Поздние разговоры под Перляж

      Стоял тёплый апрельский вечер. Причём, уже достаточно поздний. За окном гудел ещё оживлённый город, погрузившийся в свет фар, фонарей и ярких вывесок магазинов, которые иногда даже слепили. Антон, которому буквально через сорок минут исполнится восемнадцать, лежал в квартире друга и, собственно, на нём же, иногда приподнимая голову с колен Арсения и заливая в себя очередную порцию алкоголя. В последнее время это происходило всё чаще. Антон очень волновался. Приближался момент его совершеннолетия, а это означало, что совсем скоро парень лишится магии. Он очень привык к этой неимоверно удобной для Шастуна штуки. Антон уже и представить не мог, как люди продолжали жить без остановок времени, без уборки по щелчку пальцев, без телепортаций, без стирания памяти, в конце концов. Если бы не последнее преимущество магии, Антон бы уже год назад коньки отбросил.       Люди обладали магией только до восемнадцати лет, и это никак нельзя было изменить. Следовало признать, что человечество пыталось продлить магические способности и после совершеннолетия. Однако, к счастью или сожалению, пока ещё никому не удалось это сделать, даже самым умным учёным, которые очень детально разбирались в этой теме. А если даже им не удалось продлить магию, то что мог сделать Антон? Только ждать, вливать в себя алкоголь и мириться с мыслью, что, возможно, через каких-то сорок минут он лишится друга, которого любил больше всякой вашей магии.       — Да не переживай ты так, — Арсений успокаивал друга, потягивая вино из своего бокала. — Я, вот, уже два года без магии, привык же, — парень взъерошил пшеничные волосы на голове Антона и слабо улыбнулся. — И ты привыкнешь, солнце.       Антон отложил бокал, на дне которого ещё осталась пара глотков алкоголя, и приподнялся с колен друга, усевшись напротив.       — Я не представляю свою жизнь без магии, Арс, — Антон опустил грустные глаза в пол и стал перебирать пальцами свои кольца. — Как ты привык к тому, что нет у тебя этой возможности?       Попов уже опустошил свой бокал и поставил его рядом с антоновским. Он поднял на парня свои немного пьяные голубые глаза и слабо улыбнулся.       — Как привык, говоришь? Легко, непринуждённо, — Арсений пожал плечами. — Просто ты, солнце моё, забываешь или специально опускаешь тот факт, что я, в отличие от тебя, не так часто пользовался магией, когда была возможность, — он уставился взглядом в пушистый ковёр. В памяти промелькнули не самые лучшие события его жизни.       И правда, Арсений совсем не пользовался волшебством, когда была такая возможность в детстве и в подростковом возрасте. Ему было привычнее и спокойнее без необычных способностей. К тому же, его некому было учить этой самой магии: родители уже ничего и не помнили, а из своих сверстников Арсений ни с кем не общался настолько хорошо, чтобы просить обучить его. Из-за того, что Арсений почти не пользовался какими-либо возможностями волшебства, его часто дразнили и оскорбляли в школе, за что Попов стал, в каком-то роде, презирать магию. Он был не таким, как все среди детей и подростков. А как всем известно, подростки — это самые жестокие существа. Арсений прекрасно помнил все побои и оскорбления в свой адрес. Он помнил, как старался по книгам сам выучиться всему, чтобы от него хотя бы просто отстали. Но магия — штука сложная. Не помогло даже то, что Арсений был гораздо эрудированнее своих сверстников; научиться даже элементарному в магии самостоятельно не смог.       — У меня такое ощущение, будто я никогда не смирюсь с этим, — из воспоминаний Арсения выдернул парень, посмотрев на Попова и тяжело вздохнув.       Антон, в отличие от своего друга, магию использовал постоянно. Причём, чаще всего даже без особой надобности: он любил быстро выращивать различные растения на глазах у всех или, например, создавать различные вкусности друзьям и себе. Однако, память стирал он редко. Точнее было сказать, всего раз пять от силы. Но вот из-за одного случая на вечеринке его до сих пор грызла совесть.

×

      Парень вышел на балкончик, прикрыв за собой двери. Он присел на корточки и вынул из кармана уже почти пустую пачку сигарет. Давно Антон так не нервничал. Хотя парень был очень рад, когда узнал о том, что Арсений тоже приглашён на это мероприятие. А теперь, после того, как подвыпивший Попов начал к нему прилипать, быстро ретировался на балкон. Тут и голова от музыки не болела, и щёки гореть перестали. Антон не понимал, что произошло с его другом. Неужели алкоголь вообще все мозги и тормоза отбил? Нельзя было сказать, что Арсений в принципе когда-то был с тормозами, но это слишком даже для него. Антон сделал затяжку, уткнулся затылком в стену и выпустил облачко дыма в воздух. Тело ещё помнило не очень дружеские объятия Арсения, а с щёк не сходил румянец. Это слишком для семнадцатилетнего интроверта, у которого друзей можно по пальцам одной руки пересчитать. Если бы не Димка, вряд ли он вообще бы сунулся на такую шумную вечеринку.       — Быстро ты, однако, слинял, — Арсений ухмыльнулся, прикрыв за собой дверь на балкон.       Антон вздрогнул и чуть не выронил сигарету, которую зажимал между пальцами.       — Там шумно и слишком много людей, — буркнул парень, потушив сигарету и выбросив её.       Арсений понимающе кивнул и присел совсем рядом, задев своим плечом парня. Антон обернулся к другу.       — Что с тобой сегодня, Арс? Какое реактивное насекомое тебя цапнуло?       Тот немного непонимающе выгнул бровь. Он слишком пьян был для таких завуалированных фраз.       — Ты от меня не отлипаешь весь вечер, — пояснил парень, спрятав пачку сигарет в карман. — Хотя, надо признать, что не будь я таким интровертом, мне бы понравилось, — уже гораздо тише добавил Антон. — Ты уже давно мне симпатичен.       Шастун обернулся к парню, который ещё не успел осознать всё услышанное, накрыл его губы, утянув в робкий поцелуй, и довольно быстро отстранился. Щелчок. Арсений потёр ладонями лицо. О чём они вообще говорили?       — Пойду-ка я домой, — Антон поднялся и быстро скрылся в толпе людей, оставив недоумевавшего парня одного.

