Монстр не из книги

      Аромат душистого чая, свежей сочной земляники и сухих травяных пучков, развешанных под скрипучим потолком, разносится по тесному помещению, освещенному одной только масляной лампой, стоящей у большого прямоугольного зеркала в резной деревянной раме, лёгкий поток теплого ночного воздуха из открытого окна колышет веники, срывает сухие листья со слабых стеблей, сбрасывает на пол, а уже по углам их гоняет толстый черный котяра с белым пятнышком на носу, напоминающим капельку жирного молока или сметаны. На скрипучем табурете перед зеркалом листает старую книгу обнаженный до пояса белокурый юноша, он нежно поглаживает порыжевшие от времени хрупкие страницы, следит пальцем за ходом неровных чернильных волн, складывающихся в слова и предложения.       — Тебя больше не могут удовлетворить горячие члены мужчин из здешней деревушки? — насмешливо интересуется низкий голос прямо за спиной, но в отражении зеркала никого не видно, только шепот приближается, а правое ухо обдает горячим дыханием: — Закрой чёртову книгу, пока проблем на свою кудрявую головушку не навлёк!       Худо дело, когда не виден тот, кто так сильно раздражает, кого хотелось бы ударить тяжёлым камнем по голове, а тело сбросить в бурную реку, чтобы его унесло далеко-далеко, откуда нет пути обратно. Ненавистный шепот совсем сбивает с мыслей, от него под кожей возникает неприятная дрожь, мышцы скручиваются в узлы, кости трещат от напряжения, а в глазах и вовсе темнеет. Горсть черного порошка, брошенная через плечо, к сожалению, не избавляет от присутствия нежелательного гостя, но теперь его недовольное обожжённое лицо можно хорошенько разглядеть в зеркале, однако парень даже не пытается взглянуть на отражение таинственного демона, его куда больше интересует содержимое книги. Тварь ненадолго затихает, затравлено глядя на юношу, но после её неприятный шёпот возобновляется с новой силой, вызывая у знахаря состояние близкое к срыву.       — Молчать! — голос молодого травника даже во время крика слишком мягкий, от чего приказ не имел желаемой твёрдости и у нечистого вызывал больше улыбку, чем страх. — Закрой пасть поганую, бес!       — Тише-тише, — в голосе та же неприятная насмешка, но теперь к ней прибавились такие оскорбительные и в какой-то степени унизительные поглаживания по мелким кудрям, — помни, что в моих интересах протянуть твою бесполезную жизнь, а не загубить её на половине пути. Демон подаётся грудью вперёд, чтобы взглянуть через чужое плечо на текст, что привлекал травника куда больше, чем он, такой красивый и идеальный, и натыкается на очень любопытную для себя информацию. Оказывается, этот милый парень предпочитает в партнёрах достаточно уродливое существо с множеством крупных скользких щупалец. Даже ревность на мгновение поселилась в холодной груди, где никогда не было ни горячей крови, ни сердца. Он резко выхватывает из мальчишеских рук ненавистную книгу и бросает её в самый дальний угол, в пыль, где ей и место.       — В любом случае я справлюсь с твоими желаниями куда лучше, чем любой монстр из этого фолианта, — решает заговорить нечистый до того, как поток бранных высказываний выльется в сторону его личности. — Так прими мою доброту и расслабься.       Холодные ладони касаются нежной кожи плеч, шеи, сжимают её, сковывая страхом всё юношеское нутро. Тихий стон срывается с молодых розовых губ, немного горьких после выпитого чая, но от того не менее желанных. По их тонкой коже пробегает лёгкий поток теплого дыхания, после чего мягкую плоть накрывает нечто холодное и влажное. Слизь попадает в рот, на языке она не имеет вкуса, но ощущается очень знакомо.       — Я обещаю быть предельно страстным, лишь бы твоя сладкая душенька была моей, лишь бы ты не звал в свою обитель других, — голос тёмного обольстителя переливается, воркочет, так приятно и сладко, что разум на мгновение затуманивается.       Юноша уже не ощущает того укрепившегося в душе отвращения, что возникло при их первой встрече, когда этот злобный дух вцепился в светлые волосы и отказался отпускать до тех пор, пока не получит желаемого, наоборот, приторная сладость в голосе, хрипловатое дыхание и бережные прикосновения смогли к себе расположить. Он уже совсем не думал о том, как ненавистен этот демон, как он всем своим добрым сердцем ненавидел каждый звук, произнесенный им, как бы он хотел сжечь его вместе с книгой на ритуальном костре и никогда больше не знать и не видеть тех ужасов, что предначертаны были самой судьбой. Предстоящее совокупление с таким необычным партнёром подогревало интерес, отодвигало устоявшиеся мнения на второй план.       