Голод

30 апреля 2023 года. Знаменательный день! Во всех отношениях! Юнги наконец-то отправился в тур! И сегодня это Нью Йорк! Сколько неповторимых воспоминаний! Сколько всего хранит память и сколько связано именно с этим потрясающим городом на планете! Шуга доволен, как мартовский кот. Три первых концерта, как бальзам на душу. Поначалу он переживал: а продадут ли билеты, а придут ли на концерт, а нужен ли вообще Агуст Ди, когда есть Шуга? Ведь большинство знает именно последнего, а не его альтер эго. Но как же приятно порой ошибаться. Это восхитительное чувство нужности, понимания, отклика Арми! До дрожи, до мурашек по телу! Для Шуги сцена, это как музыка. Как сама жизнь! Это даже круче секса. Он растворяется, полностью отдавая себя и свои силы Арми! А их смех, эмоции - услада для ушей и для глаз! Это невозможно передать словами, это можно только прочувствовать! И с кем можно разделить это чувство эйфории? Конечно с тем, кто тебя понимает как никто другой. Поэтому сегодня, так совпало, и Юнги этому безумно рад, на лайв пришёл Чимин. Его славный, добрый Чимини! Только никому не говорите, по секрету – его самый любимый тонсэн. Они болтали, шутили, Юнги в очередной раз намекнул на исполнение песни «Тони Монтана»! На что Пак смутившись вообще вышел из кадра, пытаясь не выдать дрожь в руках и общее состояние какой-то беспочвенной нервозности. А Юнги смеялся, радовался как ребенок, нравоучительно поддакивая и дразня, чтобы Чимини побыстрее записал ещё пару альбомов и отправился уже в свой тур. Любовно наблюдая за очередным смущением парня. В такие моменты, не смотря на усталость, кажется, что вот оно счастье! Жизнь сложилась в прекрасный пазл, рядом с тобой дорогие люди, потрясающая работы и возможность наконец-то снять все запреты! В голове легкий хаос, а на душе бабочки. Кошек совершенно не слышно… Попрощавшись с Арми, они вместе поужинали, ещё немного поболтали и разошлись. На лице Юнги играла всё та же блаженная улыбка с толикой усталости. Как ни крути, но организму нужен отдых, а жаль. Раздевшись и выключив светильник, Шуга отдался в плен Морфея. Дверь открылась тихо и тут же проникающий свет из коридора погас. Облокотившись спиной, Чимин нервно сглотнул. Он так и не смог расслабиться полностью: находиться рядом с Юнги до сих пор было тяжело. А Мин даже этого не замечает! Эгоистичная сволочь! Пака разъедала… обида? Злость? Он сам не знает. Нет, боль! Он не смог отпустить! Не смог смириться. Нет, о любви даже речи быть не может. Он просто …Чимин пока не смог подобрать подходящий термин своим чувствам, но Юнги должен заплатить за свою беспечность! Оттолкнувшись, он направился в спальню. Лунный свет будто вырывал у тьмы черты лица некогда обожаемого хена. Сев на корточки, Чимин присмотрелся и понял, что не ошибся. Раньше, когда Юнги спал на животе, а лицо было повернуто, то его щечки…. Боже, это отдельный фетиш Чимина! Так вот, эти милые солнечные щечки будто надувались, а губки сами складывались бантиком. Сейчас ничего этого не было. Хён похудел. Судя по всему довольно сильно. - Хен…- мягко, чуть слышно, - хен, - опять тихое протяжное… Чимин долго не думал и, раздевшись, нырнул под одеяло. - Хен.. Юнги что-то недовольно промычал, судя по всему начиная просыпаться. Не сдержавшись, Чимин крепко прижал Юнги к себе, и лишь от одного этого движения, от ощущения оголенных участков тела, от единственного вздоха хена и его дыхания на своей коже, парня начало накрывать. От внезапно нахлынувших эмоций он зажмурился и сжал зубы, чтобы громко не простонать. Дыхание стало тяжелым, сердце бешено колотилось, а возбуждение лишь нарастало. Чимин убрал выбившуюся прядь и припал к таким манящим губам, пока лишь поочередно сминая, но не проникая внутрь. Одновременно слегка раздвинув ноги хена, начал тереться о его бедро, замечая совершенно безжизненный член. - Хен, - такой знакомый скулеж, - просыпайся.. ну же.. ты мне