Но так можно только мне!

      Антону всегда было немного нервозно перед концертами и съёмками, но сегодня всё было гораздо хуже. Сегодня был не просто концерт в Красноярске. Сегодняшний вечер должен был наконец облегчить его душевное состояние. Антон на это надеялся. Сегодня он решился раскрыть все карты и признаться Арсению, как много это голубоглазое и немного сумасшедшее чудо для него значило. Только вот страшно Антону было очень. Страшно не быть отвергнутым, а просто даже сказать о своих чувствах кому-то кроме Димки. Да, вот так, можно было бы даже сказать «по-детски» страшно. Позов знал всё уже давно, но, как очень хороший друг, держал антоновские чувства к Арсению в секрете. Дима частенько подстрекал друга поговорить наконец с Поповым, но Антон вечно отлынивал, переводил тему или вовсе поднимался и уходил в закат. И в очередной раз, когда этим утром Антон вновь соскочил с вопроса о своих чувствах, Диме это всё надоело.       — Да ёбаный ты блять, Шаст! — Позов потушил сигарету и взглянул на Антона, который вопросительно выгнул бровь. — Либо ты сегодня разговариваешь с ним, либо я лично беру тебя под руку, и мы идем к твоему Арсению!       Брови Антона удивленно и даже чуть возмущенно поползли вверх.       — Чего? Ты угараешь, Поз? Сегодня же концерт!       Дима пожал плечами и пошёл в сторону их автобуса.       — А меня не ебёт, Антош.       И вот теперь Антон стоял на сцене, наблюдая за тем, как Арсений с Димой отыгрывали конец «Вечеринки». Арсений всё никак не мог угадать персонажа Поза. Антон, в отличие от смеющегося с бесящегося Арсения Сережи, молился, чтобы Попов тупил как можно больше, потому что следующая импровизация — «Куклы». И все бы было хорошо, если бы они были последними, но потом же еще «Первое свидание», а оно всегда достаточно длительное получалось. Единственным плюсом сегодняшнего дня являлось отсутствие Стаса на концерте. При таком раскладе была меньшая вероятность спалиться. Вернее было сказать — была меньшая вероятность спалиться так быстро. Конечно, было бы проще просто взять и поговорить. Проще для кого-нибудь другого, но не для Антона. Он на откровенные разговоры не был способен. Ему легче было выражать свою любовь через тактильность, действия. Через постоянное присутствие рядом, но не через слова, о боже, нет, лучше убейте сразу. Пока Антон кусал губы, смотря на своих коллег, и крутил кольца на пальцах, Арсений озвучил верную формулировку, а Сережа объявил о завершении «Вечеринки». Музыка, восторженные крики зала, «Куклы».       Антон заставил себя собраться наконец. Пора бы было уже к концу концерта, да. Он подошёл к готовому Арсению и начал объяснять правила и суть этой импровизации.       — Арсений может сгибаться, — Шастун наклонил его, демонстрируя всё залу, чтобы правила были понятны каждому, — разгибаться, — Антон выпрямил актера и отвернулся к Сереже, который пошутил на тему «не слышно ли там Антону, как хрустят суставы у Арса». Антон усмехнулся, отмахнулся от друга и вновь переключил свое внимание на Арсения.       — Антох, у меня пуговичка расстегнулась, — виновато прошептал Арсений, опустив глаза на свою черную рубашку.       Вот на кой чёрт он её надел. С футболкой было бы гораздо проще и комфортнее.       Но нет, это же Арсений. Тебе же нужно было выебнуться, да, Попов?       Антон только хотел начать ворчать, но вдруг понял, что другого шанса может и не представиться. Шастун обогнул коллегу, встав спиной к залу, и принялся застегивать чертову пуговичку на рубашке. Зал взорвался криками.       — Извиняемся, если бы Арсений оделся нормально, было бы проще, — затараторил Антон попутно, пока Арсений так и стоял смирно, ведь он же актер, а команды «отомри» ещё не было.       Антон продел пуговичку в петельку, поднял глаза, встретившись с двумя океанами, и замер на мгновение. Зрачки в зелёных глазах расширились. Крики зала уже не казались такими громкими. Казалось, что время для Антона замедлилось. Знаете, вот прямо как в сопливых фильмах, где главные герои первый раз сталкиваются на улице или встречаются взглядами. Антон чувствовал себя в этот момент, словно герой такого фильма. Либо сейчас, либо никогда.       Точнее, либо потом с Димкой под ручку, а это был самый ужасный и позорный исход для Шастуна. Антон быстро прижался своими губами к сухим арсовским напротив. Всего секунда, короткий взрыв эмоций, сносящий голову, и Антон уже стоял чуть позади мужчины, игнорируя бешено стучавшееся в груди сердце.       — Но так можно только мне, — Шастун выжато улыбнулся, потер вспотевшие ладошки друг об дружку, — что ж, отомри.       Антон щелкнул пальцами, немного отошел от Попова и поправил упавшую на глаза челку. Это всё — как будто не с ним случилось. Как будто это был сон. Сон, в котором они счастливы вместе. Антону очень было интересно, что сейчас творилось в голове у Арсения и что он чувствовал. Гнев? Удивление? Радость? Последнее уж точно навряд ли. И главное: не заметил ли это кто-то кроме Сережи с Димой? Крики были слышны только тогда, когда Антон застегивал рубашку. Возможно, у него получилось оставить невесомый поцелуй на губах коллеги, в которого был влюблен уже очень давно, незаметно для публики. Парень посмотрел на Диму с Сережей. Те явно были не в себе. Антон поджал губы, опустил глаза вниз и затеребил браслеты, пока не почувствовал, как его слабо потянули за край рукава футболки.       — Шаст, не висни, — Арсений кивнул на девушку из зала, которая уже рассказывала идею для их импровизации.       Антон сдержано кивнул и вроде как даже попытался вникнуть в суть того, что говорила девушка. Только получилось, честно говоря, очень не очень. В голове роем крутилась просто куча вопросов. Сердце в груди все никак не сбавляло темп. Ладони потели, отчего Антон был вынужден очень часто потирать их об штаны. Он уже начал чувствовать, как краснели его щёки и кончики ушек. Шастун поднял глаза на Попова. Как Арсений вообще мог сохранять спокойствие после всего этого? Плохое предчувствие было у Шастуна. Как бы вся эта ситуация не закончилась большим скандалом.

#

      Во время оставшегося концерта Антон часто убегал за кулисы, потому что бутылочка с водой закончилась, а во рту быстро пересыхало. Если бы тут был Стас, Шастун бы уже получил за то, что каждые пятнадцать минут пропадал со сцены. Антон ловил на себе обеспокоенные взгляды Арсения. Тот, наверное, совсем не понимал, что происходило с Шастуном. Антон, кстати, тоже не до конца в себе ещё разобрался. Он старался шутить, и зал даже откликался на его немного туповатые шутки. Это чуть-чуть помогало привести мысли в порядок. Конец «Первого свидания», музыка.       Импровизаторы начали объявлять друг друга по очереди. Антону поскорее хотелось убежать со сцены, сходить в душ и спрятаться от всего мира под одеялом. Остался Арсений, которого объявлять должен был Антон.       — …И Арсений-юбкина-бабка-Шастун, — Антон широко раскрыл глаза, — Ой, Попов!       Арсений замер, спрятал лицо за ладонями и смущённо улыбнулся, помахав залу рукой. Безвыходных ситуаций не бывает, да? Антон бы с этим поспорил сейчас. Актеры ушли со сцены под аплодисменты. Шастун, будто с ракетой в одном месте, залетел в гримерку и стал быстро-быстро переодеваться, чтобы успеть уйти раньше, чем вернутся остальные.       