Explosives in my head

﹂・・・◉・・・﹁

      Антон никогда не думал, что время было настолько быстротечным. Когда все его друзья и знакомые на двадцать пятом году жизни судорожно искали своих соулмейтов, Шастун закатывал глаза и, говоря, что у него было ещё целых три года в запасе, отказывался от предложений куда-либо сходить на выходных. Он проводил их в гордом одиночестве с разными вкусностями и ноутбуком. У него «Ведьмак» не пройден, какие тут похождения по клубам и выискивания родственных душ? Шастун был убеждён, что счастье само найдёт его, и для этого не обязательно было прикладывать столько усилий, сколько прикладывали Оксана и Дима. Только вот опыт друзей говорил об обратном. Суркова уже как неделю отдыхала со своим новоиспечённым мужем на море, с которым встретилась в продуктовом магазине и сперва чуть не переругалась с ним за последнюю пачку любимого печенья. А Дима какую неделю уже отказывался играть с Шастуном в плойку, потому что был занят свиданиями с Катей. Ну и пожалуйста.       Антону было интересно, какого это вообще — встретить свою родственную душу. Его распирало от любопытства, что ощущали люди в этот момент, потому что сам Шастун был одинок в этом мире. В мире, где над временем была властна только истинная любовь. И тут Антон даже ни чуть не драматизировал. У каждого человека в головном мозге с рождения было заложено взрывчатое вещество, а на запястье показывалось время, которое у него оставалось до того, как организм начнет самоликвидацию. Если человек не находит свою родственную душу до двадцати восьми лет, то его, как называл сам Шастун, черепушку буквально разрывает на куски, когда все цифры на запястье с отчётом времени сменятся на нули. Антон за последние два месяца очень тщательно изучил эту тему, потому что в последнее время с его «врождёнными» часами на запястье происходила какая-то несусветная дичь.       Если же встретить своего соулмейта, отсчёт оставшегося времени на руке остановится, а при условии, что между родственными душами сформируются тёплые отношения, истинные соулмейты могли выиграть дополнительное время и прожить вместе несколько счастливых десятков лет. О таком исходе мечтал далеко не один Антон, а все, кому ещё не удалось найти того самого человека.       Когда человеку оставались считанные недели, у него было право отправиться в специально отведённые базы, где люди, так и не нашедшие своих соулмейтов, могли провести более-менее счастливые дни. У каждого было право написать заявление на то, чтобы его безболезненно убили раньше, чем взорвётся бомба в голове. Конечно, случались различные неприятные инциденты, но схема была рабочей, и люди действительно ей пользовались.       Больше всего парня напрягал нюанс, связанный с ускорением этого процесса. Антон, когда заметил, что его минуты стали истекать в разы быстрее, сразу же принялся прошаривать всю информацию об этом. Как оказалось, соулмейт Антона нашёл себе пару, от чего время жизни Шастуна неумолимо убегало. Это и послужило для Антона неплохим пинком под зад. Парень за последний месяц поперезнакомился уже с таким количеством людей, что голова порой шла кругом от всех имён и фамилий. Но время на руке всё по прежнему неумолимо утекало, а самому Антону всё меньше и меньше верилось, что его поиски увенчаются успехом. Сил на новые знакомства оставалось мало. Казалось, что он просмотрел уже все анкеты на сайте, на котором Шастун выискивыл таких же несчастных, как и он сам. И как минимум с половиной из всех этих несчастных Антон ходил на встречи, чтобы попытать удачу.       Ему уже казалось, что его родственной души просто не существовало, и что Антон в пустую тратил своё время, которого, кстати говоря, оставалось совсем немного, на глупые поиски, которые не приведут ни к чему хорошему. Только вот если бы его соулмейта действительно не было на Земном шаре, время на руке Антона не меняло скорости. А эта скотина мало того, что не искала Шастуна, так ещё и умудрилась с кем-то замутить. А страдать теперь Антону.       За неделю до своего двадцать восьмого дня рождения Антон возненавидел весь мир. Жить ему оставалось, при хорошем раскладе, максимум пару недель. Ну, если родственная душа Антона слегка облагоразумится, может Шастун протянет ещё недельки три. Диме и Оксане Шастун наплёл, что хотел бы провести несколько дней в каком-нибудь санатории, и, уволившись по собственному желанию, снял на последние деньги домик на самой окраине пригорода. Ехать на базу для таких же одиночек Шастуну не хотелось. Тем более не хотелось слышать, как всем якобы жаль, что такой хороший человек покинет этот мир, так и не обретя своё счастье. Антона от таких слащавых и заезженных фраз тянуло блевать. Если ему суждено было умереть от грёбанной бомбы в своей голове, значит так тому и быть. Антон пытался что-то изменить в своей жизни. Не получилось. Теперь у него опустились руки.

