Что же снится Казу Бреккеру, главному подонку из Бочки по прозвищу Грязные Руки?

- Готово! - победно произнес Бреккер, как и всегда мастерски справившись с несложным замком на двери. В первые месяцы после внезапного освобождения из "Зверинца" множество вещей в Бочке удивляли Инеж. Но самой большой загадкой для нее были особые отношения между Казом Бреккером и замками. Навесные, цилиндровые, дисковые - ему не составляло никакого труда отпереть любой. Девочка каждый раз с восхищением наблюдала за нехитрыми действиями долговязого хромого мальчишки, но научиться проделывать тот же трюк никак не удавалось. Это было похоже на волшебство. Хотя навыки самой Инеж некоторые тоже сочли бы магией. Они вошли в комнату. Верхний этаж, из окна отличный обзор на лавчонку, за входом которой они вели слежку уже вторую ночь. Если бы не начавшийся ливень, они так и оставались бы на крыше отеля. Каз предложил спуститься в один из номеров и девушка не протестовала. Промокнуть до нитки сегодня ночью было такой себе перспективой. Благо здание всё ещё не открылось для посетителей после "чумы", которую наслала на город Нина. Осмотревшись в комнате, Каз с удовлетворением хмыкнул и сбросил с себя мокрый плащ. Инеж последовала его примеру. Свет зажигать не стали, дабы не привлекать внимания с улицы. Все же здание должно выглядеть пустым. - Как я понимаю, спешный отъезд Пекки Роллинза из своего особняка – твоих рук дело, - промолвил Бреккер. В скрипучем голосе не звучало вопросительных ноток, лишь сухая констатация факта. Он уселся на кровать, которая была раза в четыре шире койки Инеж в Клёпке. - В Кеттердаме обитает множество теней, - загадочно отозвалась девушка, слегка изогнув губы в подобии улыбки, - кто знает, которая из них могла напугать бедолагу. - Каз бросил на нее красноречивый взгляд и она твердо добавила: - Быть может теперь, когда его имя перестанет всплывать на улицах Кеттердама, ты сможешь наконец спать спокойно. Он буквально засветился признательностью, хоть и не подал виду, как всегда. Маленький мальчик в нем готов был заключить сулийку в крепкие объятия. Он понимал, что у девушки имелись и свои счеты с теперь уже бывшим боссом Бочки, но все же она сделала это для него… всего лишь чтобы он.. что? мог спать спокойно? Инеж - лучшее, что случалось с ним в этой жизни, наполненной одиночеством и болью. Сулийка подошла к окну и вгляделась в темноту переулка. К счастью, она знала Бреккера слишком хорошо, так что ему даже не пришлось ничего говорить. Она не нуждается в благодарности. Никогда не нуждалась. Она лишь выполняет свою работу - прикрывает его спину, порой когда он даже не просит об этом - и не ждёт ничего взамен. Тот разговор на пристани не внёс каких-то существенных изменений в их отношения, разве что заставил девушку задержаться в городе.. на какое-то время. Почему-то Каз предоставил ей полную свободу действий, обеспечив кораблем и командой, будто желая поскорее избавиться. Но возможно, именно эта неожиданная забота и не позволяет покинуть его теперь. Или, быть может, ответ куда проще. Она слишком сильно привязалась к такому знакомому звуку его шагов с мерным стуком трости, к тембру его голоса и даже этим дурацким перчаткам на его руках. Девушка была его тенью на протяжении последних двух лет и просто не могла оставить в прошлом столь важную часть своей жизни. Бреккер научил ее всему, сделал из нее ту, кем она является сейчас. Инеж вздохнула. - Если устала, - прохрипел Грязные Руки, - ложись, отдыхай. Ей послышалось, или это искреннее беспокойство в его голосе? И ведь она даже не при смерти! Повернувшись, она не смогла скрыть изумления. - Ставлю сотню крюгге, что наш уважаемый торговец выйдет не раньше девяти, - невозмутимо продолжал Каз. - К тому же я знаю, что ты не спала больше суток, как и я сам. При желании Инеж