cherry blossom

За считанные дни март слетел к ногам опавшими лепестками вишен. Улицы остались влажными и присыпанными молочной пудрой цветов. Мир качнулся перед глазами и замер, когда Чонсон закрыл глаза. От усталости его нехило так вело, а крепкий американо только вызывал тахикардию. Он присел на бордюр, заводя волосы назад и пытаясь справиться с приступом головной боли. Чонсон пытался сбежать, прячясь на съемной квартире и танцевальной студии. Бежал он от богатой жизни и родителей, не разделяющих его стремления заниматься танцами. Поэтому Пак отчисляется из университета и пытается зачеркнуть линию, которая отделяет его от мечты. Ни уговоры отца, ни слезы мамы не переубеждают в том, что он поступает неправильно, потому что Чонсону хочется дышать свободно, а не хватать воздух рывками. Но за всё это время он успел передумать о своём поступке сотни раз, ни разу не пожалев. Пак Чонсон принял решение и взял на себя ответственность, каждый день борясь за свой путь. Кусочки льда качнулись в стакане, обдавая ладонь новой волной спасительного холода. Это ощущение привело в чувства, поднимая с бордюра и толкая в спину, подгоняя идти дальше. Молочное облако обдало утренней прохладой и обещанием обрушиться на город дождем. Чонсон вдохнул поглубже, спеша в студию – сегодня его очередь открывать здание и готовить его к занятиям. Пак пошире распахнул окна в залах, впуская утреннюю свежесть в помещения. Он вытер зеркала, поставил новый бутыль с водой, протер полы и с улыбкой оценил проделанную работу. Ему нравилось рано выходить из дома, покупать кофе и не спеша идти к студии. Безмятежность утра дарила ощущение того, что он одним из первых встречает этот новый день. И когда Пак завершает уборку мытьем кофемашины, подтягиваются остальные, сонно хмурясь и потягиваясь в дверных проемах. Чонсон засыпает кофе, выставляет стаканчики, расставляет пачки со снеками, записывая, что нужно не забыть докупить. - Ты сегодня рано, - теплая рука Кога ложится на плечо. – Не спалось? Кога Юдай или же просто Кей, владелец танцевальной студии, в которой второй год работает Чонсон, выглядит немного помятым. - У меня для вас объявление! – он машет руками, призывая парней собраться вокруг. – В нашем кругу пополнение. Кога подзывает к себе парня, стоящего до этого в дверях. Тот ниже Юдая на голову и выглядит слишком юным против плечистого японца. Можно даже сказать, малышом, думает Чонсон, но продолжает рассматривать новенького. Взгляд сам цепляется за белоснежное худи и черные джинсы. Тонкие пальцы парня сжимают ручку сумки, но совсем не нервно. Он вовсе не переживает, излучая уверенность. Возможно, немного показную, но парень смотрит на всех них открыто. - Здравствуйте, я – Ян Чонвон. Он склоняется в поклоне, а Кога хлопает его по спине, заставляя подняться: - У нас здесь всё просто, - улыбается Юдай. – Можешь не париться. Он по очереди всех представляет, коротко рассказывая, кто и чем занимается, как они работают и прочие мелочи. Возможно, Чонсону кажется, но взгляд новенького постоянно возвращается к нему. Долго размышлять об этом у него нет времени, потому что через полчаса начинается его занятие, и он уходит из зала в свой класс. В часовом перерыве между своими группами, Чонсон выходит в холл, видя парней, собравшихся за стойкой администратора. Сону замечает его первым: - О, ты уже здесь? – Ким милашничает перед новеньким, демонстрируя всё своё очарование. – Поможешь Чонвону с покупками? У всех сейчас занятия. Сону лыбится, зная, как Чонсона бесит, когда он так себя ведет. К таким выходкам Кима он уже привык, но поначалу им было сложно притереться друг к другу: Чонсон ненавидел милые ужимки, от которых сходил с ума Сону. И время от времени, от скуки, Сону включал режим сучки, начиная бесить Пака своим поведением. Сегодня, по ходу, Киму было скучно. - Ключи от машины и карту возьмешь у Кея, - шепчет Сону, почти касаясь своими губами уха Чонсона. – Скажи же, что он – милашка? В невинном, как может показаться на первый взгляд, Сону пляшут болотные черти, переключая режимы. - Ты – невыносим, - выдыхает Чонсон и плетется к кабинету Коги. Из открытого окна машины приятно холодит, когда Чонсон выруливает на трассу. Чонвон сидит по правую руку, пытаясь найти нужную радиостанцию. Но дикторы рассказывают о том, что сегодня в воздухе будет повышенное количество пыли, а к вечеру Сеул