Музыка красной нити

      Девушка шла, испуская вокруг себя ауру злости и неудовлетворенности. Даже любимые мелодии не позволяли расслабиться и уловить ту тонкую грань спокойствия. Обида поглотила с головой, в конце концов, она за весь этот долгий день ожидала увидеть не его быстро удаляющуюся спину, а, по крайне мере, поговорить до самого выхода из здания учреждения. И всё же внутреннее расстройство отступало на второй план, стоило Сакуре вновь перезапустить в своих мыслях минувшую ситуацию.       «Господи! Ну пробежалась бы на танкетке, не упала бы! Но нет же, Харуно! Твоя гордость и самоуверенность оставит тебя в одиночестве! Все перемены отдыхать, представляя встречу, разговоры… Всеми ночами представлять его руки на талии, его теплое дыхание на коже. Представлять мягкость его волос. Игриво взъерошивать их кверху… Как же мне хочется быть рядом с тобой!» — чувствуя, как что-то влажное образовывается на глазах, чувствуя, как какие-то странные, не прошеные слезы очерчивают тонкую линию из соли. — Даже дождя нет, — горько ухмыльнулась Сакура, тихо шепча эти слова, наблюдая сквозь пелену слез за силуэтами будущих медиков.       Небо темнеет, а капли дождя не спешат радовать девушку. По щекам ровными струйками бежит личный дождь, а всхлипы, не заставившие себя долго ждать, служили личным громом. Неприятная боль скопилась в хрупком теле. Странная усталость, нелепое смятение, жгучая боль, мёртвое, почти серое окружение, простая мрачность придавала еще более страшный кошмар. Она медленными шагами идет к знакомому дому, зная, что придет и обрушит целый ливень и самый сильный и пугающий гром её всхлипов на подушку.       Грусть. Боль. Страдание. Обида. Обреченность. Ненужность. Одиночество. Печаль. Тоска. Страх. Вот-вот, и все то, что так усиленно держит её плоть, покинет тело. Начнется новая обездвиженность, новый крик души, который, словно ультразвук или звучание трущегося друг о друга пенопласта, будет разноситься эхом по комнате. А хрупкое тело будут раздирать и разрывать на части оголодавшие демоны Ада, наслаждавшиеся непорочной едой. — Саске? — тихо шепчет Сакура, разглядевшая пред собой знакомый, такой любимый силуэт.       Он что-то говорит ей. Смотрит взволнованным, таким необычно испуганным взглядом на девушку. Его губы что-то шепчут, а она, окутанная в мир музыки, лишь смотрит на него, редко хлопая мокрыми, но такими длинными ресницами, поджимая губы. Его руки быстро прижали Сакуру к себе, заставив создателей её мира (наушники) выпасть из ушей. Длинные, аккуратные и теплые пальцы нежно касаются её покрасневших щек. Большие пальцы осторожно убрали дорожки слёз. А черные, словно агаты, глаза, с некой заботой смотрят в удивленные, зеленые. Он выдохнул. Ухмыльнулся и поцеловал новую знакомую, аккуратно притягивая её лицо к себе, а сам наклонился, дабы создать приятный поцелуй. Он неожиданно быстро проник своим влажным, несколько горячим языком к Сакуре, медленно проводя им по нёбу. Его пальцы медленно гладят покрасневшие щёки девушки, а язык все так же исследует новую территорию, касаясь кончиком острых зубов. Саске намеренно задевает внутреннюю сторону щек, заставляя вздрагивать удивленную девушку, которая всё не отвечает на его поцелуй. Сакура не шевелится. Не закрывает глаза. Ей приятно целоваться с ним. Ей так нравится чувствовать его руки на себе. Ей нравится чувствовать приятную щекотку, знать, что он с некой охотой целует её, не намеревается отстраниться… «Целует?» — словно обожженная о языки горячего пламени, вскрикнула совесть, заставив раскрыть Сакуру ещё сильнее глаза, подарив новую порцию удивления. — Ты что себе позволяешь? — резко толкнула Саске Сакура, а затем с силой ударила его по щеке. — Не издевайся надо мной! — зло зашипела девушка, завидев перед собой озадаченный и ничего не понимающий взгляд Учихи, который рефлекторно коснулся правой щеки. — Я тебе не