Живые и мёртвые. Часть I

Устало выдохнул, облокачиваясь о стенку салона и просто несколько минут стоял с закрытыми глазами. Голова была удивительно пустой. Наконец, более-менее придя в себя, поднимаю веки, осматриваю происходящее вокруг и никак не могу понять, что… что же здесь происходит? Шум, гам, крики… множество людей, набивших автобус, одновременно пытаются… чего они хотят? Неважно. Поморщившись, перевожу взгляд на своих ребят. Вот сидит вовсю плачущая Арлин, которую крепко прижимает к себе Констанция, у которой и самой глаза на мокром месте. Рядом с ними разместилась Холли и молча поглаживает девушку по спине, пытаясь хоть как-то ту успокоить. Позади них вижу Анну, её обнимает Крейг. О чём-то переговариваются Тим и Майкл. Лэнс и Наоми стоят буквально за моей спиной, тоже что-то обсуждая. И это не считая галдящего салона. Шум. Слишком шумно. — Чапман, — негромко бросаю я, решая сосредоточиться на чём-то одном. — Все сумки донесли? — А? — переводит он на меня взгляд и тут же кивает. — Да, они были у парней и… — его передёрнуло, — никто из них не погиб. — Тот солдат выстрелил прямо в тебя, Эйд, — Наоми неуверенно подходит ближе, — с тобой всё хорошо? Выглядишь таким потерянным… — Мы даже трогать тебя лишний раз не хотели, — улыбнулся Лэнс, — это шок, я его сразу узнаю. Надо было дать тебе какое-то время, чтобы перевести дух. Это был не шок, но… согласен, похоже. — Спасибо, — киваю им. — Мне действительно нужно было чуть-чуть отдохнуть. Мотнув головой, силой воли окончательно возвращаюсь в реальность и сосредотачиваюсь на происходящем за пределами нашей маленькой группы. Что там за толкотня в конце салона автобуса? Драка. Вот что там происходило. Двое мужчин лупили друг друга под визги женщин и детей. Оглянувшись на своих, ещё раз убеждаюсь, что все целы, не покусаны и даже без травм. И это главное. С ними всё хорошо… В драку решаю не лезть. Я не знаю ситуацию, и я не шериф, чтобы наводить порядок. Если кто и мог бы сделать подобное, так это водитель, но он игнорировал всё происходящее, сосредоточившись на дороге. Мудрый выбор. Очередной сильный удар низкорослого мужика опрокинул его небритого оппонента прямо в проход. Отчётливо замечаю, как изо рта упавшего вылетает выбитый окровавленный зуб, закатываясь куда-то под сиденья. Он застонал, прикрывая лицо руками, но второй остервенело набрасывается сверху и продолжает его молотить. — Сто-ой! — орёт женщина, пытаясь остановить явного победителя, но её оттаскивает другая, а потом их начинает разнимать третья… Образуется новая свалка, где уже все вцепляются друг в друга, рвут волосы и протяжно визжат. Салон всё больше погружается в какое-то сюрреалистичное месиво. Крики стоят такие, что закладывает уши. Таким темпом кого-то точно убьют. Рука по инерции оглаживает рукоятку пистолета. Главное сейчас — не дать зацепить свою группу. Любой ценой… — Прекратили все! — пытается навести порядок прилично выглядящий парень, одетый в модную рубашку, высокого роста и солидной комплекции. Замечаю на его руке дорогие часы, а на лице явно заметен уход профессионального стилиста: хорошая причёска, ухоженная борода, ровная и чистая кожа. — Помогите мне! — требовательно посмотрел он на мою группу, но взгляды ребят скрещиваются на мне. Качаю головой. Снова влезать куда-либо не желаю. И так хватает проблем. Презрительно фыркнув, парень самостоятельно пытается оттолкнуть низкорослого мужика, сидящего на поверженном оппоненте, но лишь за компанию получает по морде, удивлённо присев рядом и трогая лицо в месте, куда был пропущен удар. Вот, доигрался. — Куда лезешь, урод?! — брызгая слюной завопил агрессивный мужчина, который всё-таки встал со своего противника, отряхивая окровавленные кулаки. Быстрый взгляд показал, что его небритый соперник, лежащий посреди салона, определённо был жив. Он скулил и всхлипывал, размазывая кровь из разбитого носа, губ и скул. Лицо опухало буквально на глазах. Неважно, в госпитале как раз помощь и окажут. Модник, которому прилетел хороший удар, кажется, словил прилив адреналина, так как подскочил и полез в бой. Но внушительная комплекция не позволила развить успех. Низкорослый, очевидно, в драках был не новичком. Очередной пропущенный удар оставляет стиляге хорошую ссадину на скуле, а следующий прилетает прямо в глаз, ставя на поединке жирную точку. Завывающий парень падает на колени и лишь зажимает руками полученные травмы. Его причёска растрепалась, а бороду украсили кровавые капли. Следом ему прилетает пара смачных пинков по животу и рёбрам, окончательно роняя на пол, но на этом «гладиатор» останавливается, презрительно плюнув на своего оппонента. — Доигрался, выпендрёжник, — хохотнул Лэнс. — Никакой техники же! Куда вообще полез? Оставляю его комментарий без ответа, осматривая салон автобуса. Мы находились у самых первых дверей, возле водителя. Неподалёку стояло ещё несколько одиночек, но основная масса распределена на сидячих местах или в самом конце, с баулами и огромными сумками. На данный момент «хвост» уже тоже успел успокоиться. Потрёпанные женщины определили внутреннюю иерархию, после чего помятая подруга лежащего посреди прохода небритого мужика падает рядом с ним, причитая и пытатаясь как-то ему помочь. Победитель же гордо подходит к своей женщине и как бы нехотя позволяет ей за собой поухаживать: протереть лицо и кулаки салфеткой, подать воды… Благо что к нашей группе никто не лез. У нас было пятеро молодых и спортивных парней. У всех были мрачные лица, про которые говорят: «Они видели некоторое дерьмо». Так и есть. Видели и пережили. Наши девушки сидели рядом и тоже явно прикрывали друг друга. Не забывайте и обо мне, особенно — об окровавленной одежде, с которой я не так давно, часа четыре-пять назад, снял протухшие кишки очередного зомби. Ну и запах, конечно же. Впрочем, последнее было не только моей прерогативой, воняло в автобусе достаточно неприятно. Отпив немного воды, я и сам успел успокоиться и сосредоточился на происходящем, по новой осматривая своих невольных попутчиков. К счастью, автобус был полупустым, но почему-то мне казалось, что людей была целая прорва. Кто-то из сидящих на огромных сумках в конце салона бездумно смотрел вперёд, кто-то даже сейчас не вылезал из телефонов, то пытаясь заснять драку, то просто выискивая очередные новости да видео про текущую ситуацию. Кто-то негромко переговаривался, заводя знакомства или жалуясь на жизнь, а кто-то… даже в такой ситуации искал конфликта. К счастью, основные стороны успели хорошо так получить, оттого временно разошлись по сторонам. Но тенденция мне всё равно не нравилась. Я прямо-таки видел, как весьма приличная часть людей аж изнывает от с трудом сдерживаемой агрессии. Американцы вообще любят подобное: склоки, конфликты, драки… Вот только в обычное время за подобное легко можно получить судебный иск, да и полиция стоит едва ли не на каждом шагу. Сейчас же… делай что хочешь, если можешь за себя постоять. Вот парень, который пытался привлечь мою группу к себе в помощь, явно ещё не понял новые рамки общественного поведения. Сейчас он, пошатываясь, поднялся с пола, тут же доставая телефон и через него осматривая собственное лицо. Его вид уже не был столь уверенным и пафосным. Вернувшись на своё место, он достал бутылку воды, пробуя смыть кровь с бороды и что-то тихонько бурча себе под нос. — Даже жалко его как-то, — качнула головой Наоми. Пристально на неё посмотрел, на что получил улыбку. — Сам подумай. Он явно одиночка — видимо, решил вырваться из города, и даже не сталкивался особо с заражёнными до нынешних событий. Слишком уж… непрактично одет и продолжает мыслить старыми стереотипами. — Ты заставляешь меня ревновать, — хмыкаю я. — Пусть только попробует сунуться к нам, тем более к тебе — точно переломаю обе ноги. И руки тоже, на всякий случай. — Ну вот! А ещё сам возмущаешься, когда я на неё реагирую аналогичным образом, — кивает моя девушка на Констанцию, которая сейчас утешала Арлин. — Так я же любя, — обнимаю Наоми, которая морщит носик, отворачиваясь от моего «наряда». Рассмеялся, выпуская её из своих рук. Только было я обратил внимание на окно, за которым, однако, мало что было видно, ибо ранний вечер начал окончательно перерастать в ночь, как раздался новый шум, что резко резанул мне по ушам. Крик младенца. Громкий, пронзительный… Перевожу взгляд на женщину и, кажется, её сына. Точнее — сразу нескольких детей. — Молись, Фаяз! — прикрикнула смуглая женщина, сидящая в середине салона, где надрывался ребёнок. — Молись богу! Пусть отгородит он нас от гнева дьявола и слуг его! — Я уже молился, мама, — прозвучал негромкий голос парня лет пятнадцати на вид, такого же тёмного, как и сама женщина, и держащего на руках того самого младенца. Он неуверенно смотрел на остальных, и мне отчётливо было заметно его стеснение от происходящей ситуации. Рядом с ним сидел более молодой мальчишка, лет десяти. Вот он явно изо всех сил желал оказаться от матери подальше и… тут моя фантазия буксовала. — Ещё молись! — выкрикнула женщина. — Спаси Господи и помилуй словесами божественного Евангелия твоего, читаемыми о спасении рабы твоей Кавьи, раба твоего Фаяза, Дивита и Тушара! Да вселится в нас благодать твоя, опаляющая, очищающая, освящающая всякого человека… — начала громко бормотать она, вставая на колени прямо в проход автобуса и осеняя себя крестами. — Дурные люди! — закричал какой-то толстяк. — Что взять с индусов! Проход не загораживай только, скоро уже приедем! — А ты что, думаешь, это не Бог на нас испытание послал?! — тут же вскинулась женщина, прерывая все молитвы. Голос её был агрессивным и полным гнева. — И с чего бы это?! Терпение лопнуло? Во время Вьетнама, значит, не лопнуло, а сейчас вот прорвало? Идиотка! Это китаёзы проклятущие свои бомбы сбросили! — Мужчина не отставал, вскакивая на ноги и тыкая в неё пальцем. — А вы всё на божественные силы валите! — На всё его воля! — фанатично выкрикнула она, на что младенец разразился ещё более громким воплем, заставляя людей зажимать уши. — Заткните его! — заорал какой-то метис, стоящий возле водителя, неподалёку от нас. — У меня уже голова болит всё это выслушивать! — А ты не командуй! — выкрикнул ему старик с первого ряда, сидящий метрах в двух от меня. — Ишь, чёрная кровь! Ты же из банды! Я такое сразу вижу! — Тебе какое дело? — усмехнулся его собеседник, к которому я присмотрелся чуть внимательнее: короткие чёрные волосы, едва прикрывающие голову, татуировка в виде слезы в уголке глаза и ранее