Голубая кровь и предрассудки

Слизеринец стоял на том же месте, провожая взглядом ту, которая отказалась от него. Гермиона уходила, а он не мог никак этого исправить. Внутри все горело, подавляя упасть на колени и зарычать. Он не смог этого сделать по одной простой причине, помимо гордости, к нему направлялся мальчик-который-снова-выжил и он был этому очень рад. Неописуемое облегчение проскользнуло по нему, когда он увидел своего сокурсника живым и невредимым. Ему говорили, что Темный Лорд лично забрал его жизнь. Видимо Волан-де-Морту стоило бы взять у шрамоголового уроки бессмертия. Поттер встал рядом с ним и так же, как и он осматривал болезненным взглядом последствия произошедшего. - Я понимаю. - Заговорил гриффиндорец. - Что ты понимаешь, Поттер? - Напрягся слизеринец, не решаясь взглянуть на сокурсника. Было так сложно стоять рядом с тем, кого ты отправил на смерть в руки безумца. Драко просто не знал, как себя вести, что говорить. Может стоило вообще сбежать, избегая этого неловкого разговора. - Ты сделал это ради нее. Даже Беллу ты убил не только, чтобы защитить Джинни. Да мне рассказали уже и спасибо, кстати за это. - Положив свою руку на плечо блондина, он продолжил, даже не понимая, через что заставлял пройти его разговором о ней. - Ты выбрал любовь. - Избавь меня от своей философии, ладно? Все, что имеет значение, что она жива, даже если не простит меня никогда... - Слова давались ему очень тяжело. Послевкусие от них отдавало горечью. - Простит. - Улыбнулся гриффиндорец. - Я же простил. Разворачиваясь и уходя, он обернулся на голос слизеринца, который остановил его. - Эй, Поттер! - Драко напрягся, подбирая правильные слова. - Я рад, что ты жив. Просто хочу, чтобы ты знал. - Знаю. - Проговорил брюнет улыбаясь и отправляясь обратно к своим друзьям. Малфой же так и стоял, не зная, что делать дальше. У него есть только мать, которой он сейчас нужен. Вспомнив о ней, он направился в ее сторону. Проходя мимо остальных в большой толпе, которая неоднозначно поглядывала на него, Драко шел ровной походкой и с прямой спиной, как его всегда учили. Он же Малфой. Никто не кричал ему в след, не кидал проклятия в спину, наверно, потому что он сражался за них или из-за того, что сам Поттер разговаривал с ним минутой ранее. **** Гермиона увидела Теодора Нотта, сидящего напротив могилы Пэнси. Она не могла даже представить себе, какого было парню потерять любимую. Ей тоже было больно, очень, но можно ли сравнивать их утрату? Да, они были многим друг для друга со слизеринкой, но для него она была всем. Сердце сжалось от жалости к парню. Мягко опустившись рядом с ним, она направила палочку на надгробие, где была такая невыносимая надпись с ее именем, и наколдовала венок с белыми лилиями. Какое-то время они оба делили тишину и горе на двоих. Девушка бесшумно плакала, а парень нечитаемым взглядом просто упирался в кусок камня, где была похоронена его душа. Как жить дальше без нее, они оба не имели представления. - Завтра его суд, - Прервал их тишину Тео. - ты придешь? Гермиона закрыла глаза, чтобы усмирить слезы и постараться ответить, как можно спокойнее, но вряд ли бы у нее получилось. Кладбище было абсолютно пустым, пока парень и девушка сидели, предаваясь боли от потери. - Не знаю... - Честно ответила гриффиндорка, поднимая глаза к небу. - Я все еще не простила его. Каждый раз смотря на него, я вижу мертвое тело Гарри и становиться очень больно. Невыносимо. С ним больно. Всхлипнув, она встала со своего места, не находя в себе сил оставаться здесь и дальше. Парень неожиданно взял ее руку и удержал на месте, заставляя обернуться и посмотреть на него. Вздохнув он обратился к ней. - Я понимаю, правда, но Поттер жив. Ты должна понять, что он сделал это ради тебя... Если ты спросишь меня, сделал бы я это ради Пэнси, - он посмотрел на надгробие и продолжил. - то отвечу, что сделал бы и даже не стал колебаться. Он отпустил ее ладонь, продолжая терроризировать взглядом своих карих глаз ненавистный камень. Гермиону что-то держало и не давало сделать и шагу. - Я уезжаю в