﹂・・・◉・・・﹁

      Подло ли было снимать на полторы недели домик у миловидной девушки, прекрасно осознавая, что через неделю ты двинешь коньки, а она найдёт твой труп в какой-нибудь из комнат? Весьма. Только Антона это не заботило. Он скомкано поблагодарил её, принял ключи и только хотел зайти в двухэтажный коттедж, как владелица его остановила очередной фразой:       — Надеюсь, Вы не будете возражать, если я Вам скажу, что сегодня вечером сюда должна заселиться ещё пара человек? — Диана смущённо улыбнулась и поправила свою красную шапочку, из-под которой выглядывали длинные, светлые локоны.       Антон только хотел заикнуться, что был против, но быстро смирился с этим фактом. В любом случае, если кто-то найдёт его труп раньше владелицы, это не его проблемы. У Шастуна полностью атрофировалось чувство сострадания за последнюю неделю. Он всё больше походил на ходящий и иногда что-то говорящий овощ, не более. Парень помотал головой, а девушка хлопнула в ладоши и тепло улыбнулась, прикрыв глаза. Антону даже подумалось, что у такого солнца явно уже был соулмейт рядом. Иначе он не мог объяснить такую жизнерадостность.       — Отлично! Тогда хорошо Вам отдохнуть. Я заеду на следующей неделе, проверить, что тут и как, — Диана направилась к своей небольшой красной машине, помахав Антону рукой, будто они были хорошими друзьями, а не знакомы от силы пару часов.       Антон одарил её безразличным взглядом и зашёл внутрь. Тут ничего примечательного и особенного не было. Всё очень скромно, но чисто и уютно. На первом этаже были лишь кухня, ванная комната и небольшая гостиная. Шастун быстро огляделся, чтобы элементарно запомнить, где туалет и кухня, после стянул с себя обувь и, закрыв двери на ключ изнутри, вяло зашагал в какую-нибудь из комнат на втором этаже. Антон даже не стал рассматривать все три имеющиеся комнаты, а просто зашёл в самую дальнюю от лестницы дверь.       В комнате тоже всё по минимуму: одноместная кровать возле окна, рядом с ней — небольшая тумбочка, напротив — маленький шкафчик для одежды и, собственно, всё. Ну Антону и этого хватит. Парень кинул сумку на пол рядом с кроватью, а сам завалился на слегка твёрдый матрас. Он устало вздохнул, прислушался к такой желанной за последние дни тишине и прикрыл глаза.       Телефон в кармане джинс завибрировал, оповестив о новом сообщении. Наверное, Окс проснулась и решила поздравить друга с днём рождения, а ещё сразу же разузнать, нашёл ли Антон своего соулмейта. Суркова знала, что у Шастуна время поджимало, но она не знала, что всё было куда хуже. Антон был уверен на девяносто девять и девять, что это сообщение было от подруги, потому что кроме неё в такую рань Шастуну писали только с работы, но он уволился несколько дней тому назад.       Антон приподнял руку и задрал рукав худи, оголяя запястье. Одна неделя, два дня, один час, двадцать три минуты, семь секунд… Шесть секунд… Пять… Антон провёл подушечкой большого пальца по цифрам на своём запястье и поджал губы. Друзьям он планировал рассказать всё дня за три, а лучше два. Не хотелось ему слышать от них, как им жаль, но больше Антону не хотелось смотреть на то, как они будут тускнеть с каждым днём, наблюдая за тем, как умирает их друг. Антон поёжился от собственных мыслей и, спрятав цифры на запястье под рукавом худи, вновь прислушался к тишине, пока так и оставив подругу без ответа.       Встал Антон сегодня ни свет, ни заря, чтобы трястись два с половиной часа в такси, направляясь на запланированную встречу с Дианой. В такси ему попался слишком уж разговорчивый водитель, поэтому отоспаться Антону не удалось, а теперь Шастуна дико клонило в сон, и он даже не заметил, как отключился, лёжа на кровати.       Парень проснулся и вновь не по своей воле, а от выяснений отношений на повышенных тонах на первом этаже. Антон тяжело вздохнул, улёгся на кровати поудобнее и спрятал голову под подушку. Он для чего на последние деньги арендовал комнату в домике в глуши (!)? Чтобы в итоге слушать оры непонятно кого? Нет уж, извините, он хотел побыть в тишине. Тем более, у него сегодня день рождения. Так что пусть будут добры заткнуться. Шастун полежал ещё минут пять в надежде, что люди внизу наконец угомонятся, но, похоже, всё становилось только хуже. Антон не выдержал, зло кинул подушку на кровать и, поднявшись, быстрыми шагами направился к источнику шума.       — Можно потише? Вы тут не одни, — съязвил Антон и еле сдержался, чтобы не добавить «бляди», стоя на первом пролёте деревянной лестницы и смотря на девушку, которая, казалось, собиралась вот-вот уйти.       — Прошу прощения, — она натянуто улыбнулась Шастуну и взглянула на телефон, — сейчас будет потише, — девушка закинула сумочку на плечо, забрала пакет, видимо, с вещами, и вышла из коттеджа, хлопнув дверью.       Антон аж зажмурился от такого хлопка и удивился, как весь дом не развалился на запчасти, или, как минимум, не затряслись стены. Вся злость куда-то мигом испарилась. Он взглянул на парня, что так и стоял напротив двери спиной к Шастуну. Антон проштудировал его глазами с ног до головы. Он был чуть ниже самого Антона, тёмные, пушистые волосы слегка взъерошились, скорее всего из-за шапки или капюшона, плечи слегка опущены. Возможно, этот человек только что поругался со своим соулмейтом, а Антон бессовестно влез не в своё дело. Парень уже по привычке опустил глаза на чужое запястье. В последнее время он всегда обращал внимание на время у других людей. Как говорится, у кого что болит… У этого незнакомца, в отличие от Антона, цифры были неоново-голубого цвета, да и, как удалось рассмотреть Шастуну с такого ракурса, в запасе был ещё чуть ли не год. А может и больше, просто Антону не было видно. Завидно немного, учитывая, что у Шастуна оставались считанные дни.       — Прости, парень, — вдруг заговорил незнакомец и, теперь видимо, сосед Антона, но так и не обернулся назад. Голос и вправду был слегка подавленным.       Антон кивнул сам себе и, сказав, что всё в порядке, удалился обратно к себе в комнату. У него-то и «всё в порядке»? Шастун нервно усмехнулся собственным словам и, закрыв двери, стянул с себя худи. Взгляд зелёных глаз невольно опустился на запястье правой руки. Парень уставился на убегающие секунды и поджал губы. Ему показалось, или время и вправду стало утекать чуть медленнее?.. Антон нахмурился и примерно полминуты наблюдал за неоново-зелёными цифрами на своей руке. Глаз замылился, Шастун тяжело вздохнул и, сойдясь на мысли, что у него уже начались галлюцинации, начал рыться в сумке с вещами, чтобы сходить в душ.       Стоя под горячими струями воды, Антон вспомнил, что так и не прочёл сообщения, и прикинул, что, скорее всего, там уже и от родителей, и от других родственников понасыпалось поздравлений, и от Димки наверняка тоже. И, Антон был уверен, почти каждый из них спросил про родственную душу. А что Антон им ответит? Что у него осталась всего неделя?       Парень запрокинул голову назад и зажмурился от воды, которая била прямо по лицу. Он прислушался к собственным ощущениям. Внутри что-то неприятно сжималось, не позволяя ему нормально дышать. Неприятное чувство волнения липло к груди. Антон встрепенулся и сделал температуру воды чуть выше, надеясь, что горячий душ ему поможет. Однако так и не сумев подавить в себе непонятно откуда взявшееся беспокойство, Шастун вылез из душевой кабины и, укутавшись в белое, махровое полотенце, уселся на её край, тяжело вздохнув. Ему никто не говорил, что эти последние дни жизни могут пройти ещё хуже, чем обычно. В дверь аккуратно постучались, и Антон устремил взгляд вперед.       — Вылезай быстрее, там какао остывает, — раздался уже знакомый Антону голос за дверью.       Он поджал губы, почувствовав, как заколотилось в груди сердце.       — Какого…       — Не «какого», а какао, — парень за дверью хихикнул и, сюдя по звукам, отошёл.       Антон шумно выдохнул и поднялся на ноги, начав быстро приводить себя в порядок.       Пройдя на кухню, парень уселся за стол, где и вправду уже стояли две кружки горячего какао, небольшая корзинка с печеньем и блюдо с бутербродами. Он обожал какао и в последнее время оно стало единственной радостью в жизни. Антон перевел взгляд со стола на парня, который стоял к нему спиной и вертелся возле плиты.       — Надеюсь, тебе нравится какао? Чая я тут не нашёл, а с собой было только оно, — парень наконец обернулся, смущённо улыбаясь, — меня, кстати, Арсением звать.       