неоднократно ломанный нос. Тут не нужно быть пророком, чтобы определить его профессию. — Я такой же гражданин США, как и ты, старый хрен. Так что имею право не слушать эти вопли! — Моё дело! — погрозил старик кулаком. — Потому что объединяться надо перед угрозой, а не вражду затевать! — Никто её не затевает, дед, — вроде как примирительно поднимает он руки, — просто хочу сохранить хоть немного слуха, чтобы иметь возможность слышать твои нравоучения. Лэнс нагибается к моему уху: — Надо было, пока имелась возможность, сваливать на тачке, — с кривой ухмылкой говорит он. — Смогли бы избежать вот этого, — кивает на нервных людей, которые искали любую возможность устроить скандал. — Драка уже закончилась, и это тоже пройдёт, — пожимаю плечами. — Если в убежище, о котором говорили военные, будет хоть какой-то контроль и порядок… оно может быть хорошим вариантом. Хотя бы на первое время. — Но этого ведь не будет, верно? — смотрит он мне в глаза. — Раз уж военных так легко истребляют, то что будет с каким-то госпиталем? — Потому я и готовлюсь, — хмыкаю на его слова. — Держись рядом, Лэнс, и остальным передай. Хотя нет, лучше уж я сам… Но я не успеваю это сделать. К плачущей Арлин, а если точнее — к Констанции, которая успела немного прийти в себя, демонстративно и открыто подошла парочка, состоящая из женщины под пятьдесят и девочки лет пятнадцати. — Прошу прощения, — улыбается женщина, — это ведь вы Констанция Корсон? — Её голос чуть ли не источал елей. — Моя дочь так хотела быть похожей на вас! — выталкивает она девчушку на передний план. — Вы могли бы сказать, получится у неё или нет? — Что? — непонимающе смотрит блондинка, как и остальные наши девушки, прервавшие свои дела. — Талант, — подмигивает ей женщина. — У моей Нэнси талант. Она хотела бы стать такой же сильной и красивой, как вы… — Прошу прощения, — качает Констанция головой. — Я сейчас не могу с вами поговорить. Может, в другой раз. — Но вы ведь наш кумир! — Лицо женщины кривится. — Ладно, может, тогда расскажете подробности про то, что происходит сейчас? Про всю эту эпидемию и остальное. Блогерша хмурится, а за её спиной переглядываются Анна и Холли. — Вы путаете меня с политиками и военными. Я ничего подобного не знаю. — Но вы ведь общаетесь с разными важными людьми, — не успокаивается женщина. — Разве вам не должна поступать соответствующая информация? Это все знают! — Все? — всплеснула блондинка руками. — Это кто, позвольте поинтересоваться? И разве видно, что я общаюсь с важными людьми? — ядовито спрашивает Корсон, уже ощутимо закипая. — Не сейчас, само собой, — засмеялась неизвестная, прикрывая руками рот. — Но, может… — Нет, — качнула Констанция головой. — Понятно, — скептично произнесла женщина, вкладывая в это слово столько эмоций, что даже мне захотелось как следует ей треснуть. — Тогда дайте автограф, и мы пойдём. Она требовательно протянула блокнот. — Да ты охерела, что ли?! — вскидывается блогерша, окончательно выходя из себя. — Пошла вон отсюда, мымра старая! И даже не подходи ко мне! — Шлюха! — визгливо выкрикнула женщина, — и блог твой — полное дерьмо! Правильно все в комментариях пишут, что ты — зажравшаяся дешёвка! Люди видят тебя насквозь! Пошли, Нэнси, тебе не нужно общаться с этой швалью, а я потом напишу всем, насколько эта тварь продажная и тупая… Корсон стиснула кулаки, её лицо перекосила ненависть, но она сдержалась. Остальные тоже, хотя взгляды у всех девушек, да и у парней, были далёкими от всепрощения. — Кон, успокойся, — обнимает её Арлин, — всё хорошо… Теперь они меняются местами, и последняя успокаивает первую. Впрочем, почти все, даже Наоми, высказались в поддержку блондинке. Мысленно сплюнув, я уже не мог понять: это я такой ненормальный или окружающие меня люди сошли с ума? Почему в текущей обстановке кого-то продолжают интересовать… автографы?! Они не успели перестроиться? Продолжают цепляться за старое? Пожалуй… Всё ещё держатся за прежние рамки. — Ребята! — перекрикиваю я шум в салоне, собирая всех поближе. — Хочу кое-что сказать. Девушки, — оглядываю их поредевшее число. — Когда мы окажемся в лагере, обязательно ходите лишь с кем-то из наших парней. И ни в коем случае не перемещайтесь в одиночку. Сами видите, — указываю себе за спину, — какой тут коллектив. Причём это лишь один из автобусов. Что будет там? — Я уже не хочу в этот лагерь, Эйден, — передёрнула плечами Анна. — Это сборище маргиналов, самых отбросов. Может, мы сумеем убраться из него? Продолжать двигаться только нашей группой, как мы и хотели? В её словах отчётливо слышался надрыв. Девушка, как и многие здесь, была на грани истерики. Но если остальные в итоге находили себя в криках и ругани, то она всё ещё сдерживалась. Наверное, даже зря. — Увы, — говорю я, незаметно от Анны делая жест Крейгу, дабы он обнял её, что парень успешно и осуществил. — Нам нужен транспорт и хоть немного времени, чтобы прийти в себя. Думаю, один-два дня, если всё будет хорошо, мы проживём в убежище, а потом непременно покинем его. Кроме того, есть шанс, что происходящее здесь — исключение, а не правило. Возможно, в лагере будет лучше. — Я верю тебе. — В её глазах была странная уверенность, надежда, которую мне не хотелось разрушать. — Молодой человек! — расслышал я громкий голос, даже узнавая его. Это тот самый старик, который спорил с метисом. — Да-да, именно вы! — поймал он мой взгляд. — Сделайте милость, откройте окно! — Не хер открывать окно! — выкрикнул толстяк через два ряда от него, который ранее ругался по теме бога с той индуской. — Здесь дети, и вообще — это небезопасно. — Мы задохнёмся быстрее, чем что-то случится! — указал старик на него собственной тростью. — Нужно проветрить салон! Оставив их переругиваться, сосредотачиваю внимание на собственных людях. Хах, «собственные люди»… напоминает старые дни из прошлой жизни… — Свои вещи тоже никому не отдавайте, — продолжил я. — Всегда носите с собой: одежду, приборы личной гигиены и всё остальное. Сумки есть у всех, а потому постоянно держите их при себе, даже в душе. Хотя, о последнем: можете принимать его по очереди, пока подруги охраняют вещи. Запомнили? Они напряжённо кивают. В глазах полное понимание происходящего. — Если нам выделят какие-то комнаты, то там всегда должен кто-то присутствовать и следить за ними. Чтобы никто ничего не украл и не подбросил. А лучше не один, а двое. На мгновение задумался: что нужно сообщить ещё? Понятно, что надо смотреть на месте, но… — К вам, ребята, то же самое требование, — кошусь на парней. — Следим за девушками и вещами. Ходим группой. Ни к кому не лезем первыми. И к нам, хе-хе, таким образом никто лезть не будет. Главное — держаться вместе. И, — пристально оглядываю их, — остерегайтесь новых знакомств. Знаете почему? — Непроверенные люди опасны, — передёргивает плечами Арлин. — Молодец, — с улыбкой киваю я. — Но не только. — Увидев, что у нас есть какие-то вещи, остальные могут пожелать примазаться к «богатой компании», — произнесла Наоми. — Или даже что-то украсть. — Умница, — короткий поцелуй ей в лоб. — Я не знаю, насколько хорошо в этом убежище будет с предметами личной гигиены, едой и полезными вещами. Может так оказаться, что в наших сумках будет больше, чем во всём этом госпитале. Я сомневаюсь, что военные будут отбирать у вас прокладки, лосьоны, кремы, всякие салфетки, лекарства и прочее, что мы набрали на заправке и в гостинице. Скорее всего, учитывая, что людей должны были проверять перед посадкой в автобус, на том конце пути досмотра не будет вообще. А потому все эти вещи могут представлять весьма высокую ценность. — У нас ещё и оружие есть, — вполголоса прошептал Лэнс, — и я не только про молотки и топоры. — Про него никому ни слова, — коротко оглядываюсь я. — Это — наш шанс на спасение, если всё пойдёт очень сильно не так. В конце концов, мы ничего не знаем о месте, куда направляемся. Там может быть даже хуже, чем на улицах. Но особого выбора уже нет, мы рискнули, и остаётся надеяться лишь на себя. А потому оружие пока что побудет только у меня. Я сумею его спрятать, даже если попробуют обыскивать сумки. Ребята закивали. — Что же, тогда дожидаемся прибытия и надеемся, что всё пойдёт хоть чуть-чуть хорошо. Нам нужно это — хоть капельку везения. Десяток автобусов, двигающихся друг за другом, не мог не привлечь внимание зомби. Время от времени в салоне раздавался визг, когда мертвецы бросались под колёса или пытались пробить двери. Шустрые сволочи прыгали даже из окон домов или мостов, под которыми мы проезжали. К счастью, окна и двери были накрепко закрыты, никто не смог проникнуть в салон, иначе здесь началась бы бойня. По лицам людей, во время столкновений с заражёнными, я отчётливо видел, кто из них мог бы суметь себя преодолеть и что-то им противопоставить, а кто лишь зазря сотрясал воздух. Тот же метис с татуировкой слезы на глазу все четыре раза, что на автобус нападали, сосредоточенно хмурился и запускал руку под тонкую куртку. Практически уверен: у него там пистолет. Ещё пара человек, сидящих в салоне, лишь провожали мертвецов глазами, не боясь или паникуя. Я постарался запомнить их лица. Может, ещё пригодится. На пятом нападении я зацепился взглядом с татуированным, коротко стриженным парнем. Тот прищурился, глядя на меня, но потом усмехнулся и кивнул. Что же, кивнул в ответ. На пустом месте врагов предпочту не наживать. Путь до госпиталя длился почти четыре часа. За это время водителю уже надоело отбиваться от бесконечного потока вопросов типа: куда именно едем, когда приедем, можно ли остановиться в туалет. Последнее многих волновало, кто-то даже прилюдно сообщил, что собирается помочиться прямо здесь, но угрозы физического насилия посредством разбитого лица и выбитых зубов успокоили этого товарища. И вот… — кладу ладонь на плечо уставшей Наоми и киваю в окно. Стекло было грязным и пыльным, но с трудом через него можно было рассмотреть большое здание, огороженное стенами, вокруг которого ходили патрули военных. — Пидмонт, — подошла к нам Констанция. — Средненькая больница, но достаточно большая, с огромным огороженным парком. Видимо, здесь и организовали госпиталь. — Значит, места там много? — уточняю у девушки. — Без понятия, — пожимает она плечами. — Скорее всего, да. Знаю лишь то, что здесь обширная внутренняя территория, огороженная высоким каменным забором. Но внутри лично я никогда не бывала. Предпочитала нечто более, — Корсон усмехнулась, — мне подходящее. — Мажорка, — с улыбкой говорю я. — Какая есть, — улыбается в ответ.

