Right way

Голубые глаза Петрова сверкали каждый раз, как в его поле зрения, пускай мимолетно и ненавязчиво, поворачиваясь массивными бедрами и перепрыгивая через механические куклы. Этот взгляд можно было ощутить даже спиной сквозь легкое покалывание на лопатках. Это не было чем то неприятным, или противным, даже наоборот, это казалось привычным, таким повседневным, будто прежде он чувствовал взор голубых глаз каждый день. А может действительно чувствовал? Было, или не было - ощущения ушли на дно, ускользая из сознания и памяти майора. Светлые волосы, с рыжеватым оттенком манили собой словно магнитом. Пальцы норовили зарыться в них, а губы словить жар от теплого тела. Отогнав от себя пугающие мысли, Майор вновь связался с ИИ, не сводя пристального взгляда в глубины ребр Виктора. -Храз! Что теперь делать? -А что еще делать, товарищ Майор? Сеченов дал вам четкие указания. Стараясь не встретиться с внезапно замолчавшимся инженером, он томно взглянул на смутные очертания выглянувшегося горла из под водолазки. Виктор молчал, выдыхая в ритм сбившегося дыхания П-3. -Не знаю. Не по человечески это как то... -Эти разговоры отложите для Волшебника и делайте то, что вам приказали. То ли от злости на Храза, то ли от щенячьих глаз из под лба Виктора, Нечаев снёс одним взмахом ноги ближайшее бездыханное тело, которое как и сотни других валялись по всему комплексу будто декорации. В глазах даже казалось слегка поплыло от волны эмоций, а нёбо вызвало зуд, хоть ногтями чеши. Майор П-3 слепо верил в надёжность и рассудительность Сеченого, и по этой же причине закрывал глаза на режущую правду, что так и норовила пробраться в глубины сознания Сергея, заменив там стены с потолком и переставив вокруг всю мебель. Эта доверчивость подвергается сомнению все чаще, а в ярости и ненависти роботов начинает смутно проскальзываться отпечатки Дмитрия Сергеевича... По мнению Нечаева люди разделялись на две категории: Те кто беззаговорочно и добровольно расположились в руках у властей. И те, кто истекает кровью на каждом углу улицы, бормоча что то остатками нейрополимеров в голове. Плутоний не желал относиться ни к одной из этих категорий. Скорее всего он даже относил себя к третьей - те, кто запутались, и хотят домой. И сейчас, сжимая авансцену до побеления костяшек, он нутром почуял как сзади него улыбается, словно чеширский кот, Виктор. В голове промелькнула мысль о том, к какой из групп относится он. Петров настолько притих, что через какое то время Нечаеву стало казаться что тот свалил подшумок, воспользовавшись состоянием майора. Но обернувшись настолько резко, насколько он мог, он с двояким чувством подметил про себя что тот, как и сидел на стуле с скрещенными на коленями руками, так и сидит. Коробка с кольцами будто жгла бедро, плавя карманы комбинезона. Сергей ожидал что инженер выпросит их обратно, запугивая истеричным смехом и бесконечными отрывками стихов из литературы, но эти ожидания, как бы это ни было удивительно, громко и с треском разбились о суровую реальность, в которой Петров смирно дожидается своей участи, сжимая челюсти и устремляя многозначный взгляд в сторону П-3. -ХРАЗ! На ответ от ИИ понадобилось чуть больше времени чем обычно - заметил майор. Заснул, или же тяжело вздыхал про себя, проклиная несвоевременную надоедливость Нечаева? -Слушаю, товарищ майор. Огрубевшая кожа подушек пальцев цепкой хваткой легла на корни щупалец и спустя лишь мгновение с неистовой болью от электрошока по всему телу вырвала их, обнажая пустое пространство внутри перчатки. Отделать себя от Храза было не только физически, но и морально больно. Понимание того, что тот с кем ты буквально пару часов назад обсуждал все на свете, обещая друг другу