Лампа уже почти не давала свет, едва-едва за тонким стеклом теплился маленький огонёк — комната медленно погружалась во тьму с каждым колыханием слабеющего пламени. Уже едва различим был в зеркале силуэт нежащегося в чужих касаниях травника, только ярко горели за спиной, словно раскаленные угольки, два красных глаза и мелькали очертания длинных извивающихся отростков. Тихие стоны предвкушения срывались с влажных губ, когда скользкие щупальца своими прикосновениями холодили чувствительную кожу и вызывали мурашки, тело выгибалось, тянулось к необычным возбуждающим ласкам, член наливался кровью и натягивал белую ткань, обернутую вокруг пояса, под которую было бы легко забраться. Приглушённый свет и сладострастные юношеские стоны создавали атмосферу настолько интимную, что даже луна на беззвездном небе пряталась за мягкими дымными облаками, лишь бы только случайно не подсмотреть за играми и шалостями демона с молодым человеком.       Щупалец было много, они были длинными и короткими, толстыми и тонкими, имели такое разнообразие форм, что большего желать и не нужно было, ведь любой разврат мог быть удовлетворен по щелчку пальцев. Влажные отростки слепо толкались в покрасневшее лицо, шею и грудь, пачкая кожу густой пузырящейся слизью, обвивали конечности, двигая их в попытках отыскать новые чувствительные точки.       Достаточно толстое щупальце уткнулось своим негибким срезанным концом, напоминающим головку собачьего члена, в полураскрытые губы юноши, размазывая по ним свои выделения. Оно не требовало позволения для дальнейшего проникновения, потому с небольшим напором смогло беспрепятственно проникнуть в рот, а травнику пришлось лишь открыть его пошире, чтобы не ощущать дискомфорт. Твердый отросток скользко двигался внутри, утыкался в нёба и щеки, щекотал трением язык, а после и вовсе принялся толкаться в глотку, резко, быстро, безжалостно, не давая шанса даже на малейший вздох. Конец не был гибким, из-за толщины ощущался тяжело и даже вызывал болезненные ощущения при каждом неосторожном толчке. Юноша жмурился и стонал, пытался сжать челюсти и прикусить конечность, чтобы хоть немного замедлить демона, но все его попытки ни к чему не привели. Густая смазка, парень был уверен, что это именно так, стекала в глотку и пищевод, вызывая раздражение и рвотные позывы. Усугубляло всё и то, что щупальце своими размерами давило на корень языка и постоянно находилось в движении. Молодое человеческое тело не выдержало таких издевательств — рвотные массы вперемешку со слизью извергнулись из желудка в рот, потекли тонкими струйками через нос. Неизвестно, где травник нашел такие силы, но, вцепившись в отросток, он смог рывком вытащить его изо рта. Желтовато-зелёная жидкая кашица вылилась на белоснежную ткань, несколько капель упало на руки.       — Ты же не труп насилуешь, идиот! — со злобой в голосе выкрикнул юноша, после того, как смог откашляться и отдышаться, его голос даже немного дрожал, ведь он был уверен, что демон его обязательно задушит.       — Это была месть за соль в лицо, — и снова эта насмешка, снова в голосе уверенности больше, чем того требует ситуация. — Теперь ты будешь думать перед тем, как что-то сделать.       Щупальце стряхивает с себя рвоту и вытирает нос и губы травника, бережно так, словно боится спугнуть этого хрупкого котенка, у которого нет никакого шанса тягаться размерами клыков с огромным голодным псом. Этот же отросток вновь толкается в губы, но в этот раз рот не открывается, а зубы плотно сжаты в непробиваемый барьер. Он ненадолго отстраняется, тыкается в румяную щёку, после чего предпринимает ещё одну попытку проникновения, однако и она оказывается тщетной: парень больше не доверяет.       Тогда демон идёт на хитрость: он переключает своё внимание на шею юноши, обвивает её другим щупальцем, слегка сжимает. Присоски на подошвенной стороне конечности втягивают кожу, создавая ощущение десятков маленьких засосов. Со временем отростков становится всё больше, они присасываются к плечам и груди, кольцами обвивают руки. Один рывок — все присоски с характерным звуком отрываются от кожи, оставив после себя красные следы, а травник прикрывает рот в тихом стоне, чем пользуется демон и вновь толкает в рот твердое щупальце.       