***

Мои опасения подтвердились. Убежище представляло из себя ту ещё помойку, хоть и в фигуральном смысле этого слова. Контроля, во всяком случае за людьми, не было никакого. Сами военные и персонал больницы разместились в большом высоком здании, а остальные на улице — в маленьких холодных палатках, которые выдавали новоприбывшим. По четыре человека на каждую. Матрасы, простыни, одеяла и подушки не предоставили: «Кончились». Также тут были серьёзные проблемы с едой и водой. Я ожидал, что кормить будут консервами и раздавать бутылки с какими-то напитками, но… нет. Как мне рассказал один парень, с которым удалось зацепиться языками, выдают тут лишь… дешёвые хот-доги, как из уличных торговых автоматов. Причём половина из них уже являлись просроченными и оттого отвратительно мерзкими на вкус. Шикарные перспективы! Вдобавок ко всему за людьми почти никто не следил: нас просто бросили на территории больницы, оставив всё остальное сугубо на наше усмотрение. Выжившие сами находили места, где ставили выданные палатки и… всё. Сидели, ждали, бродили, общались, пытались хоть что-то узнать. Наружу никого не выпускали, объяснив — дескать, могут притащить вирус. Двери в госпиталь — кроме центральной, где стояла охрана из нескольких вооружённых солдат — были закрыты и висела табличка, что в нарушителей будут стрелять. Проверять это никто не желал. Честно сказать… от столь «райских» условий охренели мы все. Быстро забрав палатки, обойдясь без какого-либо досмотра, отправились выбирать себе место. Устроились чуть в стороне от основной массы людей, но не слишком далеко. И конечно же, проблемы не заставили себя долго ждать. — Ты не слышал? — агрессивно подхожу к мужику, что старательно нарезал вокруг нас круги. — Тебе что, сука, сказали, а? — Пошёл к чёрту! Имею право ходить, где хочу и… — он не успел договорить, получив сильный удар по лицу. Этот урод уже пару часов бродит вокруг. Поначалу пытался выпросить еды и вещей, потом залезть в палатку, а потом вроде как пропал, но вот снова вылез поблизости. — Убивают! — заорал он, падая на землю и уже с неё изо всех сил пытаясь пнуть меня ногой. — На помощь! Взгляд в сторону показал, что почти всем остальным было плевать. На нас смотрели с некоторым интересом, но не более. Даю ему подняться, а потом, подобрав с земли камень, точно запускаю прямо по наглой морде, отчего его крики переросли в визги. Но зато это сработало, и ублюдок помчался от наших палаток что есть силы. — Как бы проблем не возникло, — вздрогнула Наоми, собирая упаковки от дешёвых сэндвичей, которые мы уже успели получить в качестве ужина. По одному на человека. Оглядываю мрачные лица моей группы. Девушки ощутимо волновались, даже сильнее, чем это было во время поездки через заражённый город, полный ходячих трупов. Та же Констанция обнимала себя за плечи, Анна прижималась к Крейгу, остальные сидели плотно друг к другу и нервно оглядывались. Парни, впрочем, вели себя немногим лучше. — Сомнительно, — качаю головой. — Но это местечко окончательно мне разонравилось. Ты только посмотри на всё это! — Хотя бы в душ могли запустить, — сплюнул Крейг. — И ведь вода в этом Пидмонте есть! Но её только для питья и выдают! Сажусь среди своих, посмотрев на разожжённый костёр. Хоть и стояло лето, но по ночам бывало прохладно. Под бок садится Наоми, положив голову на моё плечо. — Я слышала, — влезла Констанция, — на днях расстреляли каких-то ребят, которые попытались в здание влезть. Наплевали на таблички, хотели что-то забрать или найти… В общем, всех положили, сказав, что это вроде как «военная зона», в которую никто не допускается. — Похоже на байки, — пожимаю плечами. — Как-то жестковато, не находишь? Да и что можно забрать из больницы? Разве что там изучают зомби, и кто-то из пролезших заразился. Тогда даже правильно поступили, что всех добили. — Кто бы знал, — Лэнс почесал затылок, — может, ты прав и это просто слухи, но рисковать и проверять как-то желания не возникает. — Эйд, — посмотрела на меня Арлин. В её глазах всё ещё стояли слёзы от потери Хэйзел. — Ты обещал, что мы доберёмся до моего поместья… Посмотрев на Наоми, погладил её по плечу, а потом поднялся и подошёл ближе к Стюарт, присев к ней под бок, немного отодвинув фыркнувшую Констанцию. — И я не отказываюсь от своих слов, — серьёзно говорю ей. — Мы оказались в непростой ситуации, но теперь хотя бы знаем, с чем имеем дело. Как и ожидалось, лагеря выживших нежизнеспособны на текущем уровне. А значит, в ближайшее время свалим отсюда, может даже разжившись лишними вещами. — Хорошо бы, — прикрыла она лицо руками. — Быстрее бы… Телефон снова разрядился, последний звонок родителям был утром. У них всё хорошо, ждут… ждут нас… Посмотрел на Наоми, которая поморщилась и кивнула, чем вызвала тихие улыбки у заметивших это людей. Пользуясь разрешением, обнимаю Арлин, благо что успел переодеться, заменив вонючие вещи. Она доверчиво прижимается ко мне, тихо заплакав прямо в плечо. Вообще уже заметил, что плакать она любит и умеет. Остальные девицы на её фоне кажутся эталоном мужества. Эх… почему именно я должен её успокаивать? В такой нервной обстановке и с учётом моего лидерства подобное утешение может закончиться весьма… предсказуемо. Причём для всех. Я ведь не железный… Парни, какого чёрта вы тупите и не проявляете инициативу?! Лэнс, Майкл, Тим? Не тормозите! Вот Крейг же сумел воспользоваться моментом и подкатить к Анне! Почему остальные не сделают так же? Сбросили всё на мои плечи! Благо успокоилась наша «золотая девочка» достаточно быстро, так что передал её на руки Констанции и вернулся к своей японке, которая больно ущипнула меня за бок, на что получила слабенький, шутливый тычок локтем. — Неплохо бы узнать, как по-настоящему развивается ситуация, — вытягиваю ноги в сторону огня. — Может, антивирус уже практически готов? Может, всё не так плохо, как кажется, и человечество вот-вот справится с текущей угрозой? — Ох, было бы здорово, — почесал подбородок Лэнс, тыкающий в костёр веткой. — Потому что, честно сказать, неохота мне всю жизнь провести вот так. — Думаешь, кому-то хочется? — раздражённо ответила Констанция. — Ладно ещё вам, мужикам, но девушкам каково? — она проводит руками вдоль своего тела. — За всем этим нужно ухаживать! Ноготочки, бровки, реснички… сука! Маникюр, педикюр, укладка волос, пилинг, скраб, депиляция, вся эта херня, которая воспринимается вами как само собой разумеющееся, но это ни капельки не так! — Ладно тебе, — буркнула Холли, — небось не превратимся в страшилищ и уродок. — Сейчас — да, — успокаивается блондинка. — А потом? К сорока или старше? Морщины, дефекты и отвисание кожи, волосы и… — Всё-всё, не пугай нас, — со смехом оборвала её Арлин. — Уверена, всё будет не так плохо. — Хм! — отвернулась девушка. — Не для того я вкалывала без выходных, даже по ночам, чтобы потом оказаться на уровне «как у всех»! Этого мало! За мной… уход нужен, — она расстроенно опустила глаза. — Прорвёмся, подруга, — негромко хмыкнула Стюарт. — Всё наладится… — Ни в коем случае не ставлю под сомнения подобные вещи, — степенно киваю я, — тем более что нам, мужчинам, тоже гораздо приятнее смотреть на девушек, так сказать, «при параде», но на этом этапе приоритет всё-таки выделим для выживания. Никто, надеюсь, не против? Послышались смешки. — Вот и хорошо, — усмехнулся я. — Тим, — смотрю на парня, — иди на охрану палаток. Хоть они и прямо за нашей спиной, но можно порезать ткань и залезть внутрь, пока мы тут торчим. Ничего ведь не заметим — и вещей лишимся. — Ладно, — буркнул Левис, поднимаясь и отряхиваясь. — Нужно будет дежурить даже ночью, — вздыхаю я. — Мать вашу, да в чём-то выходит даже хуже, чем если бы мы оказались в самом городе, среди зомбарей. — Пожалуй, всё-таки не настолько, — проворчал Майкл. — Там бы нас могли сожрать, а здесь — лишь обокрасть. — Не только обокрасть, — передёрнулась Корсон. — Меня, знаете ли, очень сильно напрягают взгляды некоторых… мужчин, расположившихся по соседству. — Держитесь вместе, как я и говорил, — пристально смотрю на девушек. — В туалет — группой, и обязательно минимум одного парня с собой. — Угу, так и делаем, — вздохнула она. — А если ночью захочется? Биотуалетов, к счастью, здесь было много, и стояли они у стен, на некотором расстоянии от нашего «палаточного города». Пока что очередей и пробок там не было, хотя люди уже и успели их засрать. Как в прямом, так и переносном смысле. Убирать за собой не хотел никто. И это могло в перспективе вызвать проблему. — Будите кого-то из нас, — улыбнулся я. — И это серьёзно. По ночам риск вполне себе может быть даже выше. Ни в коем случае не ходите в одиночку. А то знаю я… посчитаете, что «быстренько, никто и не заметит». Нам-то, если что, до вашей чести особого дела нет, а вот вам потом с этим жить. Так что сэкономьте всем нервы: разбудите кого-то из нас и отправляйтесь совместно. — Хорошо, — кивает Арлин. — Так и думали. Поджарив сосиски и перекусив, мы ещё несколько раз вступали в конфликт на почве еды с разными представителями лагеря, которые подтягивались на запах, будто сами были зомби. — Пожалуйста, для моего ребёнка! — причитала какая-то мамаша, показывая нам откровенно жирного пацана, лет так двенадцати. Судя по его пухлой морде, он вполне мог поголодать пару месяцев, не заметив перемен. — Это вам к военным, — указываю в сторону здания. — А у нас и на нашу группу не хватает. — Но вы ведь молодые и здоровые! — не унималась