на секунду. Привыкли к тому, что в комнатах сыновей лежат чужие вещи на случай внеплановых ночевок. Улицу освещает один фонарь и красно-белая вывеска магазина. Джисон выдыхает дым сигареты, наблюдая как он расплывается вокруг. Минхо смотрит на него и понимает, что рядом стоит весь его мир. – Джисонни, – зовёт ласково и тот оборачивается хлопая глазами, – я очень хочу сделать кое-что глупое. – Мы уже второй год делаем кое-что глупое, в старшей школе учимся, хуже быть не может, – тушит бычок о мусорку и выкидывает в нее же. – Это намного хуже старшей школы, – Минхо опирается плечом о холодную стену, рассматривая лицо напротив, будто сейчас его не станет. – Сделай и тогда я уже оценю насколько это глупо. Минхо делает. Двигается вперед, вставая вплотную к другу и касается холодными губами чужих, оставляя невинный поцелуй. Без того большие глаза Хана, стали размером с планету и, кажется, засияли тысячами звезд. Он резко тянется вперед, целуя второй раз, уже более настойчиво, но все так же невинно. Минхо не целовался ни разу. Джисон тоже. Оба видели это только в фильмах, поэтому в глупых попытках повторить они стукаются зубами и хихикают. Минхо кажется, что это сон. Вот сейчас он проснется, а Хан скажет, что он что то про любовь бормотал во сне. – Скажи, что я не сплю, пожалуйста, скажи, что это не шутка, – Минхо смотрит в чужие глаза, которые скоро превратятся в огромные розовые сердечки. – Нет, Минхо, это не сон и не шутка. Мы сейчас стоим в восемь часов вечера, в моём дворе возле магазина, в пакете у нас две пачки чипсов, бутылка колы и я люблю тебя. – Блять, Джисон, – с глаз текут слезы, обжигая замерзшие щеки. Ли утыкается в плечо Хана, который крепко обнимает и прижимает к себе сильно. – Пошли домой, мне кажется нам есть, что рассказать друг другу. Это определенно была самая лучшая глупость, на которую Минхо когда-либо решался.