могла бы с гордостью возразить, мол, раньше его это никогда не волновало. - Обязательно, - вместо этого согласилась Инеж, - но позже. Пока я хочу убедиться, что ты не проиграешь свою сотню так уж быстро. В чем-то Бреккер был прав, провести очередную ночь, наблюдая за безнадёжно запертой дверью, не особо хотелось. Но и сна тоже не было ни в одном глазу, а Призрак обычно ложилась лишь, когда она уже валилась с ног от усталости. - Дело твоё, - он пожал плечами с напускным безразличием. Он понимал, что девушка вполне сможет прилечь, как только он покинет помещение. - Я.. буду в соседней комнате, - Каз подтянул больную ногу, и, опираясь на трость, начал медленно подниматься. - Нет! - воскликнула Инеж и поспешила добавить: - Не нужно... Думаю, разделяться будет не лучшей идеей. Кто знает.. что может случиться. Ну.. ты и сам знаешь... Девушка готова была провалиться сквозь землю, слыша, насколько глупо звучит ее лепет. Отдаёт ли она себе отчёт, на что надеется, когда просит его остаться? Ведь он правда может заночевать в любом другом номере этого пустующего здания, и так возможно было бы куда проще. С другой стороны, что тут такого? Они провели бок о бок сотни ночей. И.. могли бы провести ещё столько же, пришло в голову Инеж, если бы она не уплывала. Ее сердце сжалось. - Хорошо, - коротко ответил Каз, наградив девушку долгим взглядом, от которого не укрылось чуть заметное облегчение на ее лице. Парень нервно глянул на кровать, будто впервые ее увидев. И почему, когда они только вошли, она казалась куда шире? Бреккер сглотнул и вернулся на свое место, потирая обтянутые черной кожей ладони. Он не знал, что ещё сказать. Инеж избавила его от мучительных раздумий. Быстро отвернувшись, с ловкостью кошки и без капли осторожности она запрыгнула на подоконник, удобно уместившись в опасной близости от края. Не нарушая тишины, Бреккер снял безупречный черный пиджак с жилеткой, не забыв про перчатки, и лег на кровать. Подложив руку под голову, он взглянул на профиль сулийки, которая, казалось, полностью сосредоточилась на наблюдении. Он искренне не представлял, что там можно так внимательно высматривать. Погода была хоть и дождливая, но безветренная, поэтому ни один волосок цвета ночи не шелохнулся на голове девушки. Он нехотя закрыл глаза, уже в который раз за последнее время задаваясь вопросом: как же он будет без нее? Те недели, что Инеж пребывала в доме Уайлена, и они совсем не виделись, стали настоящей пыткой. Без Призрака всё вокруг было каким-то неправильным. Он слишком сильно привык ощущать ее чуть уловимое присутствие, просто знать, что она рядом. Каз вдруг понял, что незаметно для себя самого открыл глаза и взор его был вновь обращён к окну, словно картине с застывшей нимфой на фоне серого безобразного неба. Если бы Каз мог, он бы отпечатал этот образ у себя под веками, чтобы видеть его каждый раз, закрывая глаза. Всеми мыслимыми способами удерживать сулийку подле себя - эгоистично. Ее свобода и желания куда важнее, мысленно повторил юноша, как бы больно ему ни было. С огромным усилием он наконец повернулся на бок, тихо скрипнув пружинами. Инеж не знала, сколько просидела, провожая взглядом редких прохожих, отважившихся перемещаться по улицам Бочки в такую непогоду. Остальное же время она просто, как зачарованная, пялилась в плотную стену дождя. По правде говоря, это успокаивало, вместе с потоками воды уносило все мысли из головы. Лишь когда у сулийки начали слипаться глаза, она бросила это бессмысленное занятие и аккуратно слезла с подоконника, потягиваясь и разминая затёкшие мышцы. Каз лежал на правом боку и видимо давно уже спал. Странно, она даже успела позабыть о том, что он здесь. Ей никогда раньше не доводилось видеть его спящим, подумала сулийка, отчего по телу пробежали мурашки. Инеж стянула с себя верхний