она. — А нам хотя бы пару штучек — и всё. Для ребёночка! Тем более у вас это явно не последние, и… — Именно что последние, а потому идите отсюда, — прищурившись, пристально смотрю на неё. — А что ты за всех говоришь?! — подняла она голос. — Люди! — оглядывается на остальных. — У них здесь полно еды! Сумки, полные еды! — Ах ты сука! — выкрикивает Крейг, поднимаясь на ноги. Вслед за ним аналогично поступают остальные, начиная оглядываться и натыкаясь на чужие взгляды. Алчные, голодные и полные злобы. Вытащив топор, грозно махнул им в руках. — Давайте, ублюдки, подходите, кто смел, — оскал появляется на лице. — Зарублю, паскуд, на месте. Испуганная мамаша вместе со своим отпрыском тут же сдала назад, быстро пропадая где-то в тенях палаточного лагеря. — Тушите костёр, — говорю остальным, — и дежурим. Теперь без караула будет попросту опасно. Всех ведь порежут, собаки позорные, — проходящие поблизости люди и наши «соседи» отводили глаза, встречаясь со мной взглядом, но я замечал, что через какое-то время они вновь останавливались именно на нас. Так себе перспектива. Неужто тут настолько хреново, что уже и людей готовы на котлеты пускать? Тем не менее народ вокруг понемногу успокоился, и мы отправились спать. Я был рад, что смог захватить вещи того латиноса, сумев переодеться в чистое, включая и нижнее бельё, а своё грязное завернул в пакет, не выкидывая. Кто знает, когда ещё удастся раздобыть новые шмотки? Глядишь, даже вонючие тряпки, пропахшие разлагающимися трупами, придётся отстирывать и носить. Такая себе перспектива, конечно… Обсудив вахту, быстро её организовали. Парней, включая меня, было пятеро, так что разделили ночь по сменам. Констанция было заикнулась, что «девушки не хуже остальных и тоже могут дежурить!», но её феминистские лозунги моментально потонули в хоре остальных, всё отрицающих девичьих голосов. Вот она, граница… хех. В таких ситуациях и ощущается «равноправие». Когда сразу становится понятно, кто кого должен защищать, кто за кем присматривать и кто кого ограждать от бед. И все наши парни были с этим согласны. Первым дежурил Тим, раз уж он как раз следил за палатками. Вторым Крейг, далее Лэнс, я и Майкл. Себе специально взял худшее время, чтобы точно не заснуть и проконтролировать окрестности. К счастью, обошлось без приключений и на нас так никто и не вышел, хотя сонно хлопающий глазами Чапман говорил, что рядом крутились какие-то подозрительные личности, но, заметив его, свалили во мрак. Уже под утро, когда в дозор заступил Майкл, всех разбудили выстрелы. Очередная пачка зомби, в пару сотен морд, вышла на госпиталь и попыталась напасть на военных, патрулирующих вдоль стен. Стрельба привлекла всеобщее внимание, заставляя людей выбираться из палаток и здания самой больницы. Замечаю, как любопытные лица медицинского персонала показались из-за окон. Люди выходили на балконы и смотрели в бинокли. И посмотреть было на что. Обстрел вёлся очень кучный. Как и на той заставе, у границы города — ныне, возможно, уже захваченной живыми мертвецами — солдаты скорее отстреливали им головы и конечности, чем точечно поражали цель. На шум, очевидно, вскоре прибудут новые заражённые, так что их снова будут отводить, как уже делали вчера, когда подъехали наши автобусы, привлекая повышенное внимание. Тогда мертвецов отвлекли громкими мотоциклами, на которых несколько человек укатили вдаль, периодически останавливаясь и дожидаясь, пока заражённые подбегут ближе. Опасная работка… Впрочем, в дела военных я не лез. Своих хватало. Вот не успело начаться утро — ибо я едва почистил зубы да справил нужду — как поблизости возник Майкл. — Эйд, это последняя вода, — произнёс он, подбрасывая в руке полуторалитровую бутылку, заполненную лишь наполовину. — Надо идти к кранам. Проклятье! А там уже идёт «внутренняя очередь». Как я и говорил ранее, с едой и водой тут были проблемы. Военные поступили очень… м-м… или хитро, или непрактично, тут уж как посудить. Может, им просто было плевать, либо даже не подумали об этом… Хрен бы их знал! Но над лагерем не было единого руководства. Не было какого-то человека или группы, которые бы заправляли всеми делами. Вообще, здесь чётко существовали три, скажем так, «фракции»: военные, что размещались в госпитале и занимались собственной работой, заключавшейся, видимо, в истреблении мертвецов, патрулировании периметра и поиске выживших, которых собирали в этот вот лагерь. Медицинские работники, которые тоже торчали в госпитале, занимаясь по большей части именно военными и их ранами. Может, заодно исследовали заразу — тут уж я не имел ни малейшего представления. Да и никто не имел, ибо посторонних не пускали туда под страхом смерти. И гражданские, что размещались в больничном парке, который был достаточно велик и спокойно вмещал в себя несколько сотен человек. На глазок выживших здесь было сотни три-четыре, плюс-минус. И нами никто не управлял! Я подозревал, что военные сами хотели заниматься управлением лагерем, но проблема зомби оказалась столь серьёзной и активной, что времени и сил на что-либо ещё попросту не находилось. Да и численность вояк неуклонно падала. А потому мы оказались на самообеспечении. Нет, людям выдавали еду, но делали это три раза в день. В качестве пищи выступала дешёвая «уличная еда»: хот-доги, сэндвичи, чизбургеры и прочие подобные штуки. Над причинами именно такого рациона гадали уже давно, и не только мы одни. Само собой, еды не хватало, а среди выданной неуклонно рос процент просрочки, отчего люди были голодными и очень злыми, готовыми ради лишнего куска хлеба пойти чуть ли не на убийство. А вскоре, уверен, дойдёт и до него. Воду же и вовсе решили не выдавать, ибо это «неудобно», а разрешили наполнять прямо из кранов, для чего дали доступ к одному из внутренних помещений госпиталя, вход в которое был расположен прямо на улице, у одного из боковых входов. Ныне это помещение было строго отгорожено от остального здания. Разумеется, контроль над такой важной точкой моментально подмяли. Как я успел узнать, поначалу он был общий, но, дабы «сохранить технику от поломок», точку перехватила предприимчивая группа и начала вводить разные правила, пользуясь полученной властью. Потом была целая череда перехвата власти — силовых противостояний и натуральных столкновений. По итогу сейчас контроль находился у бригады хмурых мужиков, вооружённых битами, дубинками, ломами и прочей утварью. Пока что силы, способной изменить положение вещей, не находилось, но зубы скалили многие. Проблемой было то, что от «водопоя» могли отлучить либо, наоборот, предоставить такое право «вне графика». И подобное сильно напрягало. Зависеть от настроения группы агрессивных уродов и их лидера, Хэнка по прозвищу «Борода», никто не хотел. Но все зависели. И «территорию» свою они держали крепко, превратившись во что-то вроде аппарата местного самоуправления. Чувствуется мне, ситуация может закрепиться. Сейчас к ним многие хотят подмазаться и встать рядом. Группа понемногу расширяется. Что будет дальше, мне неведомо, но, думаю, таким темпом с ними либо начнут считаться на высшем уровне, либо военные специально выращивают среди нас какого-то лидера, чтобы потом его контролировать; или же до этого попросту не дойдёт и всё убежище уничтожат зомби. И лично я бы поставил на последних, ибо сюда продолжали загонять людей. Автобусы с выжившими, со всех границ или ещё откуда, приезжали ежедневно, чуть ли не несколько раз в сутки. А чем больше народа, тем выше шанс, что кто-то окажется заражён. Либо… вояки рано или поздно не сумеют отвести мертвецов, отчего произойдёт прорыв. Приятного будет мало… Ещё и выйти отсюда просто так нельзя. Со стороны похоже на ловушку. Неудачно вышло… Куда я завёл людей?.. — Я с Лэнсом и Крейгом сходим за водой, — отвечаю афроамериканцу. — Майкл, ты останешься за главного. Забери с раздачи завтрак, потом проконтролируйте охрану палаток и проследите за девушками. Единственный наш чернокожий кивает, передавая сумки с многочисленными пластиковыми бутылками, которые было нужно наполнить. Сумку повесил за спину. Не забыл я и про свой арсенал, который всегда держал при себе. И если пистолеты вряд ли найдут применение, ибо уверен — на такое военные точно отреагируют, то оружие ближнего боя пройдёт по категории «опасное, но разрешённое». Во всяком случае, я так рассчитываю. Только представив, чем сейчас придётся заниматься, мысленно морщусь. С момента начала эпидемии ещё даже неделя пройти не успела, а общество уже превратилось в какое-то доиндустриальное! Тьфу… Сейчас бы, по-хорошему, принять душ, постирать вещи, зарядить телефоны да нормально отоспаться, но… Дерьмо! Это «убежище» — штука куда более отвратительная, чем даже осаждённый замок. Хотя не — осаждённым обычно было ещё хуже, уж кому, как не мне, это знать… Но где-то на уровне, тут признаю. И свалить отсюда, как я уже упоминал, ни у кого не выйдет. Военные не выпускают: «ради вашей же безопасности». И вновь мысли начинают ходить по одному и тому же кругу… Не облажался ли я, вообще согласившись на эту авантюру с лагерем? Хех… будь я один, то было бы в чём-то проще. Но на мне ответственность за всех. С какой-то стороны может показаться, что гирю себе на шею повесил, но вместе с тем осознаю, что в нормальном и адекватном лагере, устроенном с умом, жить группой будет гораздо практичнее и удобнее. А преданных людей нужно собирать аккуратно и осторожно… Слишком уж текущая обстановка располагает