Take Me To Church

Утро было совершенно обычным, ничего не предвещало жестокого переворота в их жизни. За окном щебетали птички и шумела листва деревьев. Резкий звук будильника вырвал Хосока из теплых объятий сна. Нехотя он перевернулся на другой бок и обнаружил, что вторая половина постели пустует. Юнги часто вставал раньше него, это было привычно, но просыпаться вместе было гораздо приятнее. Прохладный душ окончательно взбодрил. Хосок зашел в гостиную и с теплотой в сердце засмотрелся на домашнюю и уютную картину. Юнги, не заметивший Чона, сидел на диване в руках с книгой, невидящим взглядом смотря на строчки и прислушиваясь к голосу ведущего новостей. У его ног примостился золотистый ретривер, завилявший хвостом при виде Хосока. Собака заторопилась к хозяину, чтобы уткнуться мокрым носом в его ладонь, требуя ласки и внимания. – Доброе утро, хён, - наконец нарушил тишину Хосок. Юнги повернулся к нему и радостно улыбнулся приветствуя. Чон сел рядом с парнем и приобнял его за плечи. Оба направили взгляд на телевизор. На экране показывали шествие людей, торжественно выкрикивающих лозунги. Впереди всей толпы шли несколько мужчин, держащих в руках огромный плакат с надписью: «Геи за равноправие без компромиссов». Уже долгое время ЛГБТ-сообщество борется против угнетения. В стране проходят митинги, тема набрала популярность. Хосока тоже это не обошло стороной. Он журналист, работающий в крупном интернет-издании. Неделю назад он написал статью о вреде гомофобии и ущемлении прав ЛГБТ. Но все пошло не так гладко, как хотелось бы, шквал критики накрыл лавиной. – Меня продолжают заваливать гневными комментариями во всех соц-сетях. Уже даже угрозы пишут, – сказал он. – Я волнуюсь за тебя, – нахмурившись ответил Юнги. Он отложил книгу и обнял Чона, прижимаясь к его груди. – Всё будет отлично не переживай, хён. Пробормотав что-то неразборчивое похожее на: «я люблю тебя», Юнги продолжил: – Кофе на столе. Завтракай и пойдем гулять с Холли. Погода сегодня просто офигенная. Делая глоток горьковатого бодрящего напитка, Чон открыл телефон. Как и всю последнюю неделю, в соц-сетях было множество сообщений. Он знал, что в них будет, но все равно принялся читать: «Таких пидоров как ты надо изолировать от здорового общества» «Сидите там в своих углах и ебитесь мужик с мужиком, но зачем о своей ненормальности везде заявлять» «Больные, идите лечитесь, а не права требуйте. Найду тебя и отпизжу, чтобы все гейство выбить из тебя, отмороженный» «поубивал бы таких пропагандистов» «таких пидоров надо в психушку пожизненно запирать, а они еще выебоны о правах ставят, извращенцы ебаные» «да вы просто извращенцы, пытаетесь из себя нормальных людей вылепить. В аду за такие статьи будешь гореть, это ведь грех всё» «Блять, я ведь тебя пидарюга знаю. Ходи и оглядывайся мразь.» «ты за это получишь сполна блять, я тебе обещаю. Все извращения вместе с кровью отхаркивать будешь» – Опять ты эту херню читаешь, – проворчал Юнги, отрывая его от горы злостных комментариев. – Эти отморозки ничего адекватного и приятного не напишут, может тебе лучше игнорировать их высеры? Только настроение себе портишь ведь, и мне заодно тоже, – продолжал ворчать старший. Мин, надев поверх футболки толстовку и обувшись, поторапливал Хосока. Парень подозвал собаку, которая побежала навстречу, радостно виляя хвостом и высунув язык. Он потрепал Холли за ухом и застегнул на ее шее ошейник с жетоном, на котором был адрес и имя ретривера. Собака энергично завертелась вокруг ног хозяев, нетерпеливо дожидаясь прогулки. Конец апреля выдался прохладным, но в этот день солнце ласково одаривало землю своими лучами. Утренняя свежесть и ветерок сливались с запахом травы и цветов гибискуса, высаженных на клумбах, заполняя легкие весенним воздухом. Они неспешно шли по улочкам городка, а затем дома и ухоженные аллеи, заросшие деревьями сакуры, сменились тропинками на широких пустырях, покрытых бурьяном. Вскоре они пересекли рощицу и оказались рядом с узенькой речкой. Собака счастливо побежала вдоль берега, ее шерсть в лучах солнца переливалась золотым блеском. Чон подобрал у берега плоский камешек и прицелившись кинул в воду. Камень с громким всплеском ударился об гладь реки, создавая много брызг, а затем отскочил и, шлепнувшись чуть дальше, утонул. На воде остались только еле заметные расплывающиеся окружности в тех местах, где попадал камешек. Ретривер, в это время, остановившись навострил уши, прислушавшись к плеску речки. Вслед за первым, Хосок кинул еще один камень, проскакавший чуть дальше. Третий, скакнув по воде четыре раза, булькнул на дно. Вдали от людей, там, где никто не заметит, руки Хосока и Юнги переплелись, а губы слились в поцелуе. Зацеловывая лицо старшего, Чон в наслаждении прикрыл глаза. Они делили друг с другом один воздух и ничего не могло быть для них счастливее, чем этот момент, в который они так близки. Ничего не было желаннее, чем ощущать вкус губ друг друга. – Люблю тебя, хён, – прервав сладкий поцелуй, прошептал Хосок. – И я тебя, солнце.