ожидает дождь. - Можешь включить свой плейлист, - предлагает Пак, замечая расстроенное лицо парня. – Сейчас, как раз время обеденных новостей. - Правда? – младший улыбается. – Я не решался предложить сам. Ямочки, которые появляются на щеках парня, привлекают внимание Чонсона. - У тебя милые ямочки. Констатация простого факта заставляет обоих замереть. Не то чтобы Чонсон чувствовал неловкость, просто как-то ляпнул, не подумав. Но Чонвон улыбается ещё шире и усаживается на сидении боком, продолжая смотреть на старшего. - Хён, ты совсем не такой, каким кажешься на первый взгляд. - Холодным и злым? – смеется Чонсон, прекрасно зная, какое первое впечатление о нём складывается у окружающих. - Не то чтобы, злым, - Чонвон косит глаза, подбирая нужное слово. – Больше отстраненным. - Говори прямо – высокомерным. - Но ты - же не такой. - Скажи это всем вокруг. - Они ошибаются. - Да я и не особо против. Чонсон никогда не был заложником стеснения, он мог заговорить первым, ляпнуть какую-ту шутку и сто раз потом пожалеть, испытывая стыд, но куда бы Пак не приходил везде становился душой компании. Те, кто знал его хорошо, просили совет или о помощи, видя, что на него можно положиться. На губах Чонсона расцветает самонадеянная улыбка, когда он замечает, с каким озадаченным видом Ян выбирает стаканчики для кофе. - Ты что впервые это делаешь? - Просто - эти лучше по составу, а – эти, - Чонвон кивает на другие. – Понравятся детишкам. - Точно, ты же будешь заниматься с самыми мелкими, - Чонсон тянется за теми стаканчиками, на которые указывает Ян, и кладет в тележку. За то время, что они были в маркете, Чонсон успел убедиться в том, что Чонвон уже обо всех сложил своё мнение и дополнительные характеристики ему не нужны. Он подметил даже то, что другие замечают не сразу. Младший намного вдумчивее и серьезнее, чем многие старше него. Остаток дня пролетает незаметно за любимым занятием, и к вечеру, когда студия пустеет, Чонсон чувствует, как усталость одолевает его. Он делает себе очередной кофе. Лед бренчит, ударяясь о дно стакана, затем туда же добавляется немного ликера. И наконец-то, когда Пак заливает всё это кофе, приятный и терпкий запах напитка щекочет нос. Парень замечает свет в кабинете Коги сквозь приоткрытую дверь. - Что делаешь? - Чонсон проскальзывает в помещение незамеченным, отвлекая босса от документов. - Просматривал ваши графики, оставленные Сону, - японец устало трет покрасневшие глаза. Отросшая челка падает ему глаза, делая его лицо ещё меньше. - Я сегодня задержусь, так что можешь оставить ключи. Завтра приду пораньше. - У тебя снова проблемы со сном? – обеспокоенный голос Юдая оседает на задворках сознания. Чонсону хочется, чтобы он о нём поменьше беспокоился, но Когу не исправить – он всегда всё воспринимает близко к сердцу. За каждого здесь он готов вступиться, отдав последнее. Но такую жертву от старшего Чонсон не был готов принять ни сейчас, ни в будущем. - И кстати, здесь остался ещё и Чонвон, так что, тебе не будет так скучно. - Кога закрывает ноутбук и берет его с собой, забрасывая в сумку. Пак идет к классу, в котором должен быть Ян. В комнате было свежо и прохладно. Чонсон заглядывает внутрь, ища глазами Чонвона. Парень лежал на полу, заткнув уши наушниками. На лице младшего застыло сосредоточенное выражение лица, а брови почти что сошлись на переносице. Он хмурился, стискивая собственные пальцы, когда двигал руками в воздухе. Это показалось Чонсону забавным. Чонвон дернулся от неожиданности, когда Пак сел рядом и вынул его наушник, привлекая внимание. - Почему всё ещё здесь? – спрашивает Чонсон, замечая, как волосы младшего немного завились на висках от пота. - У меня подработка в круглосуточном магазине, и ехать домой нет смысла. Только время потеряю. - И сколько их у тебя? - Две, - смеется Чонвон, поднимаясь с пола и замечая замешательство на лице старшего. – Я коплю деньги на учебу. Чонсон подумал о случайностях, о выборе, который сделал. Уже второй раз за этот день, Пак ловит себя на мысли, что тянущая пустота внутри становится только больше. *