к проявлению гнили в человеческой душе. А пригреешь такую падаль, так потом говна не оберёшься. Качнув головой и поправляя рюкзак, вместе с двумя сокомандниками направляемся к «водопою», как окрестили это место, и пристраиваемся к концу очереди. А она тут была длинной… Люди едва ли не с ночи приходят. И кажется мне, что скоро из-за этого начнутся серьёзные такие конфликты. Лагерь-то увеличивается. Тут даже без чужого контроля постоянно была бы очередь. Кроме того, не показались мне те мужики, что сейчас держали раздачу воды, такими уж матёрыми. Скорее — умелыми и предприимчивыми, со здоровой долей наглости. Ещё и численность, вероятнее всего, сыграла свою роль. Впрочем, конкретики я не знаю. — Ты глянь-ка, — напряжённым голосом озвучивает Лэнс, показывая пальцем. Но я и без него уже успел заметить. Вчерашний ублюдок, который пытался украсть еду. Он стоял рядом с «Бородой», лидером группы, занимающейся водой, и что-то нашёптывал ему, беспрерывно посматривая по сторонам. На лице вчерашней крысы заметил длинный, опухший и потемневший шрам, оставшийся от попадания камня. Периодически он трогал себя за это место, но в целом особого дискомфорта травма ему явно не доставляла. Пожалел я эту гниду, не бил в полную силу. Но получить труп, с другой стороны, хотелось ещё меньше. — Он же точно обо всём настучит, — нахмурился Крейг. — Вот уверен, едва очередь до нас дойдёт, как начнутся проблемы. — Если проблемы будут, — поворачиваюсь к ребятам, — молчите и оставьте всё на меня. Арсенал ведь при вас? Получаю два синхронных кивка. — Вот и отлично, — мимолётно улыбаюсь. — До открытого конфликта дойти не должно, но если дойдёт, оружие сыграет свою роль. Убедитесь, что можете достать его в любой момент. — Уверен, Эйд? — мрачно огляделся Чапман. — Тут куча народу, которая явно будет на их стороне… — А вот здесь ты не прав, — скрестил я руки на груди. — Правила Хэнка, как я понял, уже успели вдоволь надоесть всем вокруг. Просто пройди по лагерю и прислушайся. Каждый пятый будет говорить про «водопой» и шакалов, которые его отжали. — То есть надежда на толпу? — принялся уточнять Бёртон. Коротко хохотнул. — Нет, всё куда проще и сложнее одновременно, — мысленно вздыхаю. — Почему люди, которые так активно ноют о «шакалах», сами ничего не предпримут? — Это был риторический вопрос, так что сразу на него и отвечаю. — Потому что они сами являются ещё более жалкими представителями животного мира. Это трусливые овцы и зайцы. Разве можно рассчитывать на них, когда речь идёт о победе над стаей шакалов? — Тогда?.. — непонимающе поглядел Крейг. — Он имеет в виду, — ухмыльнулся Лэнс, — что сами шакалы побоятся связаться со львом. — Со львами, друзья мои, — растягиваю губы в улыбке. — Не забывайте, что они защищают условно-бесконечную скважину. А потому не станут ради неё рисковать собственной шкурой. У нас же проблема иная. Без воды группа долго не протянет, а потому рискнуть мы как раз таки будем готовы. — Опасно, — передёрнулся Бёртон, но потом широко усмехнулся. — Я готов! — Не сомневался в тебе, здоровяк, — хлопаю его по плечу. Постепенно очередь дошла и до нас. — Вот они! — едва ли не подпрыгнул вчерашний воришка. — Смотри, Хэнк! — Вижу, — буркнул бородатый, словно гном, мужчина, около сорока лет. — Вот кто наводит суету в лагере? Молодые да дерзкие, так? — Теперь запрещено наказывать крыс? — выгибаю бровь. — Или мне полагалось накормить джентльмена собственной пищей, налить ему стаканчик виски и подложить под бок собственную жену? Вокруг раздался смех. Кто-то засвистел. Было ожидаемо, что группа «контроля за водой» многих успела разозлить. — За решением конфликта люди приходят ко мне, — нахмурился «Борода». — Но вы, видимо, новички. Ладно, — великодушно махнул он рукой. — На первый раз я прощу вас. Вот только для того, чтобы до молодых голов лучше дошло, сегодня посидите без воды. Завтра получите свою пайку, как и все остальные, — он огладил рукой бороду. — Будет вам опыт, на будущее. — Нет, — смело подхожу ближе, вставая прямо напротив него, наплевав, что по бокам тут же образовались его подпевалы. — Мы пришли за водой, так что придётся её предоставить. — Ах, придётся?! — выкрикивает он, и его рука быстро вылетает вперёд, желая схватить меня за воротник. Но реакция подвела бородача. Я был сильнее, быстрее и моложе. Ловко отскочив назад, вытаскиваю из сумки выщербленный топор. — Давай, Хэнк! — расставляю руки в стороны, зажимая оружие в правой. — Решим всё это как мужчины, а не как подлые позорные шакалы. Ведь тебя именно так и называют. Знаешь об этом? — Щенок! — он выхватывает тяжёлую биту, похлопывая ею по ладони. — Думаешь, самый умный?! Я таких ломал, ещё когда ты под стол пешком ходил! — Старикам пора на покой, — скалю зубы. — А потому либо подходи и отведай моего топора, либо дай доступ к воде, старый пёс. — Это будет быстро, — пробурчал он и махнул рукой. К нам начала подбираться вся их группа. И мужики эти имели вполне серьёзный вид. Я мысленно выругался. Похоже, придётся откатываться во времени и придумывать другой план. В одиночку я их не осилю. Да даже собери всех своих парней — не осилю. Вот старая тварь! Я ведь предполагал, что когда Хэнк поймёт, что мы будем идти до конца, то не рискнёт своими людьми ради, по сути, бесконечного напора воды, а отойдёт в сторону. А этот не отошёл. Пошёл на принцип, как и я. С одной стороны, правильно, ибо так и нужно, но с другой… недооценил я его… Конечно, можно засветить пушку, но лучше всего будет просто использовать собственные силы, откатиться на час назад и попросту уйти. Вряд ли вчерашний вор, как и сам «Борода», будет крутиться вокруг скважины целый день. Что ему, делать нечего? А если всё-таки станет, то можно подловить Хэнка вечером, уже без лишних свидетелей, тогда и показать ствол, пригрозив, что или он прекратит ставить нам палки в колёса, или обзаведётся лишней дыркой в черепе. И вот мы трое стоим напротив десятка вооружённых громил бородача, однако начинать никто не спешит. Вид у меня был достаточно бравый, коленки не тряслись, а взгляд был твёрд. Не было сомнений, что рука не дрогнет, обрушивая оружие на чью-то голову. И остальные это видели, не желая понапрасну рисковать собственной жизнью. Вот только это всё будет длиться до поры до времени. Рано или поздно кто-то сорвётся, и тогда… начнётся безумие. На какой-то миг всё зависло в хрупкой неопределённости, а люди, образовавшие полукруг, наблюдали и жаждали крови. «Словно на гладиаторской арене», — мысленно посмеиваюсь я. Но вот горячо переговаривающаяся за нашими спинами толпа обывателей внезапно подняла особо громкий крик, а потом расступилась. К моей группе подошёл человек, которого я откровенно не ожидал здесь увидеть. — Так и знал, что это вы, — усмехнулся коротко стриженный метис с татуировкой слезы под глазом. За ним пробирались ещё четверо мужчин. — Что, «Борода», как всегда, создаёшь сложности из ничего? — Диего, — злобно прошептал Хэнк. — Так вы заодно? — А что, — деланно оглянулся он, — это проблема? Вставшие за его спиной люди вытащили цепи и дубинки. Группа Хэнка сдала назад. Пользуясь этим, я вновь приподнял сумку и пустые пластиковые бутылки. — Итак? — смотрю в глаза мужика, который сморщился и махнул рукой. — Радуйся, щенок, что у тебя нашёлся покровитель! Будешь ему ноги целовать! — упёр он руки в бока. — Это вряд ли, — хмыкаю в ответ. — Но не буду лишать тебя сексуальных фантазий. Это ведь единственное, что ещё поднимает Хэнка-младшего? Не обращая более внимание на его выкрики, поднял сумку и сделал жест, чтобы парни шли следом. Пластиковых ёмкостей у нас было много, ибо ходить сюда ежедневно я не собирался. — Что думаешь, Эйд? — спросил Лэнс, подставляя бутылки под слабенькую струю воды. — Фильтры надо сменить, — киваю на кран. — Или хотя бы почистить. Напор ни к чёрту. — Я, блядь, серьёзно, — раздражённо ответил он. — Я тоже, — направляю на него фирменный тяжёлый взгляд. — Пока ничего не ясно, кроме одного — к нам скоро подойдут поговорить. — Это точно, — поддакнул Бёртон. — Этот мексикашка явно положил на нас глаз. Да и группу его видели? Двое белых. Значит, они не по расовому признаку собрались. — Хах, да, это уже хорошо! — невесело хохотнул Чапман. — И у него конфликт с этим Хэнком. Быть может, набирает людей, чтобы отжать «водопой»? — Сомневаюсь, что это место столько простоит, — почёсываю небритый подбородок. Грёбаная щетина, ненавижу такое. Нужно исправлять по возможности, но с учётом отсутствия воды… — Простоит или нет, — философски пожал плечами Лэнс, закрывая одну из бутылок, — это дело десятое. Будем присоединяться, босс? — А это уже станем обсуждать только после разговора с этим Диего. Закончив с водой, под пристальными взглядами людей «Бороды» покинули негостеприимное место. Быть может, стоило просто подождать до завтра, как сказал Хэнк, и не создавать лишних проблем? Ха! Очень смешно! Оставаться крайним, потому что на тебя пожаловался какой-то урод — который ещё и сам виноват в сложившейся ситуации, — я совершенно не горю желанием. Нет уж, прошло время безконфликтности и смирения, которого, кстати говоря, у меня никогда и не было. Тем более не должно проявляться в такой период времени. — Я предполагал, что кто-то из его ребят уже будет нас ожидать, — оглядывался Крейг, пока мы добирались до палаток. — А тут никого… — Не волнуйся, — улыбнулся я, — найти нас проблем не составит. Да и не прячемся ведь. — Тоже дело, — пробурчал он.