✙✙✙

Прохлада апрельского вечера пробиралась под спортивную кофту и джинсы. Хосок возвращался домой из офиса. Голова была забита работой и мечтами о скором ужине. Ему поручили статью о социальных проблемах Южной Кореи. Поэтому этот вечер он решил посвятить сбору информации, но только после ужина. День протекал размеренно и обычно, он и подумать не мог, что совсем скоро случится нечто плохое. Угрозы он не воспринял всерьез и был спокоен, даже не вспоминал о них. Дорога до дома проходила через несколько малолюдных, запущенных районов и растянувшийся на большой территории пустырь. Старые дома стали попадаться всё реже, а справа от него стоял забор, сплошь изрисованный граффити. Впереди виднелось поле, заросшее бурьяном и ромашками. Поначалу все было спокойно, но когда все дома и улочки с редкими прохожими остались позади, он услышал протяжный свист за своей спиной. Хосок не придал этому особого внимания, подумал об обнаглевшей шпане и забыл. Но вскоре свист раздался снова и он обернулся. Сзади него шли четверо молодых мужчин в капюшонах, у некоторых лица были закрыты банданами. Чон ускорил шаг и больше не оборачивался, пока сзади не раздался смех, а затем выкрик: – Эй, пидор, притормози, мы поговорить хотим. Хосок перешел на бег, уверенность в том, что он доберется до дома целым стремительно падала вниз. – Что испугался, гомосек сраный? Вот и правильно, - и снова раздался хохот. Чон не успел убежать, впереди него показались еще три высокие фигуры. Он заозирался по сторонам, а вокруг никого не было, кроме него и этих семерых. Хосок попятился назад, но его уже окружили плотным кольцом. – Что вам нужно от меня? У меня с собой только мелочь, – сказал он, надеясь, что его хотят лишь обобрать. Со всех сторон донесся отвратительный смех. – Не нужны нам твои бабки. Мы хотим из тебя нормального человека сделать. – Давайте просто мирно разойдемся, – предложил Чон выставляя перед собой ладони, в примирительном жесте. В ответ ему раздался гогот и компания, окружившая его, протестующе замотала головой. Чужая рука грубо схватила его за плечо, Хосок спихнул ее и развернулся, чтобы увидеть ее обладателя. Молодой парень, лет двадцати, смотрел на него с яростью и отвращением. Что же вызвало у него такие чувства к Чону, если они прежде даже не виделись. – Петушара ебанный, – выкрикнул кто-то сзади. Парень, стоящий перед ним, замахнулся, собираясь ударить, но Хосок успел перехватить кулак. Двое схватили его и заломили руки. Он вырвал одну руку и попытался дать локтем нападавшему в живот, но его самого пнули со всей силы в солнечное сплетение. Ноги подогнулись и его повалили на землю. Несколько десятков мучительных секунд он не мог вдохнуть от боли в животе. – Мы тебя, блять, сейчас быстро вылечим, пидарас поехавший. Все права тебе, сука, предоставим, гандон заднеприводный, – с этими словами его пнули по лицу. Нос пронзила боль, из него хлынула кровь и снова удар в живот. Он не разбирал слов, которые со злостью выкрикивали ему, только сжавшись в комок в панике думал, что они забьют его насмерть. Его пинали по бокам, солнечному сплетению, лицу, спине, коленям. Казалось это длилось вечно, прежде чем он потерял сознание, но даже тогда его не перестали избивать.