идти до конца своей цели теперь мертв навсегда, колола под солнечным сплетением. Это произошло слишком быстро. Взгляд напуганных глаз Виктора, и стальная решимость не дали задуматься даже на секунду, нарочно ограждая вокруг двухметровым забором чтобы сжечь все ходы к тому чтобы передумать. Петров в первый раз двинулся с места, слегка подрагивая от удивления. Его подбородок взмылся вверх, а рот приоткрылся в немом вопросе, когда безжизненная тряпка слезла с руки майора и теперь валялась рядом с обломками стульев и прочей мебели. Нечаев чувствовал что надо отступить. Сначала были сомнения - ведь Сеченов всегда прав, и он желает только лучшего для настоящего и будущего СССР. И Сергей сомневался бы так до этих пор, если бы с устов Дмитрия Сергеевича не слетело: -Убей. А палец равнодушно указал на худую тушу, что звалась ныне Виктором Петровым. Наконец то избавившись от болтливой перчатки с вечными претензиями и указаниями, П-3 с тяжёлым вздохом зарылся пятерней в лохматые волосы. Думал, умертвив Храза, рассуждения и мысли сами собой рекой польются по венам в его мозгу, а оказалось - нет. Размышлять было настолько сложно, что голова начинала гудеть как после пьянки на утро. Где то сзади послышался шорох одежды, и чье то томое дыхание. Нечаев будто спиной почувствовал что тот вновь набрался сил чтобы открыть рот, и слегка развернулся к нему боком, незримо подставляя свое ухо поближе. -Собаке улыбнулось ослушаться своего хозяина? От долгого молчания голос охрип и притих, из за чего Петров прокашлялся в рукав, облизывая губы. -Хоть бы, блять, «спасибо» сказал. Не сказать что Майор ожидал лестных слов и волны благодарения от инженера, но для приличия простого молчания было бы достаточно. Шутки и сравнения про собаку ещё сильнее давило на настроение и головные боли. От одних только упоминаний псов кулаки сжимались, впиваясь ногятими в кожу, а губы стискивались в тонкую линию. Где то глубоко внутри себя он понимал что был и является собакой Сеченова. Просто пока что слишком рано чтобы это принять - только отрицать с стиснутой челюстью и пеной у рта. Щупальца, будто никому ненужный мусор распластались в пару метрах от него, и как бы он не старался оторвать свой взгляд от них, глаза словно магнитом приковывались к тому самому углу с перчаткой. -Ты вообще после такого на мне жениться должен. Игривый огонек в глазах Петрова загорелся пуще прежнего, а это значило только то, что сарказм и колкости инженера теперь не остановить. Раздражение одновременно смешивалось в одном котле с облегчением и тревожностью. Облегчение несло за собой приятный шлейф ощущения правильного решения, что летал тонкой пеленою вокруг инженера. А тревожность невольно заводила картинки проницательных глаз Дмитрия Сергеевича, устремлённые на майора с злостью и осуждением. Эта тревожность скакала, то снижаясь, то снова разгораясь ярким пламенем под комбинезоном, отдаваясь потом и дрожью. Отогнав от себя мутные мысли на после, Нечаев так и не осмелился посмотреть на Петрова. Он боялся что лишь одна секунда прожорливых глаз и ехидной улыбки сведет на нет все спокойствие, пропуская просачивающие сквозь кожу соленые слезинки. А потому лишь так и стоял полубоком к нему, ведя двоякий диалог: -Я не из этих, Серёж. От ласкового искажения имени по позвонку пробежались мурашки. Майор вопросительно уставился на Петрова. «Эти» для него прозвучало слишком оскорбительно, пускай в их время бо́льшая часть населения и придерживалась традиционных ценностей, подобные местоимения по мнению Нечаева показывали свое отвращение и неуважение к людям. А ему такое не нравилось. Поймав взор Сергея, он едва сдерживаясь от истеричного смеха во весь голос, прошептал: -Не из Зоофилов.