кафтан, оставила на полу удобную обувь и абсолютно бесшумно устроилась на противоположном краешке кровати, подтянув коленки к груди. Интересно, с искренним любопытством подумала девушка, что же снится Казу Бреккеру, главному подонку из Бочки по прозвищу Грязные Руки? Быть может, расправа над его многочисленными врагами? Возможно, она ожидала увидеть на его лице довольную ухмылку. Полутьма комнаты сглаживала его резкие черты, отчего выглядел он по-детски умиротворенно. Спящий Каз был так близко, что, если бы девушка позволила себе, она с лёгкостью могла бы, например, всего лишь протянуть руку и убрать почти невесомую прядь его темных волос, упавшую на лоб. Этого она конечно же не сделает. Сулийка старалась не шевелиться, опасаясь, что Бреккер вот-вот откроет глаза, словно все это время он безошибочно чувствовал на себе ее изучающий взгляд. Быть может, Призрак даже тайно желала этого той крошечной частичкой души, в которой сосредоточилось всё ее мужество. Она ещё долго лежала, слушая шелест дождя за окном и глядя на мальчишку, уже дважды подарившего ей свободу, после чего наконец осторожно отвернулась, уверенная, что все равно не сумеет уснуть и вот-вот вернётся на свой наблюдательный пост. ….. Знакомый гул утреннего города, доносившийся из незапертого окна, разбудил девушку. Тот факт, что она урвала всего несколько часов сна за последние сутки, давал о себе знать растекавшейся по телу усталостью. С другой стороны, учитывая все пережитое за последнее время, она должна быть благодарна, что вообще осталась жива и может чувствовать эту усталость. Инеж лежала на боку и, нехотя разлепив веки, не сразу смогла осознать, что видит. Пуговицы, складки на чуть мятой черной рубашке.. Всего в нескольких дюймах перед ней мерно вздымалась чья-то грудь. Нет. Девушка сделала несколько шумных вдохов и мысли стайкой испуганных голубей покинули ее голову. Она ощутила тяжелую руку на своих ребрах, которые готовы были раскрошиться под непомерным весом чужой плоти. К горлу подступила тошнота. Только не это. Будь она достаточно собрана, могла бы мгновенно вынуть один из ножей, спрятанных в одежде, и в два счета перерезать глотку человеку, лежащему рядом. Он даже не успел бы проснуться. Но всё бесстрашие Призрака, кровью и по́том приобретенное на улицах Бочки за последние два года, испарилось без следа. Страх сковал ее руки и ноги. Сквозь свое учащенное шумное дыхание и несущееся галопом сердце девушка все равно слышала его тихое ритмичное посапывание над ухом, от звука которого ей было невыносимо дурно. Спустя несколько бесконечно долгих мгновений, собрав всю волю в кулак, сулийка вышла из оцепенения и резко отстранилась. Не издав ни звука, она оказалась на другой стороне широкой кровати. Сердце все ещё отбивало бешеный ритм. Выдернутый из сна резким толчком, Каз едва не упал на жёсткий деревянный пол, опасно балансируя на краешке кровати. Ему лишь чудом удалось сохранить равновесие. Первое, что он увидел - как Инеж пытается отползти от него. Ее движения были лишены привычной грации. В темных глазах - ужас. Она выглядела, как маленькая девочка, коей по сути и являлась, с горечью подумал Каз. Сулийка напрягла каждую мышцу в своем хрупком теле и выставила тоненькую ручку вперёд, как последний оплот защиты от чудовища. Жест беззащитного ребенка, молящего: "Пожалуйста, не трогайте меня!" - Инеж! - он осторожно потянулся к ней, желая успокоить, - всё хорошо. Слишком часто дыша, Призрак заморгала и ее глаза заблестели. Казалось, девушка только сейчас узнала в незнакомце темноволосого парнишку из Бочки, который когда-то сказал, что не сможет приглядывать за ней вечно, и она сама должна научиться защищать себя. Больше она не могла сделать и вдоха. Ее пальцы задрожали, и прежде, чем Бреккер успел опустить свою ладонь на её, прежде, чем успел схватить