нужен. Осмелев, Чимин окончательно перевернул Юнги на спину. Начал оглаживать грудь, ребра.. Боже, его кто-то кормит вообще? Несколько секунд он смотрел не мигая. Не смотря на свою злость и обиду, Чимин даже в таком состоянии не мог понять – зачем? Да по сравнению с хеном, Чимин.. нет, он не будет даже об этом думать… Вместо этого он вновь поцеловал пленительные, сладкие губы и… О чудо! То ли в забытьи, то ли по наитию, ему начали отвечать, в то же время делая поцелуй более откровенным. Чимин почувствовал, что его накрывают чьи-то руки, проходят по спине, а язык хена всё так же проникает, не пытаясь отстраниться. Лишь тихий стон, говорил, что ему нравится. И от этого .. было ещё больней! Покрывая поцелуями шею, переходя на ключицы, Чимин одной рукой спустился вниз оглаживая живот, вызывая сокращения, и очередной стон сквозь зубы. На этот раз хен пытается сдержаться? А дальше знакомый рваный выдох. Добравшись до паха, Чимин не без ухмылки почувствовал вставший истекающий член. Неужели хен тоже соскучился? - Чимин? Юнги уже окончательно проснулся и часто моргая, не въезжал в происходящее. Нет, он точно помнил, что они разошлись, он лег спать. Но вот момент, когда Чимин оказался в его постели он как-то пропустил и теперь пытался наверстать упущенное. Мин хотел отстраниться, но Чимин не позволил, всё так же прижимая тело к себе. Будто боялся что заберут. - Что ты делаешь? - А на что это похоже? - У меня нет времени на шутки. Я устал. - А от тебя много не требуется, просто расслабиться. Юнги рвано выдохнул, когда пальцы Чимина прошлись пару раз по члену. Это было нечестно. Всего несколько минут, а у Юнги перед глазами опять стояли все их ночи: страстные, пламенные, сжигающее дотла, но воскрешающие, порой нежные до слез, дарящие томительные муки и от того такие насыщенные красками воспоминания. Нет, хватит! - Остановись! - Ты действительно этого хочешь? Чимин всё ниже спускался поцелуями, наблюдая за метаниями грозного Агуста Ди. Как он нервно сжимает простынь, как пытается переключиться и дать настоящий отпор! Было бы смешно, если бы не было так больно. - Мы… , - слова утонули в безднах сознания, как только Чимин припал губами к сочащейся головке. Вначале так развязно облизав её, прошелся языком по всему стволу, всё больше срывая контроль с хена, лишая воли, а финалом стал протяжный стон от откровенно пошлого посасывания члена. Чимин медлил, постепенно заглатывая всё глубже, пока не почувствовал, как головка коснулась глотки. И неужели Пак услышал всхлип? - Блядь! - Только потому что ты всё ещё меня хочешь, я бы не стал так обзываться, знаешь ли. Юнги не железный и он был точно так же на грани. Он просто хотел выспаться! Уже забыв о том, что они давно разошлись, что вроде бы решили не встречаться и отказались от спонтанного секса… Да пошло оно всё! Если Чимин так хочет, будет ему жаркая ночь. Юнги зарылся в волосах Чимина и надавил, требуя.. Именно требуя, не прося, чтобы тот взял глубже и был более старательным. Он ведь так любит стараться для своего хена! - Глубже! Ты абсолютно бесполезен! Приподнимая бедра, надавливая на голову Чимина, совершенно не обращая внимания на возможное сопротивление, он вводил член до упора. Чувствовать каждой венкой стенки горла Чимина. Это верх блаженства! Ему было плевать на хлюпающие звуки, на то, что слюна давно стекает изо рта Пака.. А возможно и слезы. Продлить. Единственная мысль. А Пак будто не унимался. Окончательно добивая глотательными движениями. Пуская вибрации. Минет от Пака был редкостью, но от этого дорогим и долгожданным удовольствием. Все эти чувства, возможности, свобода действий.. Это было нереально.. и так безумно притягательно.. Поэтому когда перед самым освобождением, Пак резко убрал руки и отстранился, Мин в первые секунды даже не понял, что его грубо перевернули на живот. Лишь услышал как нечто открылось. - Ты что делаешь? - Ничего. Ты же устал, - горло слегка