Юноша уже не находит себе места: он мечется, начинает сопротивляться, хватает щупальца, оттягивает их, бьёт ногами, пока в глотке движется подобие члена, а шею сжимает один из отростков. Кислорода уже не хватает, из-за чего приходится ловить каждую возможность сделать даже самый маленький вдох и не подавиться слизью, стекающей изо рта по подбородку на грудь. Глаза застилает пелена страха и слёз, бегущих горячими дорожками по щекам, сердце готово вырваться из груди, проломив рёбра, страхом смерти завеяло в комнате.       — Сладкий, — неожиданно обращается демон к парню, так нежно-нежно его голос обдает горячим дыханием красное ухо: — Ты же не хочешь, чтобы я случайно тебя задушил?       А травнику от слов этих только страшнее стало, он затихает и уже не сопротивляется совсем, позволяя себя сковать по рукам и ногам, лишь бы только остаться в живых. Он чувствует себя пойманной птицей, только нарастающее возбуждение в данной ситуации полностью противоречило ощущениям. Наверное, это та слизь так повлияла или же тело требовало удовлетворения странных мазохистских желаний. Демон легко поднял юношу в воздух и растянул его за руки и ноги, крепко удерживая самыми крупными и сильными конечностями, после которых обязательно останутся следы на коже. Грязная ткань почти сразу же полетела прочь с ног, уже слегка согнутых в коленях для удобства. Впервые за этот вечер юноша почувствовал настоящее смущение, оказавшись раскрытым, словно роженица.       Ловкие отростки поспешили двинуться к паху юноши, они нежно ласкали кожу внизу живота и на внутренней стороне бёдер, тыкались в морщинистый анус, от чего смущённому травнику хотелось свести ноги, лишь бы не ощущать этого жгучего возбуждения и стыда. Словно дикие змеи, щупальца обвивались вокруг возбужденного полового органа, смазывая его густой слизью и вызывая своими действиями стоны, заглушаемые движением во рту юноши. Одно тонкое щупальце сначала долго поглаживало красную головку и вход в уретру, после чего резко проникло внутрь, постоянно раздуваясь по мере продвижения по мочеиспускательному каналу. Оно давило на стенки, заставляя измученного травника давиться собственными развратными звуками, и со временем начало причинять боль своими извивающимися движениями, из-за чего эрекция спала. Отросток сначала просто совершал поступательные движения внутри, быстро насилуя отверстие, а после резко двинулся вглубь по каналу и проник в мочевой пузырь. Он ощущался там неприятной тяжестью и приносил дискомфорт, когда слепо бился в тонкие стеночки. Выделяемой слизи было достаточно много, чтобы заполнить пузырь до почти болезненного состояния и резкого желания справить нужду, от которого все развратные действия демона отходили на второй план. Словно издеваясь, щупальце даже не планировало оставлять член в покое, оно только покинуло мочевой пузырь и двинулось уже по семявыводящему каналу.       От такого наплыва разнообразных ощущений и эмоций дышать становилось сложнее, из-за чего демону пришлось сжалиться и всё-таки убрать отросток изо рта юноши, позволив ему вдохнуть полной грудью и откашлять мешающую слизь, что уже достаточно заполнила желудок и частично мочевой пузырь. Ощущения от этого не показались такими уж отвратительными, но они и не были столь приятными, как сначала представлял травник.       Чтобы немного отвлечь от порой неприятных ощущений, демон обхватил одной из крупнейших конечностей грудь юноши так, чтобы большие присоски легли аккурат на соски, втянули их в себя.       Смазка, выделяемая отростками, холодила кожу, из-за чего соски травника сразу же стали твёрдыми, тонкая кожа на них сморщилась в складочки. Один рывок — щупальце с влажным чмокающим звуком оторвалась от кожи на груди, оставив крупные красные пятна, соски покраснели, немного увеличились в размерах. И это повторялось много-много раз, щупальце каждый раз ложилось на грудь, присоски втягивали соски, ставшие ещё более чувствительными из-за таких игр, пока плоть не набухла, не покраснела. Травник почему-то почувствовал себя в этот момент женщиной с разбухшей грудью и раздвинутыми ногами, только живот был лишь слегка округлым и до беременного женского брюха ему было очень далеко.       