смотри на меня.

      Самый типичный бэнд, который только можно было придумать: невинный басист, сексуальный барабанщик, красивейший клавишник, идеальный вокалист и милый гитарист. Что же такого могло вообще произойти в этой компании такого? Что могло перевернуть все наизнанку? Только если это что-то очень серьезное...       Они вполне популярны, их часто приглашают куда-либо, в большинстве случаев из-за барабанщика, басиста и их внешностей. Это привычное дело. Но упор у них идет совсем не на красоту участников бэнда. Они пишут душевную лирику, что цепляет очень многих из-за ее актуальности в современном обществе. Такие люди, нашедшие утешение в их строках - их фанаты. Не пересчитать фан-пабликов, которые создаются в честь них. Большинство, естественно, про барабанщика. Неудивительно, он каждый раз "взрывает" сцену своим соло или даже простым появлением в новеньких кожаных костюмчиках - слишком хорошо. У пабликов в честь Чхве Енджуна есть постоянный подписчик и зритель - Кан Тэхен. Он-то больше всех заинтересован в сексуальности их барабанщика и не просто "потому-что", Енджун - его большая любовь. Непонятно, как и когда он собирается это рассказать ему самому, но ясно только то, что любит сильно. Или же, слишком сильно его ненавидит.       Любит-то любит, но ведет себя так, как-будто искры интереса у него нет, даже наоборот - ненависть. Вот же упрямый. Енджун не догадывается, слишком туп для этого и слишком сильно не любит вокалиста (или притворяется). Тэхена понять было сложно: как можно любить человека, у которого музыкальный вкус колеблется между классической музыкой и Инстасамкой, и который занимается невменяемой хренью на их же концертах. Видимо, можно было, если в число всех его фанатов входил не менее популярный парень из их же группы. Никто и не знал, что из этого выйдет.

***

      - Тэхен, придурок конченный! Ты можешь не трогать мою установку?! - раздаются злосчастные крики Енджуна, который заметил очередное сердечко, нарисованное черным перманентным маркером на одном из его малых барабанов.       И Тэхен не ответит за это, как не ответил за сотню таких сердечек, которые красуются на установке Джуна. Не ответит и за сотню шрамов, оставленных на сердце Чхве, но и тот в свою очередь за сотню проколов в душе Кана отвечать не собирается. Такая вот у них любовь - неизвестная, непринятая, отвергнутая. Все вокруг, да даже их друзья, понимали, что они испытывают. Будто только эти двое совсем не понимали друг друга: может, слишком велика гордость?       - В любом случае, мы скоро выступаем. Попытайся заткнуть свой поганый рот. Ты в любом случае не поешь, так что тебе незачем его открывать, - Тэхен медленно проследовал за Енджуном к выходу на сцену.       - А ты можешь открывать свой рот только во время твоего ебучего вокала? - прыснул старший, остановившись у конца кулис.       И так каждый раз. Абсолютно случайная перепалка не пойми из чего и не пойми почему. Между ними искрилась эта ненасытность и злоба. Глаза буквально сжигали не только друг друга, но и все вокруг. Воздух накалялся в один миг, а разнять их могли только участники их бэнда. Например, Субин, который всегда и брал на себя работу посредника. Встревал между ними и напоминал, ради чего все они собрались тут, за кулисами, а вскоре выйдут на сцену и будут смотреть в зал, наполненный людьми. Слава Богу, что хоть так их возможно было успокоить и заставить прислушаться к здравому смыслу. Их злость моментально угасала, а натянутые улыбки скрывали недовольство. Теперь на сцене, за установкой и за микрофонной стойкой наконец находились участники группы, а не заклятые враги. Концерт начинается, чувства угасают. Хоть что-то спасает от бесконечных раздумьях друг о друге.