очередная пиявка, готовая высосать из тебя все соки! — сверкнув, словно зёленым пламенем своих глаз, девушка зло прорычала, нахмурив тонкие брови. — Не подходи ко мне! И надо же было влюбиться в такого, как ты? — недоуменно спросила его Сакура, после чего обошла Саске и быстрым шагом пошла домой, не оборачиваясь. — Я верю тебе, Саске, что она твоя настоящая девушка. Даже не боится тебя. Наконец-то ты за ум взялся, — больно стукнув брата указательным пальцем о лоб, произнес черновласый мужчина. — Итачи, — мотнул головой Саске. — Я не ожидал тебя увидеть здесь, — убрав руку брата, произнес Саске, посматривая на силуэт девушки, уходящей от них все дальше и дальше. — Я ведь сказал, что приеду неожиданно, — напомнил старший Учиха, улыбнувшись. — Передай своей девушке, что у неё была прекрасная речь насчет тебя. Даже я так точно не могу дать описание тебе, — добавил он. — А теперь беги, извиняйся. Скажу отцу, чтобы не волновался насчет твоих похождений, — произнес брюнет, развернувшись и направившись к машине, чувствуя, как его длинных хвост развевается на ветру. — Ты бы все равно прикрыл меня, — ухмыльнулся Саске. «И разные мы не только полосками на лице, а еще и характером!» — мысленно добавил парень, побежав за девушкой.       Новость в сообществе института давно красуется на стене группы. И комментарии не заставят себя долго ждать. Вот только Саске, повиновавшись брату, стремительно нагоняет девушку, не ощущая, как дождь уже начинает набирать силу, а грозовые тучи вот-вот издадут страшный гогот. Сакура ушла далеко от территории института, но не заметить розовые волосы среди почти полупустой улицы тяжело, почти невозможно. Она не прячет свой необыкновенный цвет. Наоборот, она показывает всем свою яркость. Создается чувство её борьбы с этим миром. Сакура не нуждается в такой серости и скуке, а вот окружение ждёт своего спасителя, который разгонит какие-то мрачные и прискорбные мысли. Все ждут человека, который изменит их, все ждут родственную душу, все ждут счастье, которое будет бесконечным. Оно каждый раз разное и у каждого оно индивидуально, у каждого оно свое, неповторимое.       Саске бежит. Выложенная камнем дорога уже мокрая. А он все бежит, видя, что Сакура через несколько секунд будет переходить дорогу, хоть и понимает, что не успевает, но не останавливается, то ли слушая совет брата, то ли чувствуя свою вину перед Сакурой. Учиха спешит. Дождь идёт, а гром еще молчит. Саске тяжело дышит. Сакура, не останавливаясь, ловко обходит машины и, словно заметив за собой преследователя, девушка побежала через дорогу, то и дело расталкивая пешеходов. Поддавшись такой странной гонке, Учиха с новой силой ускоряется, нагоняя девушку, спускающуюся по железной лестнице. — Харуно! Стой! — крикнул Саске, заметив, как Сакура не останавливаясь бежит возле реки, не взирая на свою не самую удобную обувь.       Она, чувствуя холодные капли на своей коже, волосах и одежде, не откликается и не достает зонт, а лишь старается ускориться в своей ходьбе. — Да стой же ты! Сакура! — с какой-то неповторимой злостью взревел Саске, делая последнее усилие, чтобы дотянуться до знакомой особы, поместившей его в список людей, которых её душа и сознание могут игнорировать и не обращать внимание на их существование. — Я понимаю, что ты у нас птичка вольная, но … — схватив Сакуру за тонкое запястье, заставив девушку громко вскрикнуть, начал возмущаться тяжело дышавший Саске.       Он тяжело выдохнул, а затем с некой силой развернул девушку к себе, ослабляя стальную хватку, принудив испуганную Харуно обратить на него внимание. — Саске? — снова удивленное лицо с отразившейся на нём неподдельным непониманием. — Так вот, почему ты меня не слышала… — тряхнул головой Учиха, чувствуя, как его волосы уже намокли от дождя.       