В гримерку зашёл Арсений, молча пройдя к шкафчику. Антон поджал губы, отвернулся от Попова и натянул на себя черную толстовку. — Шаст, я бы поговорить хотел, — вдруг неожиданно произнёс Арсений, от чего Антон вздрогнул.       Поговори с кем-нибудь другим по-братски.       Жалел ли Шастун о своём поступке? Безусловно. Были ли у него идеи, как выкручиваться из этой ситуации? Ни одной. Он так долго ждал этого момента, а когда наконец решился, то пожалел. Сильно пожалел. Арсений теперь это просто так не оставил бы. Он же дотошный. А о взаимности Антон вообще и не думал. Он просто хотел облегчить душевную ношу, а получилось совсем наоборот. Как обычно, в общем-то. Парень собрал свои вещи и направился к выходу. Побыстрее бы свалить в номер и запереться там, чтобы никто его не трогал.       — Антон, не игнорируй меня, — голос стал чуть строже, от чего парень невольно поджал губы.       Шастун потянул за дверную ручку и хотел уже скрыться в коридорах, но перед ним в проходе стояли Серёжа с Димой.       — А ты куда намылился? — Матвиенко чуть сощурил глаза. — Давай, жопу в руки и в отель, объясняться будешь.       Антон обернулся на Арсения, который стоял, оперевшись лопатками на стену и сложив руки на груди. Шастун страдальчески простонал, закатив глаза. Нет, ну только не это. В голове по иронии судьбы тут же пронёсся звук из тик-тока, который так хорошо описывал моральное состояние Антона, что захотелось отпустить нервный смешок.       Пожалуйста, распили меня болгаркой.       Серёжа принялся переодеваться, а Антон натянул капюшон и уткнулся в телефон, судорожно листая ленту в Вк с «интеллектуальными» мемами, чтобы успокоиться. Дима подошёл к другу, чуть толкнул его в плечо, а Антон на это только недовольно, но очень тихо промычал. Серёжа на что-то ворчал, а Арсений, слабо улыбнувшись, слушал Матвиенко и кивал, мол он его прекрасно понимал.       — Шаст, я когда тебе условие ставил, я не имел ввиду засосать его прямо на сцене, — Дима шепнул другу на ухо и прошёл к своим вещам.       Губы Антона стали похожи на тонкую линию. Арсений встал рядом с парнем и стал ждать остальной коллектив, устало прикрыв глаза и прислонившись темным затылком к стене. Антон повернул голову в сторону Попова. Зелёные глаза изучали черты лица, нос-кнопку, (так это называл сам Антон), немного взъерошены тёмные волосы, слегка помятую серую футболку, на которую Арсений сменил свою рубашку. Глаза опустились на изгибы шеи, изучая и разглядывая родинки. Хотелось оставить поцелуй на каждом сантиметре этой кожи.       — Так ты поговорить не хочешь сейчас? — Арсений повернул голову в бок, открыв глаза и устремившись взглядом прямо в изумруды напротив.       Антон моментально отвернулся.       — Ну, значит в отеле поговорим, Антоня, — Арсений похлопал коллегу по плечу и вышел из гримерки.       Антон сглотнул накопившуюся слюну и устало потёр лицо ладонями, убрав телефон в карман. Сердце в груди бешено колотилось, а щёки вновь чуть-чуть поалели. Антон до боли закусил губу и сжал руки в кармане толстовки в кулаки. Злился. И на себя, и на Димку. Хотелось покурить, но на улице сейчас стоял Арсений, с которым не было желания пересекаться.       — Пойдем, Шаст, — мимо прошел Серёжа, кивнув на двери.       Ну, а теперь счастливых мне голодных игр…