Антон уставился прямо в голубые глаза напротив. По телу будто пустили разряд тока. Неужели нашёлся? Серьёзно? Шастун не верил собственным ощущениям, но вроде чуйка его не подводила. Да и судя по тому, как замер этот Арсений, Антон не ошибался в своих догадках. Парень опустил взгляд на свою руку. Время застыло. Неоново-зелёные цифры не сменялись одна на другую, а, казалось, начали светиться чуть ярче. Арсений, секунд пять залипая на свою руку, где красовалось «1 год, 5 месяцев, 3 недели, 1 день, 2 часа, 4 минуты, 0 секунд». И за все эти пять секунд, которые Попов ошарашенно рассматривал свою руку, надпись на руке не изменилась. Очнулся Арсений только тогда, когда в него влетел парень, прижавшись всем телом. Брюнет сразу же заключил его в объятиях в ответ и оставил на виске Антона смазанный поцелуй.       — Где ж ты был всё это время, — прошептал Антон, утыкаясь своей родственной душе носом в шею и прижимаясь так, будто в последний раз.       Антон понял, почему ему никто не мог объяснить, что чувствовали люди в момент, когда встречали своих соулмейтов. Такое счастье и эйфорию, наверное, даже самый опытный и талантливый поэт бы не расписал так, как оно было на самом деле. Шастун прижимался крепко-крепко, зажмуривал глаза и слабо улыбался, кусая нижнюю губу. Ему просто не верилось. Ещё с утра он гадал, как и при каких обстоятельствах у него взорвётся черепушка, а сейчас стоял в объятиях самого дорогого для него человека.       Арсений аккуратно отстранился, облегчённо выдохнув. Он аккуратно взял парня за руку и перевернул её запястьем вверх. Попов широко раскрыл глаза и уставился на зелёные цифры. После поднял свою руку с часами и поднёс к руке Антона.       — Почему так мало? — тихо и ошарашенно спросил брюнет, поднимая глаза на Антона.       — Когда один из соулмейтов находит себе пару, время до взрыва у другого сокращается, — спокойно произнёс Антон, но после всё же поджал губы, долго рассматривая глаза напротив.       У Арсения будто весь мир перевернулся с ног на голову. Он чуть не лишил жизни собственного соулмейта. Арсений слегка закусил щёку изнутри, прокручивая у себя в голове, чтобы бы было, не поедь он сегодня со своей уже бывшей девушкой в этот коттедж, потому что ей захотелось передохнуть от городской суеты.       — Антон, кстати, — запоздало представился парень, но его быстро заткнули поцелуем.       У Шастуна мурашки бежали по спине от ощущения тёплых губ. Арсений целовал где приходилось. Мазал языком по губам, переходил короткими поцелуями на щёки, иногда спускался на шею, слабо покусывая чувствительную кожу. Голова у Антона слегка шла кругом. Вроде бы ничего особенного не происходило, но коленки у него слегка дрожали от осознания мысли, что это всё с ним вытворял его, и только его Арсений.       Антон слегка сжимал в руках плечи Попова, иногда перемещаясь на спину, поглаживая по пояснице, и боролся с желанием сжать в ладонях его задницу. Несмотря на их родство душ, Антону было пока неловко распускать руки. Они знакомы были от силы час.       А вот Арсений, казалось, вообще не капельки не стеснялся. Он без зазрения совести оглаживал все изгибы тела Антона, выцеловывал каждый сантиметор открытой кожи и жарко дышал на слегка оттопыренное ушко Шастуна.       — Извини, что так долго, — Арсений виновато закусил губу, тыкнувшись кончиком своего носа-кнопки парню в ухо, от чего Антон тихо хихикнул.       — Щекотно, — Антон спрятался в изгибе шеи Арсения и оставил на ней короткий поцелуй.       Кожа приятно горела от прикосновений. Казалось, Антон мог простоять так вечность. Он так долго его искал, что сейчас не хотел отстраняться ни на секундочку. В глубине души Антон боялся, что вот-вот проснётся, откроет глаза и поймёт, что это всё — один длинный сон, что нет никакого Арсения, и что жить осталось Антону считанные дни.       — Тош, там какао уже не то, что остыло, оно уже замёрзло, — Арсений тепло улыбнулся, уткнувшись носом парню в висок.       — Да иди ты со своим какао, — пробурчал Антон, сильнее прижимая к себе Попова, слушая его тихий, бархатистый смех. — У меня, кстати, сегодня день рождения. — шёпотом добавил Антон. — И я хочу провести его тут и только с тобой.       Арсений мягко улыбнулся и вновь накрыл антоновские уже слегка покусанные губы своими.       Оксане с Димой Антон расскажет всё позже. Пока ему совершенно не хотелось ни с кем контактировать, кроме одного единственного человека. Антон опустил глаза на своё время на запястье, уткнувшись лбом Арсению в плечо. Одна неделя, два дня, ноль часов, семнадцать минут, восемь секунд… Девять секунд… Десять…

﹂・・・◉・・・﹁