саднило и Чимину пришлось немного откашляться, - я же сказал, расслабься. Сказать, что Юнги был растерян, когда его поставили в колено-локтевую, ничего не сказать! - Прекрати! - Почему? Трахать меня ты совершенно не стеснялся. По самые яйца загонять свой член твое самое большое увлечение, так почему мне нельзя? - почти промяукал парень. - Чимин, ты не.. - Мин хотел развернуться, но у Чимина внезапно сил оказалось намного больше. Блядская усталость. Тело не слушалось, а после недоминета, с чистой совестью послало своего хозяина в пешее эротическое.. Его буквально сейчас изнасилуют, а сил на сопротивление практически нет. И Юнги сдался, упав на кровать. - О, нет! Ты будешь стоять на коленях, задницей кверху, пока я не разрешу! Как тебе такой вариант, дерзкий Агуст Ди? – он насмехался, шепча все эти скабрезности на ушко, одновременно целуя. Откуда в нем такие противоречия, Юнги так и не узнал. Пак мог быть приторно сладким, покорным, но порой.. Вот как сейчас.. Было ли страшно Юнги? Нет. Он знал, что Чимин ничего плохого не сделает. Кроме как унизит и выбросит. Но почему сам Юнги молчит? Может потому что сам виноват? Потому что знает, что заслужил своим поведением, когда не раз без предупреждения уходил и.. добивал игнором? Ему все равно. А вот Чимина такой расклад не устраивал. - Ну, что ты котик приуныл? Мы только начинаем. И на удивление, он правда начал ласкать, вновь выцеловывая, только на этот раз спину, каждый выпирающий позвоночник, будто убаюкивая, окутывая. - Хен.. Юнги не отвечал. Чимин пальчиками прошелся по ребрам и сердце защемило. - Хен, ответь, пожалуйста… - Что? Хен не успел вовремя, как пальчики Чимина прошлись по болезненному члену, выбивая стон.. удовольствия? Этого ещё не хватало! - Зачем тебе себя мучить? Ты такой .. хрупкий.. - Завидуешь? - Нет, хен.. Мне страшно.. - Это чтоб ты ко мне больше не доебывался! Думал, хоть так отвалишь! Юнги не заметил, как Чимин опустился на колени и прошелся языком по мошонке, а потом по притягательному колечку мышц, которое конвульсивно сжималось. От неожиданности, Юнги вздрогнул и громко выдохнул. Ещё не совсем понимая, что вообще собирается сделать Чимин. Последний обласкал бедра, поочередно поцеловал, а затем обводя пальцами, делая круговые движения, он ввел в Юнги сразу два. - Черт! - Как видишь… ты прекрасен, хен! Не давая нормально привыкнуть, смазанными пальцами, совершая поступательные движения, Чимин лишь с упоением любовался реакцией Юнги. Он хотел, чтобы ему было больно, так же как Чимину, но не мог быть жестоким до конца. Всегда смягчая поцелуями, нежностью, откровенными словами обожания и трепета. Юнги замер, в одну секунду ощущая целый спектр эмоций, от легкой боли, до сладостных импульсов удовольствия по всему телу. Каждый раз, когда Чимин пальцами проходил по этому заветному комочку, Юнги прошибало до дрожи во всем теле. Он не мог это объяснить, лишь чувствуя как узел внизу набирает обороты. На изнасилование совсем не похоже, верно? Ведь невозможно так громко стонать от наслаждения, от легких прикосновений и самому пытаться насаживаться на эти блядские пальцы. Но было одно «но». Которое Юнги ещё никому не говорил и о котором сейчас боялся даже заикнуться. Но Чимин заслуживает другого… Комкая и сжимая простынь, пытаясь хоть как-то совладать с собой, Юнги решился.. - Чимини.. - Да хен? Тебе не нравится? - У меня есть девушка.. Пак замер, самодовольная улыбка вмиг сползла с лица, но уже через секунду он продолжил начатое, лишь увеличив количество пальцев. Юнги даже не представлял, что он сделал. - Чимини, прошу остановись.. - Зачем? Тебе не нравится? - и Чимини вогнал до упора, как любил делать его обожаемый хен. Будь он проклят! Зажмурив глаза от удовольствия, впервые ощутив какое это потрясающее чувство, когда тугие стенки хена так плотно, так жадно охватывают возбужденный член. Юнги выгнулся дугой и глухо простонал в подушку. - Хен, я так