Дорисуем это завтра

      — А-а-арс, но я не хочу эти. Тут рисунок какой-то тупой…       Арсений тяжело вздохнул. У него к Антону был всего один вопрос: как, блять, рисунок мог быть «тупым». Глубокий вдох, спокойный выдох. Удивительно было то, что Арсений еще не сорвался. Попов, конечно, предполагал, что ремонт в новой квартире так или иначе их разругает на время, но Арсений не думал, что все начнется уже в магазине обоев.       Встречались они уже четыре года, а вот замужем были всего год, и жили вместе в одной квартире чуть больше года. Однако, Арсению захотелось сменить их двушку на что-то более просторное. Оба были очень даже не против. Антон давно уже хотел установить пилон дома, чтобы тренироваться, но размеры прошлой квартиры не позволяли этого. Хотя пилон дома — это очень удобно, учитывая, что парень работал тренером в собственном клубе танцев. А теперь у них целая отдельная комната появилась, которой парень дал название «красная». Антон уже даже знал, как они ее обустроят. Зато теперь было, где хранить все их игрушки и костюмы. Но эту комнату они оставили на потом, для начала нужно было сделать более жизненно необходимые вещи в новой квартире. Они стояли в магазине и рассматривали разноцветные рулоны, выбирая обои в новую квартиру. Пока сойтись во мнении им не удалось. Разве что только на черной, бирюзовой и белой краске для оформления одной из стен в зале.       — У нас кухня с залом будут почти что белые, давай возьмём что-то потемнее в коридор и спальню? — Арсений пока еще мог сдержать агрессию, а вот Антон свое нытье — уже нет. — Мне, например, нравятся темные оттенки.       Попов прикрыл глаза, когда Антон вновь завопил. Вдох-выдох.       — Чудо, хватит ныть! Мы уже третий час катаемся по этим ебаным магазинам, а так ничего и не выбрали!       Антон состроил щенячьи глазки и поднял их на мужа.       — Но комната в темных тонах кажется маленькой…       Шастун, (а с недавнего времени теперь Попов), тяжело вздохнул и еще разок оглядел рулоны обоев. Оба уже слишком устали за весь день, что они мотались от одного магазина к другому. А им еще клеить эти злоебучие обои, поэтому Арсений плюнул и согласился на то, что предложил Антон в последний раз. В пятки уже как будто штыки воткнули, так что Попову стало как-то пофиг в один момент. Ему бы отдохнуть сейчас хотя бы часок. Мужчина уже подошел к кассе, а Антон так и стоял с рулоном обоев в руках, смотря в спину своего мужа.       — Но ты даже не посмотрел, какие я взял, — обиженно фыркнул Антон, но все-таки потащил покупку на кассу, еле перебирая свои длинные ноги, где его уже ждал не менее уставший Арсений.       В машине стояла немного напряженная атмосфера. Антон обиженно надул губы и отвернулся к окну от своего сидевшего за рулем мужа. Арсений тяжело вздохнул и потрепал парня по волосам, пока они стояли на светофоре. Антон обернулся на мужчину и слабо улыбнулся, поправив взъерошенную челку.