***

      Воздух становится слишком тяжелым, когда Енджун вновь видит на двери своей квартиры сердечко, нарисованное перманентным маркером. Оно настолько кривое, что просто прекрасно. Тонкие, но по своему изящные пальцы человека, страдающего арахнодактилией, прикоснулись к рисунку, с особой аккуратностью обводя контур. В груди сильнее забилось сердце, а теплота заполняла все тело, крепко удерживая в своих объятиях. Лицо барабанщика приобрело яркие теплые краски, заставляя улыбаться что есть силы. Но, со сработавшей сигнализацией машины, прежний холод обдавал колким морозом по всему худощавому телу, забираясь под черную майку с провокационной надписью, в черные джинсы и кожаные бутсы, взъерошивая волосы и испуская свои иглы со внутренней стороны его колец, пирсинга и чокера. Рука переместилась с предмета его обожания на ручку, наконец открывая проход в родную квартиру, переполненную мерзлотой. Одиночество пылью забивалось под столы, шкафы, в углы и прочие вещи, а ощутимое отсутствие красок ударило по глазам. Серость стен и всей квартиры в целом заставляла забыть о всем хорошем, что происходило до этого. Скудность всех вещей в этой квартире удивляла, практически ничего, будто и не нужно ему вовсе. Особенно выделялась пустая хрустальная ваза, которую подарили ему родители, давным-давно. Противно белая кровать встретила своего владельца прохладой и жесткостью матраца. Вновь он в своем царстве, где на троне восседает лед; здесь скучно, хочется вернуться обратно к своим друзьям и, конечно, Тэхену. Как жаль, что до завтрашнего утра это не представляется возможным, и, взяв телефон в руки, Чхве опять напишет гневное: "Тэхен, маленький ты упырь, перестань уже портить мои вещи!".       И Тэхен это сообщение получит, по пути домой. Все, что ему было нужно - реакция. И независимо от того, что старший напишет, Кан с особенной теплотой улыбнется, не ответит и будет подолгу рассматривать его сообщение, пока не врежется в ближайший объект на его пути, разбивая свой нос в который раз. Это немного приведет его опьяненное сознание в работу, но не остановит от внутренней радости: сердечко было замечено. Теперь до дома можно идти намного радостнее и непринужденнее. Квартира его ждет намного уютнее: синие, голубые и фиолетовые оттенки, прекрасный декор, мебель, фотография с семьей и с участниками бэнда, ваза, наполненная цветами и прочие вещи, дополняющие картину уюта и стиля. Тэхену нравится его мягкий диван, что встречает с распростертыми объятиями каждый день, после долгих часов пребывания на улице. Он оказывается словно на облаке, где может спокойно уснуть; неважно, что он в одежде, неважно, что он не поел...

***

      Последней каплей в переполненном бокале терпения Енджуна стало перманентное сердечко на чехле его телефона. Было это во время одной из их посиделок в фаст-фуде, пока оставшиеся трое друзей гуляли по ТЦ, в ожидании заказа: стоило только отойти Чхве в уборную, как тут же Тэхен достал маркер, рисуя большое сердце на чехле Енджуна. Удивительно, что за сегодняшний день они еще не полили друг друга дерьмом, а лишь молчали, изредка бросая косые взгляды. Енджун вернулся быстро и не шибко обрадовался, увидев разукрашенный чехол.       - Тц, Тэхен... - и ничего не сказал. Ему нечего. Молчит.       - Что "Тэхен"? - подхватывает младший, вставая с места и приближаясь к старшему, - что же?       Громко выдохнув, Енджун выхватил у Тэхена маркер, пристально рассматривая лицо оппонента, волнуясь до ужаса. Щелчок. Маркер открылся. Черная кривая украсила мягкую щеку Тэхена, образуя на ней маленький, черный контур сердца. Это словно метка, чтобы все видели, что их химия - лучшее, что мог бы прочувствовать человек в своей жизни. Младший тянется вверх, с особой аккуратностью выуживая маркер из руки старшего, а после легким движением своей тонкой кисти оставляет ту же метку, но уже на чужой щеке. Небольшое действие с обеих сторон заставляет их опустить головы, скрывая обильный прилив крови к их щекам и ушам. И ничто не может сравниться с таким признанием. Абсолютно немым, простым, но безумно чувственным.       И теперь, приходя домой, Енджун не будет удивляться очередному сердечку на двери, но все еще заворожится картиной: исписанная и изрисованная дверь, где ярко-красным поверх всех сердец, которые отдал Тэхен, красовалась надпись "Моя любовь". Теперь, открывая дверь, в глаза будет бросаться ваза, наполненная желтыми фиалками, и стены, исписанные прекрасными словами и комплиментами. В свою же очередь, у Тэхена творился хаос в почтовом ящике, состоящий из бесконечного количества любовных писем, что грели сердце настолько сильно, что даже солнце не может сравниться с этим.       Во всех проявлениях их заботы читалось громкое "Я тебя люблю.".