#

      Четверо парней заселились в смежный номер одного из отелей города. Антон молча прошёл в одну из комнат и завалился на кровать звездочкой. Шастун тяжело вздохнул и потянулся, после расслабившись. Он мечтал об этом последние полчаса в машине. Глаза закрылись сами по себе. Антон чувствовал, как расслабляется каждая клеточка его тела. Идиллию разрушил ворвавшийся в комнату Серёжа.       — Что это за хуйня была, Шаст?       Антон тяжело вздохнул. Он неохотно поднял тяжёлую голову с подушки и уселся на кровати, уткнувшись взглядом в рисунок на ковре.       — Стас вам голову оторвет, если это всплывёт, а это всплывёт, Антон, — Серёжа сложил руки на груди.       В номер прошли Дима с Арсением. Шастун обнял себя руками и вздохнул.       — Ну… Это был образ…       Арсений покачал головой и сел рядом с Антоном, опустив руку возле антоновской ноги.       — Ты объяснял правила, Шаст, — не унимался Серёжа.       Антон закусил губу до боли и поморщился.       — Антон?       — Да все блять! — Шастун подскочил с кровати, чем напугал всех в комнате. — Можно мы сами как-нибудь разберёмся?       Дима с сочувствием взглянул на друга и позвал Серёжу за собой, чтобы парни сами поговорили и всё выяснили. В конце концов, это было и вправду не их дело. Дверь в номер немного прикрыли. Антон поджал губы и затаил дыхание. Он медленно повернулся к Арсению лицом и присел на краешек кровати.       — Я… Эм… Должен объясняться, да? — Антон поднял виноватые глаза на Арсения, а тот заметил поалевшие щёчки и кончики ушек.       Попов слабо приподнял уголки губ; слишком уж милым выглядел Антон в его глазах сейчас. Арсений кивнул.       — Я влюблён уже давно, — Шастун не решался поднять глаза на предмет своего воздыхания, — в тебя, — гораздо тише добавил он.       Арсений долго молчал, разглядывая парня, от чего Антон стал чувствовать себя ещё более неловко. Попов потянулся рукой к кудрявой светлой челке, убрал её с глаз и приподнял лицо парня за подбородок, вынуждая посмотреть себе в глаза.       — Ар-…       Попов поддался вперед, утянув парня в чувственный поцелуй. Антон тут же обхватил руками Арсения за шею и прильнул к нему всем телом. У Шастуна эмоции сменялись одна за другой, сердцебиение учащалось с каждым мгновением все больше. В голове пустота. Мир сузился до губ напротив. До нежных прикосновений на талии. Антон плавно опустился назад на подушку, а Арсений навис над парнем, не разорвав поцелуй. Одна из рук Попова оглаживала выступающие тазовые косточки. Оба уже шумно дышали. Арсений переключился с губ на бледную шею, выцеловывая чуть ли не каждый сантиметр.       — А что это ты сверху? — Антон слабо улыбнулся, прикрыв глаза.       Арсений оседлал бёдра парня, а его руки прошлись по низу живота Антона, спустившись к паху, вынуждая Антона задерживать дыхание.       — Старшим надо уступать, Антош, — Арсений наклонился, поцеловав парня в уголок губ, и начал стягивать с Шастуна толстовку. Холодные пальцы забрались под футболку, от чего Антон вздрогнул. Арсений двигался дорожкой поцелуев по шее к ушку. Он «укусил» губами Шастуна за хрящик уха и забрался рукой уже в растёгнутые чёрные джинсы. Антон закусил губу и шумно выдохнул. Он столько снов видел на такую тему с Арсением в главной роли, что не мог поверить в реальность происходящего.       — Арс, а дай свою зарядку, — Дима зашёл в комнату и тут же замер с телефоном в руке, — а… Ага… Вам такой пиздец от Стаса, ребят.       Арсений отстранился и присел на кровать рядом с Антоном, будто ничего и не было. Только немного мятая одежда, раскрасневшиеся щёки и учащённое дыхание их выдавали. А так ничего подозрительного, конечно. Шастун забрался под руку мужчине и опустил голову ему на грудь. Он слышал, как билось сердце Арсения. Он чувствовал его тепло. Он чувствовал, как мужчина его обнимал. Он хотел, чтобы так было всегда.       — Зато пройдём мы через это всё вместе.