*

      Шел второй час поклейки обоев. Что Арсению, что Антону хотелось поубивать друг друга уже раз пятнадцать. Как там говорилось? Друг познаётся в беде? Хорошо, тогда мужья познаются в поклейки обоев. По крайней мере, так уже думалось Антону.       — Да ровняй снизу, я же ничего не вижу, как там они идут!       Арсений стоял на столе, держал полосу обоев и смотрел вниз, стараясь выровнять ее.       — Да я то ровняю, чтобы было стык в стык! — Антон действительно выравнивал все так, как считал нужным и красивым. — Почему ты делаешь внахлест?!       Антону начало казаться, что поклейку обоев нужно было закрепить на законодательном уровне.       — Я смирился, что ты клей наносишь не на обои, а на стену, но твой «внахлёст» — это уже перебор, Попов!       Парень старался красиво выровнять уже намокшую от клея бумагу по стене и при этом не порвать обои, но Арсений ему этого не давал сделать нормально, потому что то и дело тянул полосу обоев к себе наверх.       — А ты мог бы не тянуть их наверх, блять? Я не могу подобраться к плинтусу, — наконец фыркнул Антон после трех минут перетягивания бумаги. Удивительно, что они еще их не порвали вовсе.       Арсений тяжело вздохнул, потянулся и немного прохрустел спиной, чтобы совсем не переломиться тут пополам. Он выровнял обои у себя наверху, приклеил и слез со стола, осмотрев проделанную работу. На глаза попались пару косяков, где обои немного сморщились, и Арсений, стиснув зубы, присел на корточки.       — Блять, руки бы тебе по самые локти вырвать…       Попов начал выравнивать обои, запихивая их подальше под плинтус, а Антон, обиженно фыркнув, пошел отрезать следующую полосу.       — Сейчас сам клеить будешь, — раздраженно буркнул парень и уселся на пол, чтобы отрезать от рулона нужную часть.       Арсений обернулся на мужа, сидя на полу и наблюдая за тем, как тот отрезал обои.       — Криво, — произнес Попов, а ножницы в руках Антона тут же замерли.       Парень поднял глаза на мужа, сощурился и после продолжил пассивно-агрессивно резать дальше.       — Ну, Чудо, ну ведь правда криво.       — Иди нахер, а, сам доклею, — Антон взял ведерко с клеем и кисточкой и начал наносить фиолетовую массу на обои.       У Арсения заиграли жевалки на лице от злости. Но ему два раза повторять не нужно было. Сам, так сам, пусть клеит. Попов пожал плечами и молча отошел к раковине на кухне, что была совмещена с залом. Он ополоснул руки, умыл лицо холодной водой и набрал стакан воды, встав у окна. За спиной тихо себе под нос ворчал Антон, который старательно приклеивал обои, но получалось пока плохо. Спустя долгие пятнадцать минут, за которые Арсений немного передохнул, Антон наконец-то закончил с одной полосой. Парень только повернулся к стене спиной, чтобы посмотреть на мужа, как на него тут же упала эта самая полоска обоев. Антон вздрогнул, а во всей квартире раздался благой мат. Арсений подбежал к мужу, подхватил полоску и помог ее приклеить.       — Иди в душ, а. Сейчас все в клею измажешь тут, — Попов осмотрел Антона с ног до головы после того, как они закончили с очередной полосой.

*

      Когда Антон вернулся из душа, Арсений уже почти все доклеил, ведь оставалось там относительно немного. Парень подошел, посмотрел на проделанную Арсением работу и вздохнул. Внахлест. Он обернулся на лежащего на диване мужа и осуждающе покачал головой.       — Не нравится — переклеивай сам, — фыркнул Попов и прикрыл глаза от усталости.       Антон закатил глаза и вздрогнул от внезапно раздавшегося дверного звонка. В квартиру ввалились Дима с Сережей, которым было интересно, что там за квартиру отхватили их друзья. Арсений с Антоном все им показали, не забывая огрызаться друг на друга. Этого трудно было не заметить.       — Что-то вы какие-то злые, — наконец заключил Дима, когда ребята собирались уже уходить, потому что выходные были не резиновыми, а новоселам нужно было все успеть сделать, так как на неделе времени и сил не останется на ремонт.       — Просто у кого-то руки из жопы растут, — хмуро произнес Арсений, сложив руки на груди, и наблюдал за тем, как Дима с Сережей натягивали на себя верхнюю одежду.       На Антона эта фраза, как красная тряпка на быка. Он вскипел просто моментально.       — Ты клеить не умеешь, Попов, вот и сваливаешь на меня все!       Арсений тут же отвечает ему что-то колкое, а Дима с Сережей, переглянувшись, решили, что им самое время покинуть эту квартиру. Пусть сами разбираются. Они посмотрели квартиру, поздравили их с покупкой, можно было сваливать, а то еще сами отхватили бы. Арсений проводил друзей, вернулся в зал, где уже ошивался парень, и оглядел проделанную ими работу. Смотрелось более чем приемлемо. Он приобнял мужа со спины и оставил на его затылке поцелуй. Антон устало улыбнулся.       — Это того стоило, — прошептал зеленоглазый, повернувшись к мужу лицом и обняв его в ответ.       Арсений тихо угукнул.                    — Идем стену малевать?