Он медленно потянулся к лицу Сакуры, заставив девушку снова широко раскрыть глаза и приоткрыть пухлые губы. Её дыхание участилось, и это было видно по частым вдохам и выдохам. Её ресницы были неподвижны, а холодный дождь уже изрядно намочил длинные волосы, с которыми игриво забавлялся ледяной ветер. Руки Саске вытащили белые наушники, а на лице отобразилась легкая ухмылка. Его пальцы аккуратно прошлись по контуру лица и подбородку, заставив Сакуру зажмурить глаза от приятной щекотки. — Сакура, — сделав паузу, начал говорить Саске. — Ну вот зачем ты убежала? — спросил Учиха, пристально глядя в глаза девушки, а сам убрал руки в карманы черных джинсов. — А что я должна была сделать? — смутилась девушка, тряхнув головой, а её рука потянулась к сумке, в которой лежал зонт. — Ответь мне? Просто, понимаешь… — она сделала паузу, быстро раскрыв зонт, на котором были изображены осенние листья. — Ну, мы общались тремя фразами в чате, а в живую видим друг друга, словно в первый раз! — слегка повысила тон голоса пояснила Харуно.       Дождь превратился в ливень, ветер бил своими потоками кожу. Зонт, который держала девушка, стал предательски дергаться. Сакура, в которой кипела обида, злобно шипела, то и дело бурча себе что-то под нос, проклиная то, что именно сегодня постаралась выглядеть особенно красивой, необычной, а самое главное, дерзкой и стойкой. — Пошли туда! — схватив знакомую за запястье, Учиха, не дожидаясь ответа, повел её в сторону остановки, под которой можно было скрыться от ледяных капель. — А ну пусти! Мне до дома дойти быстрее будет! — возмущенно шипела девушка, стараясь освободить руку, но при этом не отпустить непослушный зонт. — Отцепись! — не унимаясь, уже кричала Сакура, заметив странную ухмылку на лице Саске, который и не стремился освободить её из своих пут.       Он быстрым шагом довел её до остановки, спокойно выслушивая ее возмущения, которые она то и дело кидала в его адрес. — Слушай, кобра. Если я тебя отпущу, то мне влетит по первое число? — ухмыльнулся Учиха, тряхнув мокрой головой, крепко держа Сакуру за правую руку. — Если ты меня отпустишь, то я тебе устрою такой полёт, что все обиды мира тебе покажутся крупинкой! — продолжая бороться за свою свободу, бунтовала пленница. — Тогда не отпущу, — не убирая с лица надменную улыбку, произнес брюнет, улыбнувшись своими черными глазами. — Узумаки предупреждал меня, что у тебя сильный удар, а пощечина, которую ты мне влепила, оказалась тем ещё доказательством! — добавил он, потирая свободной рукой лицо. — Надо было тебе с ноги дать, чтобы руки не распускал, хотя, в данном случае, губы! — сверкнув странным огоньком в глазах, парировала девушка, переставая вырываться.       Она нажала на кнопку зонта, который в мгновение сложился. — Знаешь, пусть рука у меня перехвачена, но вот огреть тебя зонтиком это не менее приятно! — зло прорычала девушка, без сомнения ударив Саске в плечо. — И за что? — отпустив, спросил он, но при этом даже не поморщился. — Ты тупой или только притворяешься? — недоуменно переспросила Сакура, вспомнив, как этой фразой поучала Наруто. — Все за то же! Чтоб тебя, Учиха, не глупи! — взревела девушка, оборонительно замахнувшись зонтом. — Да тебе только в театре играть, Харуно! — хлопнув в ладони, произнес Саске. — Итачи здесь нет, расслабься. Спасибо, что помогла заставить поверить его в правду, являющуюся ложью! Я никогда не мог обмануть брата, но сегодня это просто триумф! — ухмыльнулся он, завидев, что Сакура покраснела, в глазах появился блеск, а рука, готовившаяся атаковать парня, опустилась, после чего она громко хмыкнула, стараясь сдержать всхлип, рвавшийся наружу.       