рад… Правда. До сознания Юнги долетали лишь отголоски и общий смысл. Как бы он не стремился остановить, он не мог. Каждое движение Чимина дарило ещё больше ощущений, ещё больше восприятия происходящего. Он терялся и плавился одновременно. Такого раньше не было. Юнги боялся признаться, но ему нравилось. Нравилось то, что сейчас с ним делает его щенок. - Я так рад, что у хена будет собственная сучка. Не унимался Чимин и продолжал набирать скорость. Увеличивая интенсивность. - Так рад.. Может.. Может мне остановиться? … Может нам её позвать, а хен? - продолжая ненасытно трахать и между собственными стонами, всхлипам, пошлыми ударами тел… не замечая, как по щекам катятся слезы. - Скажи, хен, - вновь до упора, до звездочек от удовольствия и боли, - Что ты хочешь? Ты хочешь, чтобы я остановился? Пак это говорил уже в явном бреду, понимая, что хен вряд ли его слышит захлебываясь в собственных стонах, переходящих на откровенные крики. И какого же было его удивление, когда он услышал: - Быстрее! В сексе у Чимина был один пунктик: его нельзя была спускать с цепи. Он становился похлеще любого дома. И вот теперь, Юнги осознанно это сделал. Поэтому не удивился, а лишь хрипло проскулил ощутив слишком сильные, резкие и безжалостные толчки, но настолько яркие и чувственные, что оно стоило того. Его буквально насаживали на член, приближая к долгожданному оргазму. Он был измучен. С лица давно стекали уже не капли, а ручейки пота. Ноги безбожно разъезжались. Он уже не мог терпеть. Последней каплей было прикосновение к члену. Пак наклонился и начал водить в такт проникновениям. Удивительно как ему вообще это удавалось? Не сдержавшись, Юнги громко вскрикнул, а затем долгое время не мог восстановить дыхание. Такого мощного по своей силе и от того не менее яркого оргазма у Юнги ещё не было. Хотя, с Чимином всегда так. Когда кажется, что ты уже все знаешь, он открывает нечто новое. Не менее завораживающее и порочное. Но как только Юнги хотел расслабиться, ему не дали. - Куда? Мы ещё не закончили! Чимин продолжал вдалбливаться в уже податливое тело, вызывая посторгазменную дрожь. Тело не понимало и потому содрогалось вновь и вновь… Юнги лишь хрипло стонал в подушку. - Нет, хен. Я хочу слышать твои стоны, - схватив за волосы, Пак потянул назад. - Я. Хочу. Тебя. Слышать! Именно, вот так! Юнги зажмурился, но всё так же не переставал тяжело дышать. Чувствуя член Чимина внутри, как он начинает рвано двигаться, всё так же не меняя угол и добивая его. И наконец-то долгожданное облегчение в сопровождении с каким-то странным полустоном, полуплачем. У Юнги не было сил повернуться. Вся его подушка была в слезах. Но от боли душевной. От того, что он проклинал Корею, свои принципы, статус и то, что он несет с собой. А ещё он не мог это всё потерять. Даже ради Чимина. Он просто устал, а сейчас казалось, Чимин забрал последние силы. Пак так же не стремился показать свое истинное состояние. Сейчас его лицо было как раз зеркалом души. И на нем можно было прочесть лишь две эмоции – безысходность и отчаяние. Чимин был полностью раздавлен. Он сдерживался, чтобы не разрыдаться прямо сейчас, отчетливо понимая, что добивая, он убивал самого себя. Сделав ещё пару фрикций, он освободил Юнги от себя, но не упустил шанса понаблюдать, как из безбожно расстраханной задницы хена вытекает ЕГО сперма. А потом сделал нечто совершенно безумное – губами начал целовать и слизывать. Пожалуй, это финиш. Это высшая степень преклонения перед человеком. Пугает до невозможности. Но и отказаться немыслимо. Не ожидая такую ласку, да и в принципе от переполняющих его противоречий, от усталости, от нервного напряжения и одновременного оргазма, мозг последнего просто решил отключиться. Во избежание нервного срыва. Юнги обмяк и упал на простынь. Чимин ещё некоторое время любовался, а затем собравшись, тихо вернулся в свой номер, принял душ и с утра пораньше вылетел в Корею, домой.