*

      Антон нашел абстрактный рисунок и они, передохнув и перекусив, расположились на полу. Света в зале пока что не было, потому что они, оказывается, с этими обоями вовсе забыли про неисправные лампочки. Они обошлись настольным светильником и парой фонариков. Антон сидел на полу рядом с мужем, поглядывал на рисунок в телефоне и старался срисовать менее косоруко.       На парне висела, (именно висела, ведь тот был очень худым для своего роста, но объяснялось это работой тренером по танцам на пилоне), старая серая футболка и шорты, которые было не жалко испачкать в краске. Арсений поднялся, открыл окно, чтобы не задохнуться от запаха красок, уселся рядом с мужем так, чтобы Антон оказался у него между ног, и обвил руками его талию.       — Арс, блин, тихо ты, я ж накосячить могу, — Антон тут же отпихнул от себя мужа и продолжил выводить аккуратные линии.       Арсения такой ответ на его заботу явно не устроил, и он, надев на руку перчатку, опустил ее в баночку с черной краской. Он позвал мужа несколько раз, пока Антон наконец не отвлекся и не обернулся к Арсению. Попов, дождавшись ответной реакции, тут же опустил руку в перчатке с краской Антону на пах, чуть сжав. Парень на это только вздохнул и покачал головой, слабо улыбнувшись.       — Арсюх, ты краски надышался что ли? — Антон возвращается к рисунку на стене, обмакнув кисть в баночку с белой краской.       Арсений отодвинул краски в сторону, пока его муж был увлечен рисованием, и пододвинулся к его ушку.       — Может быть и надышался, Чудо, — горячее дыхание опалило нежную кожу, от чего по антоновской шее пробежались мурашки.       Рука с кисточкой замерла в воздухе, а вскоре и вовсе опустилась на газетку, чтобы не испачкать пол. Антон почувствовал руку на своем подбородке, которой Арсений повернул лицо парня к себе. Попов мягко провел подушечкой большого пальца по нижней губе, спускаясь ладонью на бледную шею. Антон наклонился к мужу поближе так, что между их губами оставалось от силы пару сантиметров.       — Ты мне за сегодня все нервы вытрепал, — прошептал Арсений ему прямо в губы, на что Антон слабо улыбнулся, почти что полностью закрыв глаза.       Не смотря на открытое окно, в комнате было душно, но, хотя бы не так сильно пахло краской, как несколько минут назад. У Антона в груди сердце задалось в новом, более быстром ритме от такой близости. Сколько они уже были вместе, а парня каждый раз накрывало, как в первый. Арсений поддался вперед, полностью сократив между ними расстояние и накрыв антоновские губы своими. Поцелуй кружил голову не хуже красок на полу. Попов провел своим языком по губе Антона, второй рукой сцепившись с антоновской в замок.       Парень начал таять, как мороженное на летнем солнышке. Он быстро размяк в чужих руках, тихонько заскулил, когда Арсений, пройдясь языком по губам Антона, проник им в рот, который Шастун податливо открыл. Парень довольно промычал ему в губы, начав разворачиваться к Арсению всем корпусом. Руки Попова забегали по худому и длинному телу, оглаживая каждую выпирающую косточку и бока, при этом стараясь убрать края мешающейся футболки. Антон нехотя разорвал поцелуй, стянул с себя футболку, продемонстрировав свое тело мужу. Хотя чего Арсений там не видел-то?       — И поэтому я должен тут сейчас подохнуть под тобой за это? — шепотом поинтересовался Антон, полностью освободившись от одежды, и уселся мужчине на бедра, нагло улыбнувшись.              