(Не)Правильно

      По своей натуре Санеми всегда был весьма вспыльчивым собственником, да и тараканов в его белобрысой голове было, хоть отбавляй. Странно, но это ничуть не отпугивало Незуко, а наоборот распаляло неподдельный интерес к его персоне с самого первого дня их знакомства.       Его довольно-таки привлекательная внешность: высокий рост, необычного цвета глаза, копна светлых волос, — привлекала Незуко и в некоторой степени сглаживала неприятное впечатление от его скверного характера, который в сочетании с её собственным, давал ядерную смесь, от которой хреново становилось всем вокруг. Но в большинстве случаев Незуко искренне не понимала, что именно влечёт её к этому вампиру.       Честно признаться, Незуко никогда не хотела сбежать от него, а все её попытки были лишь искусной игрой, в результате которой они всё равно встречались. Незуко редко удавалось повстречать людей, которые обладали бы такой мощью, как он. Один из сильнейших, о котором слагали легенды, которого никто и никогда не мог найти. Такие персоны были слишком опасны для общества, поэтому числились в розыске и должны были быть мертвы, но ему почему-то всегда чертовски везло. Ради того, чтобы позлить его, Незуко и стала инквизитором.       Вся их жизнь была сумасшедшей игрой без конкретной цели. Это завораживало, позволяло делать совершенно всё, чего так жаждет измученное обыденностью воображение. С каким же нетерпением Незуко ждала их очередной встречи после долгой разлуки…       С лихорадочным блеском в глазах он сжимал пальцами её горло, перекрывая доступ воздуха и придавливая тело Незуко к холодной кирпичной стене. Её собственный клинок покоился где-то вдали, а вот тускло поблёскивающее лезвие его оружия проворно скользило по её бледной коже, разрезая одежду на лоскутки. Эта его сумасшедшая полуулыбка была единственным изменением за всё то время, что они не виделись.       — Я тебя придушу, разрежу на кусочки и съем на ужин, — прошептал Санеми, коснувшись кончиком языка её влажной от пота щеки. Незуко напряглась. — Я так ненавижу тебя…       — Я убью тебя раньше. Или навсегда посажу в клетку. Как зверя!       — Зверя? — его губы растянулись в шальной ухмылке. — Точно…       Отшвырнув Незуко в противоположную стену, он отбросил клинок в сторону и расстегнул свою белую рубашку, открывая исчерченную нитями затянувшихся шрамов грудь. Его сильные руки разорвали на Незуко остатки хаори, затем уцелевшое кимоно, оставляя практически её обнажённой, в скудных обрывках дорогостоящей ткани.       — Сволочь! — прокричала Незуко, вцепляясь ногтями в его плечи. — Не смей! Ни за что! Никогда!       — Ты пришла сюда только за этим, Незуко, — прохрипел Санеми, вжимая её в стену и утыкаясь лбом в её плечо.       Незуко вздрогнула всем телом и запустила пальцы в его белокурую шевелюру, тихонько прошептав имя преступника. Он усмехнулся, провёл ладонью по её бедру, оставляя царапины. Потом сжал зубами бледную кожу, оставил алый след и шумно выдохнул возле уха:       — Ты не меняешься, Незуко…       — Заткнись и сделай то, что собрался, — рычит она, тщетно пытаясь побороть приступы гордости, забитой в дальние уголки рассудка.       До чего же в себе уверен этот ублюдок. Он знает, что нужно ей, а Незуко знает, что нужно ему. Она бегает за ним по всему миру, периодически попадаясь и огребая. Иногда Незуко побеждала, конечно, и он отправлялся в тюрьму, из которой, естественно, смывался без особого труда, но теперь… Теперь она пришла убить его.       Его член ворвался в тело Незуко без всякой подготовки, и она взвыла от боли, загоняя длинные ногти под его холодную кожу. Очередные кровавые борозды на спине только добавят шарма общей картине его обезображенного шрамами тела. Второй рукой Незуко достала из голенища сапога небольшой кинжал, занесла его для удара в спину и застыла на месте.       — Ты этого хочешь? — равнодушно спрашивает он, даже не глядя на Незуко.       — Я…       — Ты этого хочешь, я тебя спрашиваю? — уже грозно рявкнул Санеми, и кинжал со стуком рухнул на пол. — Я знал…       Его движения быстры и болезненны, ни о каком удовольствии для Незуко и речи не шло, однако, она почему-то возбуждалась от причиняемой боли. Она стонала и кричала от боли и досады, едва не срываясь на бесшумное рыдание от осознания того, что так не может дальше продолжаться.       — Когда всё это закончится?.. — прошептала, задыхаясь от эмоций и заставляя Санеми посмотреть ей в глаза.       — Ты хочешь остепениться? — слегка удивлённо произнёс он, отворачиваясь в сторону.       Незуко промолчала. Он продолжил. Его ствол плотно обхватывали стенки её влагалища, и он врывался вновь и вновь в неё, заставляя кричать. Схватив Незуко за длинные волосы, он резко развернул её к себе спиной и надавил свободной рукой на поясницу. Незуко зарычала и залепила ему локтём в дыхалку. Вампир закашлялся и шлёпнул её по заднице, едва сдерживая гнев.       Ему хватило ещё несколько глубоких и резких фрикций, чтобы наполнить её своим семенем. Кончив, он шумно выдохнул, прорычал что-то и отстранился. Поднял скинутую ранее рубашку, застегнул штаны и сверху вниз глянул на Незуко, когда она медленно сползла по стене на пол.       — Я так устала, Санеми…       — Тогда кончай выкобениваться. Я больше не отпущу тебя.       С этими словами он накинул на неё свою рубашку, укутал в неё и поднял на руки. Незуко сперва хотела возмутиться, но, почувствовав незримое спокойствие, зажмурилась и прижалась к его груди, словно котёнок, брошенный на улицу в дождь. Санеми поднял свой меч, устроил его в набедренных ножнах, а потом поудобнее перехватил Незуко.       А на полу так и остался лежать кинжал с фирменной гравировкой Инквизиции.