×

      — Солнце, поверь мне, пройдёт годик-другой, и ты привыкнешь к обычной жизни без всякой магии, — Арсений, вынув своим голосом Антона из воспоминаний, затих на пару секунд. — Давай сменим тему разговора. Допустим, будь у тебя девушка, с которой вы мечтали бы прожить всю жизнь, хотел бы ты детей?       Антон вопросительно посмотрел на друга. Такую ситуацию парень находил даже немного забавной. Любовь всей его жизни интересовалась у Антона, хотел ли он детей фиг знает с кем. Шастун чуть нервно хмыкнул, допил остатки вина в своём бокале и поднял пьяные глаза на Арсения.       — Нет. У детей будет магия, я буду им завидовать. Да и к тому же, я… — Антон не закончил свою фразу, когда его перебил Арсений.       — Я его отвлечь стараюсь, а он… — Попов улыбнулся, а Антон опустил глаза. — Вот чем полезна твоя магия?       Тем, что ты до сих пор не знаешь о моих чувствах.       Парень тут же оживился и чуть ли не подпрыгнул.       — В смысле чем полезна? Не хочешь ты, допустим, появляться где-то денёк, другой? Щелчок, и тебя не трогают несколько дней. Лень убраться в доме? Щелчок, и всё чисто. У тебя завтра зачёт, а ты ещё ничего не учил? Щелчок, и у тебя есть возможность выучить всё, пока другие проживают этот же день, как в первый раз, и тебя никто не трогает. Учи, не хочу! Разве это не круто по-твоему?       Арсений только пожал плечами и откинулся назад, опершись спиной на диванчик.       — Магия — это не игрушка, солнце.       Ой, ну началось.       Антон закалил глаза.       — Вообще-то, Арс, — возразил парень, — от магии ещё никто не пострадал, если не считать детские драки и прочие мелочи.       На это Арсений ничего не ответил, ведь, по сути, друг был прав. Ещё несколько минут нытья Антона о потери и важности магии в его жизни, и бутылка с вином опустела. К этому времени оба были уже порядком пьяны, пришло время начать разговаривать на более личные темы. Антон взглянул на часы. Десять минут и ему восемнадцать. Десять минут и Антон без магии. Десять минут и Арсений всё вспомнит.       — Арс, — подал голос парень и поднял на него свои зелёные глаза. — Осталось десять минут. Я хочу тебе кое-что рассказать, — Антон был более-менее решительно настроен. Он, как бы грустно и драматично это ни звучало, был морально готов потерять дорогого ему человека.       Арсений чуть наклонил голову в бок и посмотрел на Антона, который умилился с действий своего друга.       На кота похож…       Антон выдохнул, вспомнив недавние события.       — Помнишь, не так давно мы были на дне рождении у Димы?       — Смутно, но помню. Странно, конечно. Я тогда вроде не так напился, чтобы помнить всё настолько смазано.       Ага, конечно, не напился он. Кому ты рассказываешь? Ты потом блевал дальше, чем видел.       — Ну не важно, продолжай.       Антон немного занервничал, ему не очень хотелось раскрывать все карты, но будет лучше, если Арсений узнает это от него.       — Тогда, уже ближе к концу, я вышел на балкон, покурить и немного передохнуть от этого шума. Потом ты явился.       — Да, я ещё помню это, — Арсений внимательно слушал своего друга, периодически кивая.       — И вот там, на этом балконе произошло то, что я не очень хочу рассказывать, но промолчать будет подло.       Арсений нахмурился.       — Дело в том, что я… Я стёр тебе из памяти часть нашего разговора на этом чёртовом балконе.       — Зачем? Я что-то не то ляпнул? — Арсений улыбнулся, попытавшись разрядить обстановку.       — Хах, да-а, ляпнул, — на лице Антона появилась ухмылка, но потом она исчезла, и он продолжил: — Ляпнул я. И я тебя поцеловал. Затем стёр память и уехал домой, — Антон посмотрел на Арса, в ожидании его реакции.       Арсения будто окатило ледяной волной, ему даже показалось, что на несколько секунд он протрезвел.       — Зачем стирал память? Не понравилось?       Антон взял бутылку и обхватил губами горлышко, сделав пару крупных глотков.       — Наоборот. Просто… я тогда не был готов. Не до конца доверял тебе. А теперь…       Антон потянулся к другу, чуть не опрокинув бокалы с бутылкой, повис у него на шее и ткнулся носом в щёку, пьяно улыбнувшись.       — Теперь ты единственное чудо, которое мне нужно.       — Дурашка.       Арсений обнял парня, притянув его поближе к себе, и накрыл его губы своими. Теперь он его точно никуда не отпустит.