Услышав такую фразу, такую горькую правду от человека, которого любишь. Осмыслить в секунду всю горечь, которую несут такие слова, почувствовать, как вся та обида, накопившаяся ранее, превратилась в нож, пропитанный самым страшным ядом — муками. Нож, заточенный самым лучшим образом, нож, сделанный из самого прочного металла. А затем ощутить боль, которую причиняет этот предмет, слышать рвущиеся ткани в себе, почувствовать, как яд каким-то странным, раскаленным металлом, превратился в иглы, передвигающиеся по всем жилам, проходящим через израненное сердце. Как же ей неприятно слышать эту фразу. Вся её дерзость испарилась, все угрозы стали пустым звуком, а все чувства, накопившимся за этот день, непрерывным потоком выходят из тусклых, зелёных глаз, омывая кожу своей солью. Солью, проходящей по всем ранам её душевного состояния. Ей плохо. Она плачет, опустив голову, заставляя перевалиться свои волосы вперед. Она сдается. Не борется. Просто принимает правду. В душе нет ни намека на счастье. Ей приятно быть нужной для этого человека, но знать, что к ней у него нет никаких чувств, понимать, что она ему даже не друг, а какая-то знакомая с университета, которую он может использовать для своего обмана, не радовала её, а лишь причиняла новые раны, пропуская в кровь очередные иглы, пропитанные чем-то ядовитым и отравленным. — Вот не знаю, радоваться мне или грустить, Саске… — хмыкнула девушка, медленно приподняв густые ресницы. — Мне было приятно познакомиться. И… — она замялась, издав тяжелый выдох и сделав прерывистый вдох носом, произнесла Сакура. — И я наконец-то могу сказать тебе «до свидания»! — сделав измученную улыбку, прошептала девушка, медленным шагом уходя с остановки, зная и чувствуя, что Учиха больше не идет за ей. Не бежит и не извиняется. — Хотя, знаешь, — она тихо прошептала это себе под нос. — Учиха, — громко позвала она его, фальшиво улыбнувшись. — Я не злюсь на тебя! — громко крикнула Харуно, скрываясь за пеленой холодного дождя, надеясь, что он ее услышал.       Теперь дождь может забирать её слезы себе. Она не против. Даже в большей степени «за». Не понимая того, как она дошла до дома, Сакура медленным шагом прошла в знакомую квартиру. Её тело бил страшный озноб и трясло. Она замерзла. Ветер и дождь. Стихии объединились, заставив почувствовать Сакуру свою мощь. Они заставили признать её, что двое — лучше одного. Они властвовали над хрупким телом, принося физическую боль и изнурял холодом снаружи, а одиночество — изнутри. Все раны кровоточат так, что никто этого не видит, а чувствует лишь хранительница данного тела. Сакура любит Саске и не понимает, когда прошла черту влюбленности. Как она хотела быть рядом, а, получив, расстроилась. Умерла теплая надежда, а вслед и нежность. Погиб внутренний мир. Завял. Окрасился в презренные серые тона. Осталась лишь темнота и оболочка прежней доброй и улыбающейся девушки, а самое главное — любовь к такому самоуверенному и хитрому парню. — Да здравствуй, золотая осень! Я так ждала тебя, температура тридцать семь и восемь! — громко, но так горько произнесла Сакура, сняв на ходу свою обувь. Она, не раздеваясь, уселась на пол, чувствуя, как капли ледяного дождя скатываются по телу. — Быть может, нужно закрыть окно? — спокойным, тихим, тусклым и безжизненным голосом спросила она саму себя.       По комнате гуляет прохладный ветерок, сдувая листочки со стола. Она медленно встает и проделывает обыденную работу. Глаза закрыты. Только ощущение собственных действий. Раздался тихий звук захлопнувшейся рамы. Это щелчок странным образом повлиял на девушку. Она рухнула на пол, оперевшись лбом о диван. Крик. Громкий крик. Словно дикий вой раздался в комнате. Шумный, наполненный страшной боль. Это были её рыдания. Изломанная внутри, поэтому девушка не может казаться сильной, дерзкой и уверенной. Она обычная слабая Сакура, которая любит чертову романтику. Любит нежность. Мечтает о любви. Будущий эксперт по ядам отравилась любовью. Заразила себя! Сама себя убила! Громкие, ничем не сдержанные рыдания, звонким эхом раздаются в комнате. У нее сплошная истерика. Дикая. Опасная. Страшная. Хорошо, что завтра выходной. Она выспится. Все должно пройти. Должно. Обязательно.