Италию вместе с Забини. Не могу оставаться здесь, где все напоминает о ней. Я как-то пообещал ей, что не последую за ней, если вдруг произойдет что-то такое. Она пообещала тоже самое. Я доживу свою жалкую одинокую жизнь ради нее. Гриффиндорка попрощалась с парнем, не найдя слов поддержки. Ему она была и ни к чему. Оставляя за спиной место, где осталась важная для нее частичка, она шла вперед сжимая кулаки. **** Драко сидел в камере, где его держали до слушания. Он вспоминал слезы матери и ее трясущиеся руки, когда за ним пришли и уводили из их поместья. Парень не стал сопротивляться, он добровольно шел встречать неминуемую участь за свои поступки и неправильный выбор. Все, чего ему хотелось, чтобы Нарцисса справилась и в последний раз увидеть Гермиону. Хоть один раз. А потом его встретит Азкабан, в котором он проведет вероятно остаток своей никчемной жизни. Вот так все обернулось для слизеринца. Забавно, но все же предсказуемо. Он оперся головой об холодную стену и смотрел в потолок. В нем не осталось надежды на какое-то счастливое будущее. Моменты с любимой девушки всплывали в сознании все до единой поочередно. Драко помнил каждый их поцелуй, каждое касание к ее коже, каждый теплый взгляд. Абсолютно все, огибая последние события и болезненный разрыв. Вспомнить об этом он сможет в любой другой день... Потом. **** Гермиона бежала по набитому людьми министерству, надеясь успеть. Она до последнего не могла решиться появиться там. Лежала в постели, плакала и как только подрывалась, останавливала себя, возвращаясь на место. Вот только, когда часы настигли отметки двенадцати часов дня, то немедля трансгрессировала в Магический Лондон. Видит Мерлин, она пыталась, но не смогла. Расталкивая всех на своем пути, Гермиона влетела в зал заседания и наткнулась на присутствующих, что смотрели на неожиданную гостью. Первое, что она заметила, это своих друзей. Все были здесь, чтобы спасти Малфоя от срока в Азкабане. Переведя взгляд дальше, нашла судью и присяжных в фиолетовых мантиях в конце зала. Сбоку от них были решетки, за которыми вскочил Драко. Он смотрел на нее своими глазами грозового неба и был таким потерянным и счастливым одновременно. Конечно, он ждал ее. Внутри все ухнуло и упало, увидев его такого бледного, усталого и заточенного в магические кандалы. Извинившись, гриффиндорка села на первое попавшееся пустое место и стала слушать. Ход следования тянулся невообразимо долго, свидетели, которых приглашали, то давали показания в его пользу, то против. Каждое против убивало ее, но она продолжала смотреть на него. Макгонагалл, Гарри, Рон, Тео, Блейз и даже Джинни защищали Драко, настаивая о помиловании или хотя бы смягчении приговора. Вскоре слово дали и ей, пусть она сомневалась в своем решении прийти сюда, все равно была тщательно подготовленной. Гриффиднорка выбирала определенные, весомые факты и приводила их без запинки. Пока девушка стояла напротив вершителей судьбы ее мужа, она старалась не смотреть туда, где был он. Не сейчас. Если все получится, она скажем ему, как любит, обнимет и будет готова сбежать с ним, как и обещала тогда в Выручай-комнате. Она обязательно скажет ему... Когда судья вместе с присяжными удалились для своего решения, они так и сидели, не отрывая глаз друг от друга. Ей хотелось, чтобы он прочитал по ее глазам, понял по безмолвно шевелившимся губам "Я люблю тебя". Драко понял и улыбнулся, кивнув. Однако от ответных слов его прервали. - Всем встать, суд идет. - Проговорил секретарь, привлекая внимание к входящим присяжным и тому, кто сейчас огласит приговор. Сердце сжалось до мизерного комочка. Стало настолько тихо, что Гермионе показалось, что это плод ее воображения, ведь даже перешептываний и шелеста страниц пергаментов не было слышно. - Драко Люциус Малфой обвиняется... - гриффиндорка осела на стул, забывая о правилах приличия, улавливая отрывки злосчастного приговора. - по всем перечисленным ранее статьям и приговаривается к лишению свободы в Азкабане сроком до десяти лет, с учетом всех смягчающих обстоятельств и факторов, наказание