Проходит две недели с того момента, как в их студии появляется Ян Чонвон. В нем не чают души дети и их родители, парни, да и сам Чонсон замечает, что рядом с ним становится легче. Младший всегда находит нужные слова, и Пак не понимает, откуда в нём столько мудрости. Во время совместного ужина, когда пиво мешается с соджу, а пьяные разговоры заходят на самые разные темы, Чонвон укладывает голову на плечо Паку, шепча о том, что он тут немножко приляжет. Наверное, младший и правда, считает Чонсона своей подушкой, потому что мостится удобнее, обхватывая старшего за руку и с силой сжимая. Пак чувствует ледяные пальцы Яна и тянется за своей толстовкой, чтобы набросить на плечи парня. Капюшон он заботливо накидывает на голову Яна, надеясь, что бешеный смех парней не разбудит его. Хотелось спрятать его не только от постороннего шума, но и чужих взглядов. Собственнические желания немного напугали, но Чонсон предпочел думать о них, как о обычной заботе старшего о младшем. Парни начинают собираться далеко за полночь, разбредаясь компаниями по такси. Остается только Чонсон, придерживающий всё ещё дремающего Чонвона, и Кога, слишком уж трезвый для того количества алкоголя, что они выпили. Японец вызывает такси на троих. - Ты знаешь, где он живет? – спрашивает, прикуривая сигарету. Он курил только японские сигареты, а Чонсон всё ещё не мог привыкнуть к их запаху. - Нет, - шепчет Пак, обхватывая младшего за талию и прижимая к себе, потому что парень совсем не стоит на ногах. - Может, позвонить парням? - Не нужно, я заберу его к себе, - Чонсон поворачивает голову, чтобы заметить, как удобно Чонвон укладывает голову ему на плечо, а руки располагает поперек живота, сдавливая в своих объятиях. - Думаю, мы его не отлепили бы от тебя, - пьяно смеется Кога, наблюдая за младшим. Чонсон молчит, но внезапное чувство превосходства тепло ворочается внутри. Чувство, похожее на облегчение пульсировало под ребрами, вызывая нелепую улыбку. Юдай старательно делает вид, что ему всё равно. Затащить младшего в квартиру оказывается той ещё пыткой. Ноги младшего не держат, поэтому Пак тянет его на четвертый этаж на своей спине, мысленно считая ступеньки, чтобы отвлекаться от боли в ногах и плечах. Пьяный Чонвон что-то лепечет, но Чонсон даже не пытается разобрать, что именно. Все его мысли сосредотачиваются на том, что младший касается его горячими губами на шее, пуская мурашки вдоль позвоночника и вызывая стойкое желание поцеловать в ответ. Оно оседает ноющей пустотой в груди, потому что Чонсон никогда себе этого не позволит. Пак укладывает младшего на свою кровать, укрывая одеялом. Чонвон захватывает все его мысли, привлекает его внимание, вызывая ненужную тахикардию. Тишина в комнате разрушается только тиканьем часов. Чонсон практически не чувствует, что пил – голова ясная, как никогда. Но откуда тогда желание поцеловать младшего? Украсть его поцелуй и остаться незамеченным? Почувствовать какие на ощупь его губы, что так манят? И Пак опускается на колени, приближая своё лицо к лицу Чонвона, ощущая теплое дыхание и еле различимый запах соджу. Но губы младшего – мягкие, отдающие сладостью алкоголя. Чонсон отстраняется, ловя себя на мысли – что он творит? Если бы не выпитое, он бы никогда так не сделал, но голова вела себя странно. Поэтому Пак поднимается на ноги и отходит на два шага назад. Сегодня он поспит на полу. Чонсон практически заканчивает приготовления завтрака, когда Чонвон появляется в кухне, шлепая босыми ногами по полу. - Возле двери есть тапочки, - не оборачиваясь, произносит Чонсон, всё ещё боясь реакций собственного тела после вчерашнего. - Доброе утро, хён, - вяло говорит Ян, обнимая со спины и укладывая голову на плечо старшего. Совсем безобидное прикосновение вызывает у Чонсона бурю эмоций внутри. Хочется ответить, прижать младшего к себе, вдохнуть запах его волос и целовать. Растягивать эти поцелуи и касания, медленно доводя до исступления их обоих. Но Пак лишь напрягается, пытаясь стоически вынести эту пытку. Ему не хочется отталкивать Чонвона, но такие прикосновения вызывают в нем совсем не детские желания. А такой взлохмаченный, всё ещё сонный и домашний младший просто доводит его точки кипения, когда сдерживать порывы становится совсем невмоготу. Поэтому Чонсон мягко отстраняет младшего от себя и подталкивает к ванной, вручая свежее полотенце и свою одежду. Закрывая дверь за Чонвоном, он душил в себе желания. В голове было столько вопросов, на какие Чонсон не мог дать ни одного вразумительного ответа. Всё, что не нуждалось в подтверждении, это его чувства к Ян Чонвону, что напевал сейчас какую-то дурацкую песенку себе под нос.

