Полежал

Довольно большая комната, пропитанная множеством ароматов принадлежала Главе гильдии Пряностников. Красной панде, чьё имя звучало, как название жгуче-пряного ореха. В углу апартаментов стояли ящики с товаром, висели мешочки с сушёными травами. В воздухе витал слабый запах сладкого мёда, а приглушённый оранжевый свет, исходящий из подвешенных бумажных фонариков только усиливал эту ассоциацию. На мягком диване лежал Мускат. Его голова находилась на персиковых подушках в приподнятом положении. На груди расположился мироходец, недавно выступавший перед Главами всех гильдий. Солнцезащитные очки покоились на стоящем рядом круглом столике. Потрескивание свеч разбавляло царящую тишину, в которой слышалось тихое мурлыканье панды. Разве они могут это делать? Даже если нет, то Лололошку это не волновало. Парень перебирал пушистый мех бруснично-красного цвета. Ноги шатена полностью закрыл хвост с двумя золотыми брастелами. Большие коричневато-чёрные лапки гладили спину контрабандиста. Нос гостя уткнулся в шею Главы, одаривая часть тела горячим ровным дыханием, с каждым вздохом наполняя лёгкие новой порцией ванили. Мордочка Муската выражала полное удовлетворение и спокойствие. Чёрные глаза поблёскивали в полумраке, посматривая на мигающий за окном огонёк. Гирлянда на улице погасала, что не очень понравилось пряностнику. — Мр-р, Лололошка, — панда привстал, пытаясь не разбудить гостя. Названный лишь что-то промычал, сжавшись в клубочек от недостатка тепла, исходившего от большого хвоста. Пальцы на босых ногах автоматически подогнулись, а руки заключили в объятия плечи. Белая футболка оказалась не способной удержать температуру тела такой же высокой. Сжалившись над парнем, что даже колени прижал к груди, Глава снял свой светло-красный халат и накрыл им контрабандиста, чья куртка и худи остались на спинке стула. Кроссовки ждали своего владельца у порога. •Нужно прибраться. Не люблю беспорядок• Мускат тихим шагом направился на кухню, где мироходец и оставил верхнюю одежду. Вещи перенесли на крючок у входной двери. Кружки, в которых ещё несколько часов назад находился фруктовый чай, отправились в раковину. Греметь посудой сейчас пряностик ни в коем случае не собирался. Не хватало разбудить того «миловидного мальчика», как в мыслях называл его панда. Выйдя на порог, пряностник ощутил холодок, что пробежался по спине табуном мурашек. В одной тонкой рубашке на тёмной улице чувствовалась та самая аура Междумирья. Глава гильдии снял и вновь поджёг фонарики, выполненные в тёплых тонах. Внизу царила жизнь. Сквозь ветки огромного дерева, похожего на сакуру, проглядывались частички его территории. Небольшие лавки торговали всем, чем только можно. Одни продавали анис и мяту, другие петрушку и укроп. Особой популярностью пользовались имбирь, лавровый лист, гвоздика и чёрный перец. Именно на эти растения спрос постепенно возрастал. Скинт прибавлялся, как и количество золотых украшений на лапках, ушах и хвосте. Тонкие драгоценные нити обрамляли рукава и низ халата. Сразу видно, что Мускат занимал высокое положение, с такими-то одеждами. Вернувшись обратно к гостю, пряностник застал довольно милую картину: Лошка подмял оставленнное ему "одеяло" под себя, а во сне замёрз. Он искал спасительное тепло, рыская по дивану. Промурчав, панда аккуратно взял мироходца на руки, принимая полусидячее положение. Голубоглазый устроился поудобнее и обнял большого пушистика, словно плюшевую игрушку. Двухметрового мишку, приятно пахнущего ванилью, которого не хотелось отпускать. Парень не понимал, что бессознательно бормотал имя того, на ком лежит. Огни фонарей затухли, оставляя помещение в бархатной темноте. Она обволакивала силуэты двух спящих. Красные ушки одного опустились, хвост закрывал половину тела второго. Слышалось еле различимое от уличного шума мурчание.