***

      Утро. Яркое. Теплое.Такое красивое, такое манящее.       Сакура, проснувшаяся от того, что её лицо сковано маской невидимой соли, встала. Красные глаза, черные синяки под глазами. Головокружение. Озноб. Запутанные, до сих пор влажные волосы. Девушка ужаснулась, увидев себя в таком виде, но исправлять ничего не стала. Она просто умылась теплой водой, смыв с себя усталость и горечь минувшего дня. Сакура достала резинку и собрала волосы в запутанный хвост, оставив какие-то пряди не тронутыми. Девушка сбросила с себя всю одежду и, схватившись рукой за лоб, тяжело вздохнула. Она взяла какую-то старую, широкую, потрепанную, но такую любимую футболку, одела на свое обнаженное тело и привычно включила ноутбук, не намереваясь принимать какие-то лекарства. Сейчас душевная боль отнимала у нее куда больше сил, чем физическая. Все просто. Она, перепутав реальность и собственную сказку, сама поверила в то, что её любит Саске и сама же разрушила, попав и осознав настоящую реальность. Она понимает свою ошибку, но теперь не может мечтать. Боится чего-то. Харуно меняет свою жизнь, наполненную яркими красками, каждодневное существование, греясь тусклыми лучами одиночества. Сама создала — сама все разрушила, так сказать, сыграла в покер, не получив никакой выгоды, кроме горького опыта. Осталось только справиться с поражением. Голова раскалывается, да и всё, что может болеть болело. Яркость потухла, выцвела под солнцем, превратившись в жалкий оттенок былого света. Она изредка всхлипывает и шумно вдыхает воздух. Слез нет. Только тяжелое дыхание. Сакура попутно заходит в знакомый чат. Смотрит на свою искреннюю улыбку, а душа как-то непривычно встрепенулась. Оживилась. Пропустила луч надежды в порочную тьму. В комнате слышен стук пальцев о панель. Весточка шока: Страстный поцелуй за пределами университета. Горячая ссора прилюдно. Звонкая пощечина. Думаю, всем ясно то, про кого идет речь. Что же связывает нашу любимую мышку и нашего личного черного тигра? — Ну вот, теперь я серая масса среди всех, кто любит тебя, Саске… — горько усмехнулась Сакура, пролистывая комментарии, зная, что теперь она имеет «грязную» репутацию. А наша розовая кукла не лыком сшита. Решила переспать с Саске Учихой. Хороший выбор для того, чтобы лишится девственности — он очень опытен! — Анонимность спасла ваши шкуры, — почувствовав новый поток слез, произнесла Сакура, читая то, как большая женская половина спорят на данную тему.       Кто-то согласен, кто откровенно насмехается. Кто-то просто отправляет смайлы недоумения и смеха. Каждый воспринимает все по-своему. Никто не знает правды и продолжения. Никто. Никто ничего не знает. Плейлист. Эгоистичность. Сила. Власть. Узумаки. Статность. Высокомерность. Эгоизм. Желания. Вот, что связывает нас. Секс ни при чем. Если за поцелуй мне досталось немало, то что было бы, предложи ей я провести вечер у себя? Успокойтесь, развратницы. Саске Учиха. — Радоваться или грустить? — шмыгнула носом Сакура. — Узумаки… — странно протянула девушка, стараясь не смотреться в зеркало, лежавшее на столе. — Стоп! А кто из Узумаки? Карин или Наруто? — тряхнув головой, вслух задалась вопросом девушка, после чего схватилась за виски, почувствовав режущую и острую боль в голове. — Черт! Где таблетки? — держа ладонь возле лба, а рукой опираясь о стену, ворчала Харуно, стараясь устоять на ногах.       Пока она принимала лекарства, в комнате раздалась громкая мелодия мобильного телефона. Услышав знакомый мотив, а затем и поморщив носик, Сакура как можно быстрее направилась к источнику шума, зная, что чёрт по имени Карин будет трезвонить до тех пор, пока она не возьмет трубку. Громкость музыки нарастала, а затем и достигала висков девушки, причиняя неприятные ощущения, заставляя что-то пульсировать со страшной силой в голове. — А я могу и обидеться, знаешь ли! — послышался звонкий голос подруги. — Карин! Когда это наша тушка научилась подниматься так рано в выходные? — поинтересовалась Сакура, смотря на часы, показывающие без пятнадцати одиннадцать. — Я на тебя разозлилась. Знаешь, могла бы и не скрывать того, что встречаешься с многочленом третьей степени! Но то, что ты меня обманула, а я не заподозрила, то плюс безоговорочный! А вообще, будь добра, оправдайся! Иначе я удивлю тебя