***

— А ничего так у вас тут, уютно, — улыбнулся татуированный метис, присаживаясь у костра. Он подошёл к нам на следующий день, утром. Заметив мексиканца, идущего с несколькими мужиками, я отослал девушек и парней забрать пайки, которые должны были быть переданы на завтрак, а сам с Лэнсом и Майклом остался у костра. — Херня, — не согласился я. — И ты прекрасно это знаешь. — Знаю, — кивает собеседник, который на вид был старше меня лет на пять-семь. — Даже телефон зарядить негде, и все удобства на улице. Причём сами они, — кивает на госпиталь, — ни в чём себе не отказывают! Там койки есть у каждого, как и вдоволь нормальной жрачки, а не этих вонючих хот-догов, от которых меня уже тошнит. — Хех, — откровенно улыбаюсь я. — Меня это тоже удивило. Они что, распотрошили все уличные автоматы в округе или просто взяли какой-то склад? — Ставлю на первое, — пробурчал Диего, — иначе в нашем рационе были бы консервы или каши. Сука, да я был бы рад обычной овсянке, лишь бы хватило брюхо набить. — В любом случае это временная мера, — вздыхаю я. — Речь о хот-догах. Скоро они кончатся или окончательно сгниют. И так уже сплошной просрочкой нас кормят. Тогда сам будешь вспоминать эти деньки как те, которые «вполне себе ничего». Ну да ладно, — махнул рукой. — Что предлагаешь? Устроить революцию? — О, — приподнял голову Диего. — Какая интересная мысль! И какое слово! Мало кто такие даже знает. Учишься? — Университет «Атенс Техникал», — решаю не скрывать такую мелочь, — приехал сюда с командой, разгромили «Ягуаров Атланты». — Футбол? — его глаза загорелись уважением. — То-то вы здоровяки такие! — Настроение собеседника резко улучшилось. — Не зря я вас выделил ещё в том душном автобусе. Помню-помню… — Едим много белка́, — поддержал шутку. — Но всё-таки, не просто же так ты сделал акцент на хорошей и сладкой жизни наших… «спасателей». — Я лишь нахожу, что достойным людям не обязательно носить военную форму, — складывает он руки на груди. — Многие могут приносить гораздо больше пользы без неё. — Диего, мы — футболисты — люди простые, — усмехнулся на эти словесные кружева, — давай конкретнее, что предлагаешь? — Для начала — объединиться, — кивает он. — Неизвестно, кого привезут сегодня, а кого завтра. Там могут быть те ещё… экземпляры. Неадекваты, психи, безумцы, потерявшие своих близких. На что будет способен кто-нибудь из них? Этого нельзя предугадать. Наше спасение — плотно стоять друг за друга и защищать своих. То есть собственная небольшая группа прямо в этом убежище. Кроме того, сам сказал, что скоро еды не будет хватать вообще. Как считаешь, что будет тогда? — Люди попытаются бунтовать, но самых дерзких прилюдно расстреляют, — на мгновение задумался я. — То есть… должны будут расстрелять, но тут на усмотрение офицеров и командиров. Так или иначе, попробуют обнести какой-то склад или супермаркет, из оставшихся и неразграбленных. Скорее всего, с нашей помощью. Заодно и лишнее население сократят. — Интересно, — медленно произнёс Диего, покосившись на меня. — Я… признаться, думал по-другому, но твоё предположение кажется более адекватным. — Адекватность — это не то, чем славятся военные, — негромко засмеялся я, — а потому не факт, что я прав. — И тем не менее, — он подался вперёд. Что меня удивило, так это то, что вчерашний бандит говорил вполне себе чисто, без мата каждое второе слово, без жаргонизмов и прочей ерунды, чем так славится его контингент. Либо я ошибся на его счёт и парень не состоял в банде, либо давно покинул её, либо… достаточно умён, чтобы понимать, как себя вести. Даже не знаю, что лучше. — В крайнем случае нам придётся, скажем так, действовать во благо самих себя. Если у кого-то будет иметься большой запас, то что мешает нам попросить поделиться? И согласись, когда просить будет не один, а пятеро, да причём здоровых и с оружием, то к просьбе — невольно — прислушаются сильнее? — Сыграть в Робина Гуда? — хмыкаю на это предложение. — Чтобы выжить, нужно отнимать, с этим я согласен, но… — приподнимаю палец, — не находишь, что для этого рановато? Даже неделя не прошла с момента распространения вируса, а ты уже планируешь откровенный криминал. — Звучит очень страшно, не так ли? — его глаза блеснули весельем. — Но мы оба понимаем, что мораль была сожрана инфицированными, так что остаётся действовать так, будто её никогда и не было. — Предположим, — задумчиво говорю я. — Не вижу особой проблемы, тем более что умереть от голода вряд ли кому-то будет грозить. — Именно, — довольно кивает Диего. — Таким образом можно быстро набрать сил поболее, чем у Хэнка, а потом спокойно подвинуть его со своей точки. — Хочешь начать войну? — А вот от этого я бы держался подальше. — Хороший вопрос, — он достал сигарету, — закурю? — Даже вежливо спросил разрешения! — Только не дыми в лицо, — махнул рукой. — Без проблем. — Зажигалка чиркнула и создала маленький огонёк. Молодой мексиканец затянулся и на его лице появилась улыбка. — Нет ничего лучше первой с утра сигаретки! Приходится экономить, — сплюнул он в костёр. — Никакой войны я затевать не собираюсь, но если бородатому уроду снесут башку, буду очень рад. Заложив ногу на ногу, он выдыхает дымное облако и спокойно продолжает: — Я не набираю всех подряд и не заготавливаю «мясо». Мне нужны нормальные, умеющие думать люди, по возможности способные помочь при столкновении с проблемой. Не прячущие голову в песок, не зовущие мамочку и не пачкающие штаны при виде инфицированного. Ваша группа отлично подходит под все параметры. Наверное, даже, — парень коротко оглянулся, стряхивая пепел, — убивали их? Заражённых. — Было, — не стал я скрывать. — И, скажу тебе, непростое это дело. Он облизнул губы, ещё раз покосившись по сторонам. — Эйден, — впервые называет меня по имени. — Мне правда нужны такие, как вы. Я ведь сразу понял, ещё в автобусе, что у тебя группа подобралась серьёзная, собранная… А потом то, как ты дал тот отпор «Бороде», — Диего хохотнул. — Как же старик вышел из себя! В общем, ты согласен на предложение? — Лидер — ты? — вопрос важный, ибо мало ли как ситуация сложиться может. — Верно, — дёрнул он уголком рта. — С этим есть проблемы? — Нет, — качаю головой, — сколько человек в твоей группе? И когда вы вообще успели объединиться? Вместе же ехали в автобусе, и там ты был один. — Встретил кое-каких знакомых, — неопределённо ответил Диего. — Кое-кому помог я, кое-кто помог мне… Вот компания и набралась. Сейчас у нас пять человек. — Так нас даже больше, — почёсываю висок. — Может, тогда вы к нам? Ловлю откровенно испуганный взгляд Майкла. Кажется, он вообще не ожидал настолько серьёзного разговора. Вот же трус черножопый! — Наглости тебе не занимать! — рассмеялся метис. — Наверное, я неправильно выразился. Пятеро — это основной силовой костяк группы. При нужде его можно увеличить. И ещё почти полтора десятка сугубо мирных, но разве их считают в такой ситуации? — Нет, — соглашаюсь с ним. — Но мне кое-что важно. Я хочу, чтобы те люди, которых я веду, ощущали себя хоть в какой-то безопасности. Ты можешь это обеспечить? Какие вообще у вас правила по отношению к собственным членам? Диего оглянулся на своих людей, которые заняли место немного позади него. — Безопасность заключается в том, что кто-то из вооружённых парней постоянно находится среди мирных, — произносит он. — А вот по правилам не совсем понял. Ты имеешь в виду распределение еды или нечто подобное? — мексиканец хмурится. — Так пока нечего делить, ни у кого ничего нет. Какие-то вещи, одежда… то, что влезло в сумку при переносе. Так что просто помогаем друг другу выжить. — И готовитесь экспроприировать чужую собственность, — многозначительно гляжу на него. — Робины Гуды же, — шутливо сделал он бойскаутское приветствие. — Какой ты добрый. Вот только слишком заметный, — провожу пальцем по углу своего глаза, намекая на его татуировку. — Это ведь за убийство. Расколется или нет? — По глупости, — отмахнулся он, а потом улыбнулся. — Разве прошлое имеет значение? — не раскололся. — Лишь объединившись, мы сможем продавить собственное мнение как в этом лагере, так и за его пределами. Сможем не просто выживать, а вполне себе неплохо существовать. Твоя девчонка голодать не будет. Ты ведь хочешь этого, верно? — Наши взгляды столкнулись, но не в качестве дуэли или какого-то противостояния, а так… мимолётно. — А в дальнейшем… можно и самим власть взять. Нужно только раздобыть достаточно оружия и решить вопрос с военными. «Не вытянешь ты их, Диего… Там тоже не дураки сидят. Впрочем, первое время мы действительно сможем друг другу помочь». — И в качестве кого мы окажемся среди твоих ребят? — выгибаю бровь. — Есть предложения? — странный разговор в виде вопроса на вопрос. Мы слишком осторожничаем и мало доверяем друг другу. И ладно я, ведь мой собеседник представляет из себя, мягко говоря, подозрительную личность. Но почему он?.. Опасается из-за того конфликта с Хэнком? Или видел меня перед посадкой на автобус? — Я бы хотел быть из тех, кто имеет право высказать свою точку зрения, — обтекаемо отвечаю ему. — И мои люди будут оставаться моими людьми. То есть ты не будешь направлять их куда-то без моего одобрения. — Да пожалуйста, — Диего пожал плечами. — Мне главное, чтобы группа укреплялась и тем самым становилась сильнее и безопаснее. «Темнишь. Но опять-таки пока что плевать. Нужно просто выжить и выбраться из этого чудесного места. В планах у меня всё ещё идёт поездка за город». — Собственно, у нас ведь всё равно нет выбора, — улыбаюсь ему. Краем глаза замечаю, как Лэнс и Майкл переглянулись. — Почему? — даже Диего не понял сути моих слов. — Хэнк, — односложно отвечаю им всем. — Мы уже нарвались на открытый с ним конфликт. Теперь желательно продемонстрировать наше объединение, а не разлад. — Во-от! — приподнимает он палец. — Верно мыслишь. По одному этот ублюдок сможет легко выкрутить нам руки. Но не объединению. — Хорошо, — протягиваю ему ладонь, которую он тут же пожимает. — И что ты видишь в первоочерёдном плане? Свергнуть «Бороду»? — Не совсем, — почёсывает он затылок, а потом заинтересованно смотрит на меня. — А у тебя есть идея на его счёт? Обсуждение всяких мелочей затянулось. Когда подошли остальные, Диего посмотрел на девушек, поцокал языком, успокоил, что у них и собственных девиц хватает, но «Увиденная картина мне нравится!» После чего, не откладывая в долгий ящик, мы собрали вещи, палатки и отправились следом, перейдя на новое место. Располагался метис со своими людьми у забора, что мне не очень понравилось, но, с другой стороны, какая разница, откуда прорвутся зомби? Стена, окружающая госпиталь, была кирпичной, достаточно высокой и крепкой, а на вершине имела заострённые железные шипы. Шанс, что зомби с ходу сумеют преодолеть такое препятствие, был крайне мал. Впрочем, как и у нас. Тем более с учётом регулярных патрулей военных вдоль всего периметра. — Удивительно, — качнула головой Наоми, которая шла рядом со мной, — ты посмотри на эту девочку. — Инвалид-колясочник, — едва уловимо хмурю брови. — Как она вообще умудрилась выжить? — Наверное, её затащили в машину, а потом и в автобус, — пожала моя девушка плечами. — Но знаешь, её вид и наличие подобных людей среди группы этого Диего сразу добавляет ему пару очков. Похоже, своих он действительно не бросает. Если это не хитрый ход, рассчитанный специально на подобные эмоции. Или пока что эта девочка доставляет не так много проблем. В любом случае делать хитрому мексиканцу послабление чисто из-за этого я точно не буду.