ее, крепко прижать к себе и уверить, что он рядом, и вместе они пройдут через всё, она в каких-то пару прыжков уже исчезла за окном. Дрожащая, босоногая, волосы выбились из косы. Когда она выскочила в залитый рассветным солнцем квадрат открытого окна, у Каза оборвалось сердце. Ему пришлось заставить себя успокоиться и напомнить самому себе, что она проделывает подобный трюк в миллионный раз. Бреккер быстро встал с кровати, не обращая внимания на ноющую боль в ноге. Он порывался подняться на крышу, зная, что девушка наверняка будет там. Но какой смысл? Его появление там вряд ли спасет ситуацию, ведь те слова, что она действительно хочет услышать, он произнести не осмелится. Надевая перчатки, он озабоченно всмотрелся в свои руки. Каз никогда не видел сулийку такой. Он знал, что первое время она плакала по ночам в своей комнатке в Клёпке, но это давно в прошлом. Сейчас она буквально может проникнуть куда угодно и отнять жизнь у любого, если даже и без особого удовольствия. Грязные Руки постарался сделать так, чтобы она почувствовала силу скрытую внутри, научилась направлять свою боль и злость в нужное русло. Но кому, как не ему самому, было знать, что столь глубокие раны так никогда и не затягиваются до конца. Он принялся беспокойно мерить шагами комнату. Сам того не сознавая, он сосчитал все доски на полу и приметил каждую щель между швами на плинтусе. Когда Каз в бессчетный раз, погруженный в свои мысли, развернулся на пятках, чтобы зашагать в обратном направлении, он вздрогнул, увидев знакомый девичий силуэт. Инеж молча стояла у окна, не шевелясь. Каз поступил так же, как имел обыкновение делать - нацепил свою привычную маску. Несмотря на бушевавший в его груди огонь, он как ни в чем не бывало усмехнулся, пытаясь свести всё в шутке. - Кажется, я должен поблагодарить твоих Святых за то, что до сих пор ношу голову на плечах. Если бы ты только.. - он мгновенно замолчал, встретившись с ней взглядом. Девушка явно не оценила его дурачества. Сулийка смотрела в его выразительные голубые глаза. Вот он - Каз Бреккер - во всей своей красе. Снова прячется за холодностью и безразличием. Расстояние в комнате между ними расстилалось чёрной бездной. Быть может, им обоим стоит перестать пытаться, лишь причиняя друг другу боль. - Я не думала, что это ты, - твердо проговорила сулийка, поборов дрожь в голосе. - Я знаю, - сказал он тихо. - Прости. "Прости". Девушка видела, что он говорит искренне, и от этого было ещё больнее. Вероятно, они никогда не вернутся к этому разговору, так что ей нужно было спросить его ещё об одной вещи. - И ты знаешь, - продолжала она, стараясь не терять самообладания, - что я ДОЛЖНА уплыть? Пожалуйста, мысленно просила Инеж, просто скажи да. Скажи, что твой гениальный мозг понимает, что я уезжаю не из-за тебя. Она уже проклинала себя за попытки давить на него. Сейчас она в полной мере сознавала, насколько несправедливо это было, учитывая ее собственные травмы. Каз подошёл ближе, опираясь на трость. С этого расстояния он заметил, что глаза сулийки слегка покраснели и опухли. Она плакала на крыше. В одиночестве. Как и множество раз прежде, он подавил жгучее желание заключить ее в крепкие объятия, понимая, что просто физически не сумеет этого сделать. Как он мог когда-то испытывать облегчение от одной лишь мысли, что избавится от этой отважной девочки, что отвлекает его от мыслей о деле? - Я знаю, Инеж, - с жаром отозвался он, - и я лишь смею надеяться, что моя похитительница секретов обретёт то, что ищет, и вернётся.. ко мне. Сулийка издала смешок, и её темные глаза наполнились слезами. О большем она и не просит. - Ну а я надеюсь, что к тому времени ты не сожжешь Кеттердам до тла, - отозвалась она, расплывшись в заразительной лучистой улыбке. - Даже если и так, моя дорогая Инеж, я все равно тебя разыщу.