своей фантазией! — злобно засмеялась собеседница, не давая вставить Сакуре и нескольких фраз. — А ты, гуманоид марсианский, неужто думаешь, что меня может что-либо испугать? И вообще, Карин. Я не встречаюсь с Саске! — уверенно произнесла Сакура. — И я болею, вообще-то! — фыркнула Сакура, ложась на мягкие подушки, тяжело вздохнув. — Ну, так не интересно! Тебе хоть он нравится? Да, и как тебе поцелуй? И вообще! Почему я все узнала из соцсети, а не из первого источника? — продолжила возмущаться Узумаки. — Тебя это так волнует? — выдохнула Сакура. — С чего вдруг интересуешься? Но… — не давая подруге ответить, нежным голосом продолжила девушка. — Несмотря на всю комичность ситуации… — она закусила губу, улыбнувшись самой себе. — Я отвечу на все твои вопросы «Да». Он потрясающе целуется! — ухмыльнулась Харуно, договорив фразу. — Ну, тогда выздоравливай, Сакура, — послышался мягкий голос Саске в трубке, а сердце девушки пропустило один удар. — Не ругайся на Карин. Она хотела, как лучше, — добавил он, отключившись.       Телефон выпал из рук. Голова закружилась ещё сильнее. Без того горячее тело стало раскалённым, словно жидкая сталь в руках у кузнеца. — Он все слышал… — раскрасневшись и ещё сильнее заволновавшись, сжав одеяло пальцами, смотря удивленными глазами в потолок, прошептала Сакура, слушая легкое эхо своего голоса.       Откуда ей было знать, что шумные Узумаки давно знали о чувствах Сакуры к Саске? А Наруто, выслушав рассказ своего друга, лишь солнечно улыбался, но не ударить Учиху он не мог. Поэтому, разозлившись на то, что Саске использовал Сакуру для некой свободной жизни, Наруто от души дал другу по ребрам. — И зачем ты использовал ту, которой удивлялся и поражался больше всего? — поинтересовался Наруто, положив руку на мокрое плечо Саске. — Объясни, Учиха! — улыбнулся Узумаки. — Да я-то откуда знаю! Просто захотелось! — громко выдохнул Учиха. — Ты же знал, что она мне симпатична не как другие. Почему не сказал, что вы с ней друзья? — твердо спросил Саске. — Понимаешь ли… Сакура перевелась вместе с Карин в школу для девочек, а я попал в школу для мальчиков. Вот мы с тобой подружились, а с Сакурой-чан я общался давно. Просто потом мы отдалились. Я был удивлен, что она поступила в мед, а то, что ты в первый день сказал про новенькую с розовыми волосами и то, что она тебя привлекает! — хитро улыбнулся Узумаки. — Я и решил узнать то, какой ты мачо на самом деле! А выяснилось, что ты трусливая овечка, которая боится подойти к девушке, которую у него уводили прям из-под носа! — задорно смеялся блондин, садясь в удобное кресло. — А узнав, что она якобы встречается с Кибой, решил написать ей! — задорно смеялся Наруто. — Хочешь, я помучаю сестренку и она мне расскажет все, что думает про тебя Сакура? — сжалившись над другом, предложил помощь Узумаки. — Карин? Да ты же знаешь, она умрёт, но не выдаст Сакуру. Все знают то, что они лучшие друзья, — фыркнул Саске, снимая свою мокрую футболку. — Не соблазняй меня, не подействует, я тебе не первокурсница! — фыркнул Наруто, бросив Учихе полотенце. — Она скажет, поверь, — как-то хитро улыбнулся блондин, при этом став похожим на самого хитрого и что ни есть настоящего, лиса. — Скажу, что расскажу предкам о том, что она с Суйгецу спит и дома только переодевается, так она взорвётся! — пояснил Наруто. — Но если что, то не обижай Сакуру, я-то нормально, а вот Карин с тебя три шкуры сдерёт и по почте вышлет! — усмехнулся Узумаки, но сказал это всё серьёзным тоном. — Я хоть одну особь женского рода обидел? — спросил Саске, вытирая свои мокрые волосы. — Учиха, не издевайся над моей фантазией! Неужели ты занимался зоофилией? — откашлялся Наруто, но, не удержав на лице маску удивления, засмеялся, не сдерживаясь, как привык. — Господи, как я терплю тебя? — подняв глаза в потолок, произнес брюнет, вздохнув. — Не зли меня. Сейчас от меня зависит многое! — словно самый богатый и властный человек, с некой статностью и высокомерием произнес Узумаки. — Наруто, — устало произнес Саске, прямо посмотрев на друга. — Хорошо. Сегодня ночуй у меня. Она с утра придет, тогда и расспросим ее! — пояснил Узумаки. — И еще, шантаж я возьму на себя. Но начнем по-хорошему! — предупредил Наруто, хотя никогда не любил ставить людей перед сложным выбором.