***

— Вот и всё, — довольно произнёс Эндрю, снимая брекеты. — Тебе, Лори, очень повезло, что я взял с собой инструменты, хотя, видит бог, думал, что совершил редкостную глупость. — Спасибо вам! — едва не заплакала русоволосая девушка, повиснув у него на шее. — Ну-ну, — похлопал дантист её по спине. — Не стоит благодарности, право, это мелочи. Жаль только, что они тебе прикус полностью не исправили… Лори счастливо засмеялась. — Доктор, это же такая ерунда, в текущих-то обстоятельствах! А вот правильно снять эти штуки со своей челюсти и зубов без вашей помощи было бы поистине трудно! — Не будем о плохом, — улыбается Эндрю, на что девушка ещё раз благодарит его и уходит, напоследок улыбнувшись мне и стоящему рядом высокому парню. Хотя кого я обманываю? Высокий — это я, Крейг или Майкл. А Вилер — натуральный великан, даже выше двух метров. — Что, Томас, закончили? — ткнул его локтем. — Тогда пошли, Диего уже ждёт. — Сейчас, — буркнул он, подходя к дантисту. — Это… спасибо вам, в общем, вот, — парень положил ему на стол коробку печенья. В наших реалиях — вполне себе приличный подарок! — О, не стоило, — растерянно произнёс стоматолог, — но… мне приятно. — Вот и хорошо, — немного нахмурился здоровяк. Он откровенно не блистал умом, если не сказать больше, но был достаточно сильным, чтобы заработать себе место среди ребят Диего Росалеса. — Если чего надо будет — ты это, говори, в общем. — Конечно. — Доктор, очевидно так же, как и я, понял суть стоящего перед ним человека. — Непременно скажу. Ещё раз кивнув, Томас посмотрел на меня. — Пошли, — коротко бросил он, на что я степенно кивнул и вышел из-за навеса, который мы ранее собственноручно и сделали. Да уж, пошёл третий день жизни в лагере и второй в новой группе. Кое-какие связи были налажены, хотя, честно сказать, в рот я ебал такие изменения. Если бы не пара откровенных разговоров с Диего, то уже давно использовал бы огнестрел и свою способность, дабы вывести ребят из этого «убежища» и попросту свалить куда подальше. — Эйд! — услышал я голос Наоми, отчего махнул рукой Тому. — Пару минут, — говорю в его сторону, на что великан молча кивнул. — Я слышала, вы хотите сходить к тем новеньким, о которых столько слухов — Веллсонам, — негромко произносит она, подходя ближе. — Если будет возможность, возьми что-нибудь для Дженни? — Лекарства? — приподнимаю бровь. Речь шла о той самой девочке на коляске. Худенькая пятнадцатилетняя школьница на самом деле могла ходить, просто… это доставляло ей достаточно серьёзный дискомфорт и боль. Врождённые повреждения периферических нервов на ногах. Её родители погибли во время начала эпидемии, когда попытались обнести магазин, где оба и сложили головы. Девочку смог вытащить проезжающий мимо отряд солдат. Угу, в то время они ещё вытаскивали выживших из машин и квартир. Потом перестали, ибо слишком большие потери несли при этом. Но вот Грин повезло. Вытащили вместе с креслом-каталкой и привезли в лагерь. Тут девочка и крутилась, перебиваясь как могла, ибо условия жизни были слишком жёсткими даже для нормальных, здоровых людей, что уж говорить о таких, как она? А потом подъехали мы. Диего помог ей, а после за полноценную опеку взялась Наоми. — Верно, — кивает девушка, — я составила список, со слов Дженни. У неё по ночам часто бывают судороги, так что подобное может снимать боль… — Хм, — осматриваю список. — Если что-то будет, то заберём. — Спасибо, — целует она меня. — И резинки, они кончаются… — Значит, будем аккуратными, — подхватываю её за талию и прижимаю к себе, — в конце концов, рано или поздно это должно было случиться. — Я слишком молода, чтобы становиться матерью! — смеётся она, ударяя меня по рукам. — Я про то, что резинки кончатся, а не о ребёнке, — ухмыляюсь в ответ. — Заводить его в такой обстановке будет, мягко говоря, плохой идеей. — Тут ты прав, — вздыхает она и поправляет волосы. — Поищи лекарства, ладно? — Конечно. — Киваю ей и возвращаюсь к Томасу. — Нормально? — глухо спрашивает он. — Даже отлично, — открыто улыбаюсь, — Наоми попросила поискать лекарства для Дженни. — Дженни заболела? — хмурится здоровяк. Юная Грин стала эдаким талисманом нашей мини-общины. Она была лёгкой в общении и старалась хоть чем-то помогать. Да и не привлекала к своей проблеме повышенного внимания. И это подкупало. Люди старались помочь, чувствуя, что сами могут больше, чем девочка. — Нет, но есть препараты, которые ей помогут. — Тогда нужно постараться и обнести этих Веллсонов по полной, — кивает мой собеседник, ударяя кулаком по раскрытой ладони. Негромко хмыкаю и выхожу за негласные пределы нашего лагеря, стоявшего в стороне от основного, моментально находя Диего. — Эйд, — улыбнулся тот, стоявший вместе с Крисом, Рональдом, Стивом и Джейкобом. Также было и двое моих: Крейг и Лэнс. Сейчас подошли мы с Томасом. Компания получилась весьма серьёзной, большой и опасной. Девять человек, все спортивные и сильные, да и оружие в руках. Впрочем, в рейдеры таких и набирают. Я и сам бы поступил аналогично. — Всё нормально прошло? — Лучше не бывает, — хмыкаю я. — Теперь сестрёнка Томми может не опасаться за свою ослепительную улыбку. Том довольно кивнул, а Диего негромко хохотнул. — Тогда пойдём, — смуглый мексиканец поправил длинный нож за поясом, после чего коротко оглянулся. — Как вы уже знаете, птички нашептали, что у прибывших вчера новичков, Веллсонов, оказался припрятан целый чемодан разной снеди. Присоединяться к нам они отказались, а потому нужно нанести им визит. — Это не те ли, у кого сын астматик? — уточняет Лэнс. — Угу, — индифферентно подтверждает Диего, — его ингалятор мы брать не будем. На хер не сдался. А вот в чемодане, как я слышал, есть консервы и крупы. По слухам, они обнесли какой-то магазин по пути. — Везунчики, — пробурчал Крис. — Кто бы говорил про везение, — едва уловимо растянул я губы в улыбке, — сегодня твоя очередь на «душ». «Душем» здесь называли возможность хоть как-то поддерживать тело в чистоте. Для этого набранную воду сливали в большой таз, грели на костре и мылись в специально огороженной зоне. Для получения подобной индульгенции пришлось едва ли не начать войну с Хэнком, но всё прошло успешно. Бородатый «гном» пошёл навстречу, не желая доводить до бойни и позволяя набирать на порядок больше воды, даже вне очереди. Ещё и под стирку подобное приспособили, ибо иначе люди уже за несколько дней превращались в неухоженных бомжей. Вот до чего правительство довело честных граждан! Хе-хе… Не, резон военных тоже прост и понятен: не объединять своих людей, врачей и гражданских. Просто, чётко и понятно. Молодцы, от зомби людей прикрыли, а вот удобства… ну, это уже не первоочередное, верно? Вот и приходится обходиться сугубо своими силами. Благо что наша группа стала достаточно сильной, чтобы «Борода» всерьёз запереживал за свою задницу, так что на открытый проход мы, хоть и со скрипом, смогли договориться. Правда, доступ к воде по-прежнему сохраняется лишь у избранных: нас, самого Хэнка и кое-каких других крупных объединений. Простые граждане не котируются и идут по остаточному принципу. Но даже так я был рад. «Мирная часть» группы Диего начала приводить в порядок одежду и палатки, а вчера, когда была моя очередь на «душ», впервые со времён «Ла Куэнта» смог уединиться со своей азиаткой. И плевать, что слышимость у тканевых палаток была такая, что наутро половина встреченных людей ехидно ухмылялась, а остальная — гневно покрикивала, что мы мешали им спать половину ночи. Плевать на них. Это было нужно и мне, и Наоми. Между прочим, многие девушки после этой ночи смотрели на меня так… завлекающе! Эх, где там Арлин и её обещание о неделе весёлой жизни, когда мы доберёмся до её поместья? На мои слова Крис пожал плечами. — Я бы предпочёл лучше пожрать. Всё равно девки нет. «С таким отношением её и не будет», — подумал я, но не стал комментировать его слова. Не я один, впрочем. — Кстати, Диего, — привлёк внимание парня. — Наоми попросила по возможности взять лекарства для Дженни. — Проблемы? — тут же напрягся Росалес. — Нет, — качаю головой. — Для жизни не опасно, но… девочка нездорова, сам понимаешь. Требуется уход, массаж, лекарства… Если мы принесём что-то из этого списка, — передаю ему бумажку, — это очень ей поможет. — Я вообще-то не мастак в медицине, — пробежал он глазами по бумажке. — Просто заберём у Веллсонов всё. Так или иначе, пригодится. Как говорится, лучше у нас, чем у них. Или скорее у группы «Бороды», когда до этого тормоза дойдут слухи. — Только без ингалятора, — улыбнулся я, забирая бумажку обратно. — Без него, — хохотнул он. — Любые таблетки — хоть для Дженни, хоть от головы, хоть от жопы — сейчас на вес золота. Так что не будет лишним немного потрясти нашего зажиточного соседа. — Робины Гуды, да? — невесело бросаю я. — Именно, Эйд, именно. — Росалес и сам вздохнул, но тут же тряхнул головой, возвращая на лицо улыбку. Путь не занял много времени — буквально пятнадцать минут петляний через палаточный лагерь, который был прилично так расширен за прошедшее время, — и мы добрались до намеченной цели. — Тук-тут, Билл, — оскалился Диего, открывая вход в палатку, но находя там лишь испуганно