Арсений ничего не ответил, только потянул парня на себя, вынудив того наклониться к губам Попова. Антона от простых поцелуев повело сильнее, чем от краски. Парень спутал свои длинные ноги с ногами Попова и прижался к нему, отвечая на поцелуй и лишь иногда перенимая инициативу на себя. Попов прикусил парня за нижнюю припухшую губу и отстранился, заглянув в потемневшие зеленые глаза. Антон потянулся руками к резинке шорт Арсения, не разрывая зрительный контакт. Парень стянул с мужа домашние шорты с бельем и замешкался на несколько секунд, чтобы отодвинуть баночки с красками и кисточки в сторону. Арсений схватил парня под руки, обнял и завалил на пол, немного пощекотав.       — Ну Сюш, перестань.       Антон и моргнуть не успел, как Арсений схватил его за ноги, раздвинув их. Длинные полностью выпрямленные ноги болтались в воздухе по разным сторонам, словно шпагат, а Попов держал их за икры. Удобно было, когда твой муж на шпагат умел садиться. Глаза Антона широко распахнулись, а сердце в груди бешено забилось.       Арсений разглядывал его, на сколько это было возможно в полутьме, а Антон закрыл руками лицо и смущенно улыбнулся.       — Давай уже, не выебывайся, — пискнул парень.       Арсений улыбнулся, взял его ноги в районе ахилла и опустил одну из себе на плечо, поцеловав в выступающую косточку. Он повел одной рукой выше по голени, подбираясь к внутренней стороне бедра. Щеки Антона вспыхнули. Ну вот почему он таким был? Вроде не первый раз.       — Арсений, ебанный ты блять, я растянут, давай быстрее, пожалуйста, — взмолился Антон.       Его терпение тоже не бесконечным было. Парень уже заерзал, настроившись, и закусил губу, подняв глаза на мужа. У Попова так и читалось по лицу «когда ты, блин, успел?», но он быстро подскочил на ноги, сбегал в ванную за тюбиком смазки и презервативом, заведомо там открыв упаковку с помощью ножниц, чтобы не мучиться потом. Арсений вернулся к лежавшему на прохладном полу парню. Он растер смазку и, вновь взявшись за ноги парня, аккуратно вошел. Арсений покрывал поцелуями его щиколотки, оглаживал руками голени, постепенно набирая темп и выбивая из парня хриплые стоны. Антон схватился руками за запястья мужа, закатил глаза от удовольствия и чувства заполненности, а с губ сорвался скулеж.       — Чудо мое, ты просто прелесть, — голос Арсения немного захрипел.       Антон искренне поражался этому человеку. В таком положении, тяжело дыша, еще и комплименты делал. Парень сжал руки сильнее и зажмурился, чувствуя поцелуи на своей правой щиколотке. Иногда Антону казалось, что Арсений больше любил его ноги, чем самого Шастуна. Мужчина ускорился, сжав в руках ноги парня и зажмурился до белых пятен перед глазами. Антон впился ногтями в руки мужа, тоже зажмурился, и гортанно простонал. Он излился себе на живот, тяжело дыша, и поморщился от еще нескольких толчков. Голова потяжелела, а все тело размякло. Арсений завалился на пол рядом с мужем, обняв его и оставив на виске поцелуй, все еще тяжело дыша.       — Дед, — тихо хмыкнул Антон, более-менее восстановив дыхание.       Арсений закатил глаза, уткнулся носом парню в шею и прикрыл глаза, расслабившись.       — Предлагаю дорисовать это завтра, — подал хриплый голос Попов, тут же получив кивок.       — Идем в душ и спать? Я устал, — Антон прижался к теплому телу и тоже прикрыл глаза.       — Идем, Чудо мое.