*

Мусонные ветра окончательно сметают вишневые лепестки под ноги прохожим, забрасывая улицы белым крошевом и дождевыми каплями. Чонсон загребает их носками ботинок, впервые оттягивая время перед приходом в студию. Сегодня у него два занятия, а потом – свободное время. И он бы хотел, провести его с Чонвоном, чтобы только они вдвоем. Без вечных подколов со стороны парней и тяжелых взглядов Коги из-под черных ресниц. Чонвон устало плетется следом за ним, прихлебывая кофе. Ветер подбрасывает его всё ещё влажные волосы, заставляя Пака волноваться: - Ты точно не заболеешь? – спрашивает в который раз, вызывая улыбку младшего. – Может, вернемся внутрь? - Хён, угомонись, - просит Ян. – Тепло же. То, что произошло, практически ничего не меняет в их отношениях. Они всё также общались, проводили время вместе, обсуждая разные темы, или же были погружены в собственные заботы и дела, не оставляя времени на одолевающие мысли. Так по крайней мере было у Чонсона: он старался выжимать из себя всё до последней капли, чтобы не думать слишком много. Пак подал несколько заявок на прослушивания в разные компании, и начал к ним готовиться, чтобы только не жалеть себя и не чувствовать полным ничтожеством. Потому что, спрашивая о чём-то, Пак на самом деле хотел знать, думает ли о нём вообще-то хоть когда-нибудь Чонвон. Но смелости, чтобы спросить об этом, у него абсолютно не было. - Почему Сону называет тебя рич бой? Внезапный вопрос младшего вырывает из собственных мыслей. - Потому что давно не отхватывал. - А если серьёзно? - Потому что я из обеспеченной семьи. Чонсону не нравилось, когда затрагивалась тема семьи и его отношений с ними. Он уже давно привык справляться со всем самостоятельно, полностью отказавшись от поддержки родителей. Редкие созвоны с мамой приносили лишь головную боль. - Я практически с ними не общаюсь. Чонсон замечает, каким озадаченным выглядит Чонвон после его слов. Хочется стереть морщинку между бровей, что появляется у младшего, когда он хмурится. Но вместо этого Пак лишь сжимает пластик стакана, устремляя взгляд вслед за потоками вишневых лепестков, уносящихся вслед за ветром. - Я живу с бабушкой, - начинает Чонвон, поворачиваясь к старшему. – Родители работают в Таиланде, мы редко видимся. Они – биотехнологи. - Они не против, что ты занимаешься танцами? - Меня поддерживает бабушка, поэтому им пришлось смириться. - Поэтому и деньги сам собираешь? Пытаешься доказать, что ты справишься? Чонвон кивает. Пак берет его за запястье, не торопясь отпускать, и даже не пытаясь найти причин, чтобы отпустить. Чонсон – эгоист, потому что желание привязать младшего к себе становится только сильнее день ото дня.

*

Чонвон заворожено смотрел в окно, пытаясь разглядеть пейзаж за мутным стеклом автобуса. Его пальцы нетерпеливо сжимали лямки рюкзака, и Чонсон был рад, что они выбрались за черту города, уносясь к морю на целые выходные. Оказавшись на последней ступеньке автобуса, Чонвону сложно сдержать восторженный выдох: перед ними открывался прекрасный вид. Море билось о скалы совсем рядом. Казалось, что можно коснуться его рукой, если только протянуть. Весенняя вода была строптивой, пенилась и бурлила, выбрасывая на берег водоросли, набегая на носки кроссовок яростно и зло. Но Чонвон смеялся, заливисто и громко, будто ребенок, пятясь назад от сильных волн. Они оставляют вещи в комнате и идут любоваться местными красотами. Чонсону нравилось проводить время с младшим, не переживая о том, что сейчас кто-то придет и отнимет его у него. Сейчас он был только его, и это мгновение хотелось растянуть в вечность. Долгий день выматывает, но они всё равно плетутся на пляж с охлажденным пивом и закусками. Они молчат, думая каждый о своём и прихлебывая пиво из жестяных банок. Но это не угнетает, это словно что-то давно понятное, не напрягающее и уютное. Что-то, что есть только у них двоих. - Хён, я тогда не спал, - вдруг говорит Чонвон, отставляя банку на песок. Чонсону кажется, что его окатили ледяной водой. Волна страха сковывает тело, не давая возможности ответить. - Чонвон-а… Всё-таки произносит Пак, в голове суетливо перебирая слова, которые может сказать. Но, как на зло, ни одной подходящей идее не находиться, кроме, как признаться. Чонсон замирает в ожидании ответа младшего. Тяжелый осадок в животе вмиг становится ещё больше. - Ты мне тоже, хён, - шепчет Чонвон, присаживаясь ближе и сжимая пальцы старшего. – С самой первой встречи. У Чонсона кружилась голова, и виной тому был не только свежий воздух, а близость Чонвона. Целовать губы младшего, пока над их головами занимался малиновый закат, было самым правильным. Во всех смыслах этого слова.