сокращается до семи лет. Обжалованию не подлежит и вступает в силу немедленно. Авроров просим увести из зала суда обвиняемого. Удар молотком отразился такой болью в закоулках души Гермиона, что невозможно было дышать. Где-то спереди послышался плачь Нарциссы, пока руки друзей приняли ее в свои поддерживающие объятия. Но ничего из этого ей было не нужно. Ей был нужен он, свободным. Предательские слезы покатились из глаз, а исказившееся от страха и боли лицо, горело. Оттолкнув от себя чьи-то руки, она вскочила и попыталась подбежать к нему, но ей не позволили. Подхватив за талию, Рональд остановил ее, прижимая к себе, пока она пыталась вырваться. Девушка видела, как Драко уводили авроры, пока он смотрел на нее, не отрываясь, а после бросив последний печальный взгляд на мать, позволил себя увести. Сердце пропустило удар, когда тягостная мысль загремела на задворках, заглушая все остальное. Гермиона дождется его, потому что отныне и навсегда он - вот что важно. Несмотря ни на что... **** Гриффиндорка избегала общения со всеми, потому что ей было не до них. Все внутри изнывало от тоски к тому, кто бросался за ней в огонь и воду, кто сражался за нее, несмотря ни на что. Она пряталась от всего мира в своей маггловской квартире, которую приобрела совсем недавно. Девушка бы и дальше продолжила делить свое одиночество с Живоглотом, если бы не пустой холодильник. Вряд ли бы она смогла дождаться его, если бы просто умерла от голода, похоронив с собой еще и кота. Проходя мимо счастливых людей, которые до сих пор праздновали, напивались со своими любимыми и близкими друзьями, никто из них не мог разделить ее горя. Совершенно случайно, не заметив кого-то перед собой, она столкнулась с какой-то женщиной. Подняв глаза, гриффиндорка захотела исчезнуть, уменьшиться в размерах, ведь той самой женщиной оказалась Нарцисса. Гермиона не видела ее со дня суда, прошло ровно триста шестьдесят два дня. Да, она считала каждый. Не могла иначе. - Нарцисса, я... - Она не могла подобрать слов, смотря в такие же серые глаза, как и у него. - Здравствуй, Гермиона. - Улыбнулась мать Драко, которая сейчас должна была проклясть ее, а не смотреть так тепло и любовно. Внутри все скрутилось в жгут. - Вы...Вы ненавидите меня, да? Потому что я определенно... - Девушку затрясло, ведь она вспомнила все, о чем старалась не думать последний месяц. Не вспоминать его улыбку, объятий, поцелуев. Не проигрывать в голове сотни их разговоров и проведенных ночей в Выручай-комнате. Не думать о последних их встречах и брошенных друг другу слов в ту злосчастную ночь. Это все причиняло нестерпимую муку, которую она даже как-то затапливала алкоголем, потому что когда-то на Астрономической башне, он сказал, что это должно помочь. И вроде как помогало. До поры до времени. До момента, когда она открывала глаза на своей холодной кровати, после принятия антипохмельного. - Почему ты так думаешь? - Поправив свою мантию, проговорила аристократка. - Ну как же. Я ведь бросила его в самый тяжелый момент, оставила одного. Не могла переступить через себя, даже ради него... Нарцисса подошла к ней и обняла, в этот самый момент все накапливаемые эмоции вырвались наружу. Она плакала в объятиях своей свекрови, матери того, кого так сильно любила и тем не менее оставила. - Гермиона, я понимаю почему ты так поступила. Все это было не просто, тебе не стоит винить себя за это. Хоть мне и обидно за своего сына. Он ведь так любит тебя, дорогая. - Поглаживая спину девушки, говорила она. - Так, как я никогда не любила Люциуса... Девушка отодвинулась от женщины, смотря в серые глаза, не веря своим ушам. Ей только что сказали, что брак высшего аристократического общества, которые были для всех примером верности не был напитан любовью? Гермиона часто задумывалась о том, насколько же эта женщина должна была любить своего супруга, чтобы идти за ним в самую непроглядную тьму? Видимо все и правда в жизни не является тем, чем кажется. - Я тогда сказала ему такие ужасные вещи, сможет ли он простить меня когда-нибудь? - Она сомневалась в