Десять секунд

Лёгкие мгновенно обжигает огнём, стоит Сигме чуть-чуть приоткрыть рот. Из него, куда тут же плавно проникла вода, вырывается очередь пузырьков. Дазай напротив смотрит уверенно, но мягко. Сигма хмурится, шире раскрывая глаза и скаля зубы. Лишь пару часов назад он мечтал всего-то о безопасном доме и надёжном, безоблачном будущем, а сейчас в его воспалённом разуме ни одной мысли, лишь где-то в грудной клетке в отчаянной мольбе бьются лёгкие: «Воздуху, воздуху!». Сигма их не слушает, он стискивает зубы, жмурясь до белых вспышек в глазах. Этот парень пообещал ему, что он выйдет отсюда живым, хотя они знакомы чуть больше часа. Этого парня зовут Дазай Осаму, и он ─ искуснейший лжец. А Сигма всего-то хочет дышать и пристанище, незыблемый дом, где он хотя бы будет чувствовать себя в безопасности. Он отмирает лишь тогда, когда Дазай, с долей отваги глядя на него, не соответствуя своему взгляду грубо хватает его за предплечье и устремляется вверх, к поверхности воды. Поникший и почти смирившийся с неизбежностью смерти Сигма бросает по его мнению последний взгляд ввысь, к игривым язычкам пламени на поверхности, и сердце его бешено колотится в груди. Голову заполоняют разные мысли. О Дазае, о разрушенном казино, о наводнении в лифте и всепоглощающему кроваво-красному огню на поверхности. Сигма будто в замедленной съёмке замечает, как Дазай опасливо высовывает руку в промокших бинтах на поверхность воды и два раза спускает курок. Разум пронзает смутная мысль, что дуло пистолета направлено на механизм лифта. В паре метров от него приземляются две тяжёлые гильзы и невыносимо медленно опускаются на тёмное дно. Сигма удивлённо таращится на щель, образовавшуюся в двери лифта, и Дазай, видимо нечаянно, пребольно пинает его по голове. Но Сигма не обращает на это никакого внимания: он сосредоточен на выходе из лифта. Сигма титаническими усилиями подплывает к щели, через которую вытекает вода, и пытается раздвинуть её мокрыми руками больше, но та никак не поддается. Сигма, поняв что это бесполезно и бросив своё занятие, спешно выныривает на поверхность воды, жадно и судорожно хватая ртом воздух. Дазай рядом, бесцеремонно разломав механизм лифта, залез в провода рукой и выстрелил в механизм лифта вновь, игнорируя осколки чёрного стекла, что впились ему в руку с противным хрустом. Он опирался ногой на холодную и скользкую стену лифта. Из-под его руки медленно капали рубиновые капли крови на пол. ─ Дазай! Сигма смотрит на него, как на бога. Дазай улыбается светлой улыбкой, которой никогда не улыбался. Сигма вообще впервые видит не издевательскую или насмешливую улыбку на его бледных губах. Края потрескавшихся мокрых губ Сигмы трогает такая же улыбка. Дазай смотрит на него устало, почти измученно и с долей меланхоличности. Сигма благодарно смотрит на мокрые и растрепанные каштановые кудри. Наверное, сам выглядит не лучше. Вода начала доставать ему едва ли до колена, всё ещё медленно исчезая за небольшой щелью двери лифта. Дазай спрыгивает, отпуская провода, и вытирает руку о белый костюм. На костюме остается багровый кровавый след. Их разделяет пара метров, и Сигма начинает идти к нему. Медленно, неторопливо и очень неуверенно, словно боясь, что Дазай словно мираж рассыпется и исчезнет, стоит ему к нему приблизиться. Через пару секунд на скользком полу, на котором остались большие лужи от воды, Сигма неудобно подскальзывается и жмурится, готовясь встретить лицом удар о холодный, мокрый кафель. Но удара не происходит. Через пару секунд Сигма робко приоткрывает глаза и видит Дазая, этого любителя и мастера его смущать, сейчас мягко улыбающегося ему и совсем не стесняясь бесстыдно блуждая взглядом по бледному лицу. Кофейные глаза выхватывают испуганный взгляд светло-серых. Трепещущее громкое сердце делает очередное сальто-мортале, а в голове пулемётной очередью взрываются фейерверки. В груди Сигмы теплится призрачная, слабая и робкая, совсем-совсем тихая и незаметная надежда. Да, всё-таки, она умирает последней. Но пока жив Сигма, будет жить и его надежда. В перегруженной голове его что-то мельком вспыхивает, словно ослепительные воспоминания, но тут же гаснет. Дазай одной окровавленной рукой убирает короткую прядь с чужого мраморно-белого лица, другой еще придерживая того за талию. Сигма отчаянно краснеет и тут же отстраняется, хлопая того по руке и недовольно хмурясь. Дазай пленительно улыбается. ─ Обнаружено вмешательство в систему затопления, ─ Сигма вздрагивает, оборачиваясь в сторону звука, глаза Дазая превращаются в две большие тёмные пуговицы и будто становятся на тон темнее, острый кадык бессовестно гуляет, натянув и так тонкую кожу гортани, словно вот-вот намереваясь её порвать. ─ Система контрмер активизирована. Процесс падения запущен. Лифт встряхивает, и Сигма едва удерживается на ногах. Громкий скрежет прерывает воцарившуюся гробовую тишину. Сигма чувствует и слышит обрывающийся тросс лифта. Он падает на колени, а потом спиной на пол, и желудок переворачивает от резкого ощущения падения вниз. У Сигмы перехватывает дыхание, он в панике оглядывается на Дазая, который держится за щель, пытаясь сделать её больше. Осаму вскидывает голову. В его глазах плещется точно такая же рассеянная паника. Дазай подбегает к Сигме, пока лифт с каждым сантиметром набирает скорость. Он проворно ложится между чужим телом и стеной, ногами упираясь в холодную железную поверхность лифта. Сигма пытается боковым зрением выхватить хотя бы кусочек лица Осаму, но все попытки тщетны. И Дазай вновь улыбается. ─ Я же обещал, что ты выберешься отсюда живым. Сигму подбрасывает в сидячее положение сильным дазаевским толчком. Он сквозь щель лифта вываливается на Достоевский чёрт знает какой этаж и больно стукается спиной и затылком о гладкий сухой пол. Сигма испуганно смотрит на бледное лицо, всё ещё нахально растягивающее губы в этой странной, скорбной улыбке. Ему требуется целых всего десять секунд. Первая на то, чтобы воспринять громкое, почти радостное «Остальное рассчитываю на тебя!». Вторая на то, чтобы понять, что Дазай вообще имеет ввиду. Третья для того, чтобы, морщась, приподняться с помощью подгибающихся рук и сесть. Четвертая для того, чтобы проводить отчаянным взглядом дазаевское лицо. Оно стоит перед глазами, и ─ Сигма уверен, будет стоять ещё очень долго. Пятая ─ чтобы вспомнить изящные тонкие руки с просвечивающими синими венами, обхватившие его талию. Шестая ─ чтобы вспомнить тепло этих самых рук, что мгновенно разлилось по всему телу, будто горячий китайский чай. Седьмая ─ чтобы до крови прикусить нижнюю губу и удержаться от того, чтобы зажмуриться. Восьмая ─ выдохнуть. Девятая ─ увидеть лифт с оборвавшимся троссом, что скрывается в кромешной темноте, называемой ад, и сжать челюсти, едва не раскрошив зубы. И последняя, десятая, чтобы дотронуться до волос, отнять от них руку, и, затаив дыхание, с замиранием ледяного сердца заметить на ней чужую бордовую кровь.