смотрящую женщину. — А где дружище Билли? — уточняет Росалес, находя взглядом ещё и худого паренька, но более никого. — Он у Са… кхм… по делам отошёл, — ответила женщина. — Жаль, — притворно вздохнул Росалес, потирая подбородок, — ну да какая, в принципе, разница? — слова были произнесены буквально в воздух. — Мы, собственно, чего подошли-то, — Диего паскудно улыбнулся. — Билли обещал передать немного провианта, дабы честные труженики, приглядывающие за миром и спокойствием в лагере, — указывает рукой на себя, — то есть мы, если кто-то ещё не понял, продолжали и дальше нести свою тяжкую службу. — Я-я… не понимаю, — заикаясь произнесла миссис Веллсон, качая головой. — Всё ты поняла, — наш татуированный предводитель скрестил руки на груди. — Жрачку гони. А лучше покинь-ка палатку, мои ребята сами возьмут нужное. И не бойся, ингалятор твоего защитника нам не понадобится. Но вот обычные лекарства мы тоже позаимствуем. — Но это наше! — громко выкрикнула она. — Вы не можете! Это наше! Это!.. Росалес хватает её за подбородок, сильно сжимая пальцы на щеках, отчего рот женщины округляется, а обе руки хватают его за запястья. — Тш-ш! — произнёс он, наклоняя своё лицо вплотную к её. — Рон, проконтролируй, чтобы не мешалась под ногами. Стив, — он кивнул второму помощнику на забившегося в уголок паренька, — на тебе этот увалень. Только не придави ненароком. Двое мужчин быстро ухватили свои сопротивляющиеся цели, выволакивая из палатки и прижимая к земле. Я огляделся, знаком показывая Крейгу, чтобы осматривал периметр. Люди, проходящие мимо, не задерживались у палатки. Едва завидев нас да ещё и поняв суть происходящего, все быстро вспоминали о неотложных делах, обходя место по дальнему кругу. Но на самотёк дело оставлять нельзя. Из палатки раздались звуки грубого обыска и мата, я же оглядел территорию, и кое-что моментально привлекло моё внимание. — Лэнс, — зову я ещё одного своего человека. — Посмотри, что это вон там, — киваю на лопату и вскопанный кусок земли рядом с палаткой. — Э-э, босс, — поморщился Чапман, — да лень кому-то ночью было до сортиров бегать, вот и опорожнился прямо на месте. Закопали землёй, вот и всё. — Не похоже. — Туалетные ямы мне были хорошо знакомы по прошлому миру, во время переходов армий, а потому я сразу определил, что тут нечто иное. Нет, может, Лэнс и прав, но интуиция подсказывает: всё не так просто, как кажется. — Если я раскопаю кучу вонючего говна, — бурчит парень, хватая лопату, — то отожму у тебя тот шоколадный батончик «Лиона». — Замётано, — улыбаюсь ему. — Как раз хотел кому-то его передарить. Всё же нужно следить за зубами. А в текущей обстановке даже дантист Рамос вряд ли сможет заделать дырку в зубе или тем более заменить его. — Вот умеешь ты, Эйд, всё желание отбить! — сплюнул Чапман. — Я же теперь сам этот батончик расхотел! — Выменяешь себе чего поинтереснее на него, — усмехнулся я. — Может, симпатию красивой дамы? Они во все времена были падки на сладенькое. — Ага, вспомни ещё слова Тима! — засмеялся Лэнс. — Как он «соблазнял» Констанцию, Хэйзел и Арлин, тогда, в торговом центре, ещё до всего процесса. Я не удержался и одним вечером поведал своему первому помощнику о словах Стюарт — а именно о том, как их пытался закадрить наш Тим. Чапман долго хохотал, а потом поинтересовался у самого Левиса, на что тот поведал уже иную историю: «Напористость и обаяние, друзья мои! Да я едва подошёл, а они уже чуть ли не потекли…» Как же мы тогда ржали! Но хоть немного повеселились, ибо следующего случая, боюсь, ждать придётся долго. — Хотя знаешь, друг мой, — задумчиво осматриваю я раскопанную землю, — похоже, батончик останется у меня. — Вот же… — отбросил Лэнс лопату. — Мужики! — прикрикнул он. — Клад нашёл! Первым из разграбленной палатки выскочил Диего, сжимающий пачку таблеток в руках. Осознав случившееся, тут же восторженно улыбнулся. — Эйден, да у тебя чутьё на тайники! — Передав мне целую стопку всевозможных лекарств, которые я быстро прибрал в сумку, Росалес смахнул землю с чемодана и под завывания миссис Веллсон открыл его, обнаружив целые ряды вяленого мяса долгого хранения, копчёных колбас, консервов и банок. — Почему это ты сразу подумал про Эйда? — вздохнул Чапман. — Может, это я сам отыскал? — А ты сам отыскал? — хихикнул наш предводитель. На это Лэнс лишь почесал затылок. — Что тут происходит?! — О, а вот и хозяин объявился. — Билли! — приподнялся Диего, — мы так долго тебя ждали, что твоя любезная жёнушка предложила отведать её стряпни. Составишь компанию? — Ублюдок! Я доложу военным! Полковнику Фостеру!.. — аж задрожал он от злости. — Будто ему есть до нас хоть какое-то дело, — отмахнулся метис. — Хотя знаешь, если расскажешь, насколько ты важная шишка — то, может, мы и передумаем. Ну-ка, Билли, поведай, почему нам стоит всё вернуть и извиниться? Не люблю такую манеру поведения, но Росалес вообще достаточно странный человек. Противоречивый. То есть ему нравится издеваться над людьми — как, например, сейчас, с этой семейкой. Но при этом он многим помогает. Почти всей нашей группе, например. Той же Дженни Грин, которая ездит на инвалидном кресле и без его помощи, скорее всего, попросту не дожила бы до сегодняшнего дня. Это потом мы перехватили ответственность, ибо Наоми просто не смогла пройти мимо, а вот изначально вся история закрутилась лишь благодаря Диего. Или взять ту же сестру идиота Томаса, ради которой Росалес смог отыскать среди новоприбывших дантиста и уговорить его присоединиться к нашей группе, организовав нечто вроде его собственной приёмной. Вообще все, кто присоединился к мексиканцу, пока что ни в чём не нуждаются. У нас постоянная слежка за окрестностями, контроль собственной территории, договорённости с Хэнком и всегда приличный объём еды и воды. Последней даже хватает на «душ» и стирку! Лично мне кажется, что Диего был кем-то из верхушки банды, достаточно умный и хитрый, чтобы научиться управлять людьми, видеть потенциал и применять жёсткие решения. Может, торговал наркотой, может, ещё чем-то, ибо опыт откуда-то должен был взяться. А татуировка слезы под глазом и характерное поведение говорит о том, что он уже бывал за решёткой. Возможно, даже неоднократно. Плюсом к этой теории идёт и поведение татуированного Рональда Кэмблтона, который, несмотря на то, что старше, без всяких проблем подчинялся приказам мексиканца. А Рон точно сидел, сам об этом рассказывал и не делал тайны… И тем не менее, несмотря ни на что, на текущий момент такой человек, как Диего Росалес, к моему бесконечному удивлению, показал себя как достаточно грамотный управленец. При этом мы действуем как рейдеры, захватывая чужое, чтобы обеспечить себя. Как сказал Майкл — поступаем, словно армия США. Крейг на это долго смеялся, но… так и есть. Пока наши «внешние войска», представляющие собой настоящих военных, сражаются на улицах — в нашем «Убежище» царит жёсткая кастовая система. Есть «город богов» — клиника, куда никому из черни, то есть нас, доступа нет и где просиживают врачи с военными. И есть условная «выгребная яма» — наш палаточный лагерь, на который плевать бы все они хотели. Здесь уже сформировались свои законы, свои лидеры, своя жизнь… Странно, что до сих пор не было убийств. Но уверен — до этого тоже дойдёт. Случаи воровства, избиений, грабежей, насилия и всего остального уже имеют место. Люди умудряются превратить каждый участок земли, на котором заселяются, в подобие какого-то феодального строя. Сильные гнобят слабых и на этом возвышаются ещё больше. Словно здоровые, могучие страны, которые выкачивают ресурсы из маленьких и неразвитых; словно хулиганы, которые отжимают в школе мелочь у ботаников. Вот и мы сейчас занимаемся чем-то похожим. Забираем чужое, чтобы жить самим. В чём-то откровенно поганая система, но какой мир — такая и система. Если бы военные лучше заботились о выживших, если бы людям вдоволь давали еды и воды, запустили в госпиталь… Хах, они всё равно продолжали бы вести себя так же! Оставаться недовольными! Ну да не суть. Человечество не изменить. А я уже говорил, что предпочту накормить свою девушку и поесть самому, чем отдавать последний кусок незнакомым людям? Они мне никто — а раз так, то почему я должен их жалеть? В мире апокалипсиса выживет сильнейший, а остальные погибнут. И я должен изо всех сил, зубами, хвататься за возможность выжить. Отнимать у других и обеспечивать самого себя и моих ребят. Пока что эта система работает. Нравится или не нравится — это уже вопрос десятый. Благодаря решению присоединиться к Диего мои люди живы, сыты и чисты. Большего, в текущих условиях, требовать было бы кощунством. Но даже так я бы всё равно надолго здесь не остался. Однако, как уже упоминалось ранее, Росалес полностью разделял мой план, чтобы покинуть сие чудесное место. Благодаря Веллсонам, кажется, у нас будет пища на первое время. Значит, план уже на стадии исполнения, осталось немного… Билл получил удар в живот, растянувшись на земле и выворачивая на неё содержимое собственного желудка. — Здесь мы закончили, — сплюнул на него Диего. — Сваливаем. Молча кивнув, направляюсь следом. Ещё один день новой счастливой жизни близится к завершению.