этом, даже в моменты, когда вспоминала его теплую улыбку в их последнюю встречу в зале суда. - Не недооценивай чувства моего сына к тебе, дорогая. Он пошел ради тебя против всех, пожертвовал чем только мог. Драко изменился ради тебя, убивал и защищал всеми доступными ему способами. - Нарцисса говорила такие важные, но такие болезненные слова, что она не знала, как поступить с ними. - Да чего он только не сделал, так что какие-то слова брошенные ему, не изменят ровным счетом ничего. Гермиона сквозь слезы улыбнулась так счастливо, как не улыбалась за этот год. Мир стал светлее, а также обрел новые краски, возвращая к жизни. Заставляя прожить дни до его возвращения, вылезая из своего укрытия. - Спасибо, Нарцисса. Ваши слова очень много значат для меня. - Передавай привет Джонатану и Линде и заглядывай иногда ко мне, хорошо? Мне бывает порой очень одиноко. Женщина улыбнулась в ответ и обняв на последок собралась уходить, улавливая последнее слово гриффиндорки. - Непременно. **** Австралия встретила ее теплыми и солнечными деньками, пока Гермиона разбиралась с тонкостями контрзаклятия, наложенного на память ее приемной семьи. Она очень долго искала их, ведь скрыли их достаточно хорошо, что даже ей это удалось с большим трудом и упертостью. Воссоединение с Томасом и Джин сопровождалось потоком слез, обидами и злостью. Они не могли поверить, что их девочка сделала это с ними. Отобрала у них самое дорогое - себя. Пока Грейнджеры беззаботно жили в теплой стране, она сражалась на войне. Столько всего с ней произошло, что им было больно от своего незнания и бессилия. Конечно, они бы настояли на том, чтобы Гермиона не участвовала во всем этом, как иначе? Но и так же хорошо знали свою дочь. Понимали, что она не останется в стороне, пока ее друзья и любимые люди умирали на той войне. Родители слушали девушку, не перебивая, когда она говорила им о сокровенном и потаённом откровении, главной деталью, которого был муж их дочери. - Солнышко, если он сделал все это ради тебя, то это значит только одно, он очень сильно тебя любит. - Проговорила Джин, вытирая слезы с лица Гермионы. Томас даже не проявил ревности по отношению к Малфою, узнав о том, на что пошел этот молодой человек ради его принцессы. Он уважал его и был благодарен, понимая все поступки парня. - Да, любит. - Согласилась Гермиона, улыбаясь, думая о нем. **** Спустя два года... Гермиона несла в руках белые лилии. Она всегда приносила их ей. Второго числа каждого месяца, девушка не изменяла своим традициям. Последнее время, ей хотелось приносить их своими руками, а не наколдовывать их при помощи магии. В этом больше передавалось то, как она по ней скучала. Приближаясь к нужной могиле, девушка заметила парня, сидевшего рядом и трепетно проскальзывавшего пальцами по надписи. Гриффиндорке не нужно было видеть лица незнакомца, чтобы узнать его. Пройдя мимо него, она опустила букет белоснежных цветов на могилу и села рядом, как почти три года назад. Они снова сидели в тишине какое-то время, пока на этот раз она не прервала их тишину. - Как ты смог ее забыть? - Не отводя взгляда от надгробия прошептала девушка. Секунды перетекали в долгие минуты, пока парень молчал. Не надеясь уже на ответ, она закрыла глаза и вспомнила слизеринку, с которой начала сближаться в Шармбатоне когда-то. Вспомнила, как они ехали в новую школу в купе и почти не разговаривали. Припоминала, как та медленно, но верно закоренялась в ее сердце, прочно заняв там отдельное место, которое продолжало пустовать после ее смерти. - Как смогу, так скажу. - Еле слышно прошептал слизеринец. Его слова были наполнены той самой болью, что и в первый их здесь раз. Гермиона кивнула, понимая его. Зная, что тоже не смогла бы сделать этого никогда. Сколько бы времени не прошло, так просто боль от потери не излечить. Вскоре они разойдутся, не обмениваясь никакими данными, не поддерживая и не говоря больше друг с другом. Каждый просто шел дальше по своему одинокому пути. Вот только, если у Гермионы еще была возможность обнять любимого, то у него его не было. ****