Одно тонкое щупальце медленно скользнуло по бедру, ласково щекоча кожу, окрутило его и двинулось ближе к сжатому анусу. Конец долго тёрся о кожу, проникал внутрь и тут же возвращался обратно, приятно раздражая чувствительную кожу. Вскоре ещё несколько юрких щупалец присоединились к ласкам: они щекотали анус, поочередно проникали внутрь и вновь выныривали, иногда они сплетались друг с другом перед тем, как войти. Они долго так мучали юношу, заставляя его стонать во всё горло и поджимать пальцы на ногах. Одна печаль — от этих ласк никак не получается кончить: уже ненавистный щуп путешествовал внутри члена и, достигнув семенника, остановился.       Неожиданно маленькие щупальца покинули анальное отверстие, они лишь обвили бедра, дополнительно фиксируя их движения, а глазам травника представила картина, по-настоящему ужаснувшая его: два огромных щупальца, которые нельзя было сравнить с чем-либо ещё, двинулись к анальному отверстию. Холодный «носик» одного из щупалец уткнулся в анус и с усилием продвинулся внутрь на пару сантиметров, вызвав у парня вопли и слёзы. Ему было не столько больно, сколько страшно, что эта огромная вещь разорвет его изнутри.       — Остановись! — крик можно было услышать даже на улице, а окно было как раз открыто. — Моё тело не перенесёт! Я не хочу умирать!       Такой реакции не ожидал даже сам демон, потому что он прекрасно видел, какую тварь собирался призвать этот неопытный мальчишка. Эта ситуация всё-таки вызвала у него усмешку, и он тихо прошептал:       — Ты боишься меня, а собирался призвать того, кто использует людей в качестве скотины для кормления или инкубаторов. Ты жалок и глуп.       Крупный отросток снова продолжил движение, он с трудом проталкиваться внутрь толчками, чем вызывал боль и сопротивление у травника, который определенно не этого ожидал, когда соглашался отдать своё тело этому лжецу. Оставалось лишь прикрыть глаза и позволить сочащемуся все той же смазкой щупальцу проникать внутрь, раздвигая стенки, которые чудом не рвались под таким давлением. Демон точно не остановится, юноша это понял ещё тогда, в первую их встречу, когда адская тварь показала и зубы, и характер. Достигнув какой-то точки, после которой щупальце уже не могло продвинуться вперёд, оно начало совершать толчки. Это были глубокие, резкие толчки, приносящие больше боли, чем удовольствия. Но щекочащие движения внутри члена заставляли парня теряться в себе, своих ощущениях и мыслях, он не мог определиться: плакать ему от боли или кричать от извращённого удовольствия, которое приносит этот жестокий любовник. Слизи стало больше, она тёплыми потоками стекала в кишечник, живот заметно увеличился и округлился. Теперь он был точно похож на беременную женщину.       Травник не верил, что подобное может случиться, но боль неожиданно перестала докучать: он почувствовал резкий прилив сил и приятное тепло, разливающее внутри. Все внутренности переполняло чем-то горячим, приносящим удовольствие и ощущения, которые не с чем было сравнить. Это было нечто настолько особенное и неповторимое, что вряд ли кто-либо сможет прочувствовать это же. Движения щупальца в кишечнике и семявыносящем канале стали ритмичными и одновременными, как и стоны юноши. Постепенно дышать снова стало труднее: щупальца ускорились, а то, что находилось в заднице, ещё и углубилось. Это по-настоящему можно было назвать пыткой, то ли самой приятной и желанной, то ли самой ненавистной и жестокой.       — Моли меня, — говорит демон, чувствуя судороги в теле парня, и даже не замедляется, — моли, чтобы я прекратил это.       Будто специально он не даёт шанса даже нормально вздохнуть и совсем тоненькими отростками проникает в отверстия сосков, извивается. Он старается протолкнуться поглубже, насколько позволяет тело, чтобы только подольше протянуть муки своего партнёра.       — Молю, отпусти! — уже на грани срыва кричит слабеющий юноша. — Я больше не могу! Мне плохо!       Тонкое щупальце резко вышло из пениса, позволив потокам горячей спермы выплеснуться из опухшей головки. Огромное щупальце медленно вывалилось из растянутого ануса и упало на пол, слизь хлынула вслед за ним. Маленькие отростки тоже покинули соски, оставив юноше возможность отдышаться.       — Держись подальше от книг, которые не умеешь читать...