Хэдконы

Гоголь, погрязнув в своих мыслях, не заметил как приблизился к дому Достоевского. Так как репутация Николая и так оставляла желать лучшего, он решил наконец признаться Федору, даже не надеясь на взаимность. Но терять ему нечего. Дверь в квартиру Достоевского оказалась открыта. Блондин чуть приоткрыл ее и увидел Федора, занимающегося любимым делом. Чтением книги. Гоголь стал наблюдать за предметом своего обожания через щелку. Его тонкие, но такие мягкие, черные, будто уголь волосы ниспадали до плеч. Николаю хотелось перебирать их вечно. Тонкие длинные пальцы изящными движениями перелистнули страницу. Достоевский почувствовал на себе взгляд и обернулся. Его холодные темно-фиалковые глаза смотрели будто прямо в душу Николаю, кожа была болезненно-бледного оттенка, тоже тонкие, обкусанные до крови губы. От созерцания Достоевского Николая оторвал вопрос первого. - Гоголь? Зачем пришел? Федор будто бы ничуть не был удивлен. Решив не тянуть, блондин начал. - Ты... Но больше сказать ничего не получилось, слова комом застряли в горле, из-за чего щеки Гоголя заалели. И тогда он решил действовать. Николай приблизился к Федору и нежно поцеловал его в губы. Казалось бы, ничего не может спровоцировать на эмоции этого человека, но сейчас он был по-настоящему изумлен. Но пришло время удивляться Гоголю, когда Достовский ответил на его поцелуй. Тогда язык Николая быстрым движением проник в ротик брюнета, а руки не менее быстро запустились в волосы Достоевского, взъерошив. Из уст Федора послышился тихий стон. Когда воздуха стало не хватать обоим, они отстранились. Кончики ушей Федора покраснели, только сейчас к нему пришло осознание того, что произошло. А улыбка Гоголя была чуть ли не до ушей. - Ты мне тоже... - вымолвил тихо Достоевский.