✙✙✙

Юнги, удобно устроившись на диване вместе с золотистым ретривером, читал книгу. С кухни доносился запах, приготовленного для них с Хосоком, ужина, а стрелки часов тикали и тикали, идя своим ходом. Чон обещал вернуться к восьми часам, но уже было больше. Юнги не придавал этому значения. Младший задержался, с кем не бывает? Он погрузился в строчки книги, ненадолго забывая обо всем. Вот уже стрелки дотикали до сорока минут девятого, а Хосока всё нет и нет. Мин решил позвонить, чтобы спросить когда парень вернется, но ответа не было. Гудки шли один за другим, исчезая в пустоте без отклика. Юнги снова уткнулся в книгу, периодически поглядывая на телефон, в ожидании сообщения от Хосока. Часы дошли до пол десятого и Мин позвонил еще раз. Никто не ответил ни во второй, ни в третий, ни даже в пятый раз. Следующие пол часа прошли в тревоге. Юнги пытался дозвониться еще несколько раз, но безуспешно. Решив, что телефон младшего разрядился, он зачем-то потрепал Холли за ушками и погладил по макушке. Долго бездействовать у него не получилось. Хосок задерживался на работе редко и всегда предупреждал. Беспокойство нарастало с каждой минутой. Наконец, когда стрелки перешагнули через отметку одиннадцати часов, он не выдержал и одевшись вышел на улицу. Тусклый свет фонарей растягивал тени, людей мало. Юнги направился в сторону офиса, в котором работал Чон. Он смотрел по сторонам, надеясь увидеть того, идущего на встречу. Мин вглядывался в силуэты шедших вдалеке людей, а дома становились реже, сменяясь заброшенной и запущенной местностью. Тропинка извивалась словно змея, проползая через заросший пустырь. Юнги позвонил Чону еще раз, несмотря на то, что понимал бесполезность этого. Он никогда не был паникером, но худшие мысли настойчиво влезали в голову. Вспомнились угрозы, приходящие Хосоку. Младший сказал, что несколько дальних знакомых тоже писали, что не ожидали от него такого и с удовольствием застрелили бы. Подозрение охватило мысли, Юнги нахмурился, страх потерять единственного родного человека, ставшего семьей, обезоружил его и застал врасплох. Мин ринулся бежать, спотыкаясь об торчащие коряги. Страх перекрыл дыхание, весь мир исчез для него, кроме Хосока, который возможно в опасности. Он несся вперед, не чувствуя земли под ногами. Нервно оглядываясь, он пробежал половину пустыря. Сердце барабанило по грудной клетке как бешенное. И вот он увидел впереди человека лежащего в неестественной позе в траве рядом с дорожкой. Юнги подбежал к нему и каждую его клеточку пронзил душераздирающий страх того, что он видит перед собой труп любимого человека. Склонившись над телом, Мин вгляделся в родное лицо, перепачканное кровью и землей. Дрожащими пальцами он пытался нащупать пульс Хосока, глаза застилала пелена слёз. – Хосок, очнись, Хосок, – прошептал Юнги, потому что голос резко пропал. Он никак не мог ощутить кончиками дрожащих пальцев колебания пульса. – Эй, Хосок, только живи, посмотри на меня. И тут он наконец нащупал ритм сердцебиения. С облегчением он достал из кармана телефон и набрал номер скорой помощи.

✙✙✙

Резкий запах медикаментов и антисептика ударил в нос, как только он зашел в больницу. Пройдя по, казалось бесконечным, коридорам и лестницам, Юнги остановился перед дверью в больничную палату. Рука замерла в нерешительности, ему было страшно видеть любимого человека, покрытого гематомами, ссадинами и со сломанными рёбрами. Хосока доставили в больницу пять часов назад и он ещё не очнулся. Мин подошёл к койке и склонился над младшим, лежащим неподвижно. В его руку был воткнут катетер, от которого тянулась трубка капельницы. Юнги долго с грустью всматривался в лицо самого родного человека. Он опустился на стул, стоящий рядом. Врачи прогнозировали, что скоро Хосок придёт в сознание. И он терпеливо ждал этого момента. Снова стрелки часов неумолимо и слишком медленно тикали. По стёклам окон застучали, словно крохотными пальчиками, капли дождя. Юнги, вымотанный произошедшим, несколько раз чуть не заснул. Веки смыкались сами собой, а усталость и сонливость накатывали на него. Он посмотрел на Хосока и в первую секунду подумал, что ему померещилось из-за дремоты. Но когда взгляд прояснился, Мин понял, что Хо действительно очнулся. Его глаза были чуть приоткрыты. – Хён, – еле слышно хриплым голосом пробормотал Чон. – Эй, всё хорошо, – Юнги приблизился к младшему и осторожно, бережно взял его за руку. – Мне надо позвать врача, я скоро вернусь. Мин выскочил в коридор, нервно оглядываясь по сторонам, в поисках медсестры. Следующие полчаса пролетели слишком стремительно и быстро. Он нашел врача, который долго осматривал Хосока, что-то спрашивал и говорил. В Юнги смешалось столько эмоций, что сердце бешено колотилось, а руки дрожали. Страх, пережитый вечером, томительное ожидание, а теперь облегчение и радость. Врач, сказав несколько фраз напоследок, оставил их наедине. – Ты не представляешь как сильно я хочу отпиздить тех уёбков, – с накатившей злостью произнес старший. – Юнги-хён… – продолжать сил не было, да и боль в ребрах была нестерпимая, когда он говорил. – Хосок, давай уедем, куда-нибудь в Канаду, туда где общество толерантно к геям? Я люблю тебя и не вынесу если снова такое случится. – Вместо ответа Чон слегка сжал ладонь своего хёна в своей руке. На глаза Юнги навернулись слёзы, он поднял голову, пытаясь их скрыть, но одна всё таки скользнула вниз по лицу. За окном по крышам барабанил ливень, небо раскалывали на части молнии и весь мир сотрясался от грома. Но даже буйство природы не могло быть сильнее, чем чувство любви между двумя парнями, понëсшими наказание за свой невинный грех.