***

      Снова комната девушки. Снова её одиночество и растерянность. Бледные щеки пылают, принимая багровый оттенок. Слишком насыщенное утро для больной головы. Спутанные, словно старый шерстяной клубок, мысли, болезненное состояние, красные глаза и мешки под ними, повышенная температура, путаные волосы. Такое убитое состояние, но такой родной, приятный голос с утра, пожелавший выздоровления, так и внушал какую-то силу бороться, но и попутно вселил страх и боязнь будущего. Да и настоящего, в принципе, тоже. С момента их разговора прошло не более получаса, а чувство покинутости вперемешку со сладостным наслаждением и теплым, таким удивительно приятным желанием, не хотело покидать измученную девушку. Да она и не хотела. Чувствовать по телу приятную вибрацию, служившую неким успокоением для нее. Некой дозой спокойствия. — Черт! Это телефон! — словно в подтверждение своим словам, Сакура громко чихнула, а на глазах показались слезы. — Приятная вибрация! — иронично произнесла девушка, рассматривая незнакомый номер. — А то не ясно то, кто звонит! — фыркнула она, но в ту же секунду почувствовала новый приступ головной боли. — Как же больно, — слегка закусив губу и напрягаясь, прошептала Сакура, чувствуя жужжание, исходящее от сотового телефона.       Она нажала на зеленую трубку и тихим голосом начала диалог: — Да, — спросила девушка, стараясь убедиться, что это именно тот, кого она непроизвольно ждёт. — Сакура? Это я, Саске. Ты можешь говорить? — как-то неуверенно проговорил парень, то и дело уходя на странные и длительные паузы, попутно тяжело дыша. — Да, — сжав несчастный телефон, стараясь не всхлипнуть, ответила Харуно. — Выслушай, хорошо? — не зная, как начать разговор, спросил он.       В его голосе чувствовалось некое волнение, страдание и даже страх. Во всех его неуверенных фразах слышалось какое-то смущение, некая особенность речи. Ощущалось нечто непривычное, загадочное. — Да, — произнесла Сакура, закрыв динамик пальцем.       На ее глазах все так же блестели слезы. Появилось некое сбивчивое дыхание. Какая-то необыкновенная надежда. Душа так просила противоядие. Так просила залечить раны. Так просила и просит жить. — Ты понимаешь, что я не хочу смеяться над твоими чувствами? — на одном дыхании, на одной волне, быстро, словно боясь не успеть, взволнованно спрашивал её Саске.       Ему так непривычно быть таким не сосредоточенным. Ему так странно быть неуверенным в своих действиях. Нет! Он понимал то, что говорит, он понимал то, какие слова он произносит и четко осознавал смысл и цену звуков, которые страстной, но такой бесторопной мелодией проникали в сознание девушки. — Да? — как-то удивленно спросила Сакура, чувствуя, как соленая жидкость скатывается по щеке.       Девушка невольно, но так громко всхлипнула, чувствуя приближающуюся белую полосу. — Понимаешь, что твои чувства не безответны? — словно стараясь убедиться, переспрашивал парень, прекрасно слыша её сдавленные вскрики и тихие всхлипы. — Да-а, — как-то протяжно, вложив в свои слова крупинку счастья, почувствовав сладкие, вместо горьких, слезы на своем лице.       Если бы Саске знал, как радостно смеется душа, как часто бьется её сердце, как она счастливо улыбается. Если бы Сакура знала, как Саске важно слышать её однотипные фразы. Как ему сейчас приятно знать, что она не забирает своих слов назад. Как ему дорого её внимание. Как ему дороги эти немые хлюпанья. — Можешь сказать что-либо другое? — стараясь разговорить девушку, спросил её Саске, улыбаясь. — Да, — снова невинно, как-то сладостно и нежно произнесла Сакура, вдохнув воздух носом. — Скажи, — требовательно попросил, даже слегка приказал Учиха, дожидаясь. — Нет, — усмехнулась Сакура, услышав цоканье на той стороне аппарата.       Она как-то счастливо и радостно улыбалась, осознавая, что белая полоса здесь. Что убитая мечта восстала из пепла, взмахнув своими яркими крыльями. Улетая на волю и навстречу новым приключениям. — И правда, можешь! — не сдержался Саске, рассмеявшись вместе с ней.