Свет его глаз

Туманный поток охватывал Йокогаму, просачивался по всем улицам и в души одарённых, вытягивая их способности словно нитями наружу. Способности приобретали собственное тело, а после нападали на своих обладателей, с особой жестокостью убивая их. Во всём этом тумане во всей ужасающей красе стоял замок. При одном взгляде на него паника как цепями охватывала твою душу. Казалось, он одним своим существованием высасывал из тебя все соки, по частицам отбирал твою жизнь. До жути одиноко он стоял в величественном обличии густого тумана. Изнутри он выглядел ещё больше, чем был снаружи. Лунное освещение охватывало его в каждом углу, озаряла словно свет комнатной лампочки, тёмные рефлексы от стен отображались на полу комнат, а мозаичного вида окна были намертво заделаны в облитые лучами луны чёрные рамы. У одного из таким стояла стройная фигура. Накидка человека подрагивала под лёгкими дуновениями ветра, исходящего с улицы. Он наблюдал, как постепенно умирает город, хоть он сам этого не подозревал. Блеклые фиалковые глаза отражали лунный свет, от этого они словно светились - светились душераздирающими намерениями. Достоевский улыбался, он жаждал. Жаждал всех этих массовых самоубийств, всю проливающуюся кровь, что вот-вот начнёт проявляться на улицах города. Его рука, обтянутая перчаткой, прислонилась к окну. Как давно он испытывал это лёгкое... веселье? Именно веселье. Он забавлялся этим, ему хотелось больше подобного, больше страданий, криков и ужаса в опустевших глазах жалких людей. Федор обернулся, всё также приложив руку к стеклу. Постояв так пару минут, не отводя взгляда с одной конкретной точки, он медленно пошёл в другой зал, откуда открывался вид на громадную коллекцию сияющих кристаллов, бросающихся в глаза своими необычными и искусными видами. Во главе этого стоял человек, глядя снизу вверх на свою коллекцию. Достоевский улыбнулся шире своим мыслям, после чего сократил расстояние, подойдя к этому человеку. — Всё никак не успокоишься стоять и рассматривать их? — Фёдор был на расстоянии около метра, обращаясь к повёрнутой к нему спиной фигуре. — Это скучное, но по большему счёту интересное дело. — ответил Шибусава. Он не дрогнул от появления товарища за своей спиной, он словно знал о его появлении. — Так значит самоубийства по вине твоего тумана тебя не так воодушевляют? — Самоубийство - невероятно скучная смерть, на которую человека возложила судьба. — Тацухико повернул голову к Фёдору, абсолютно безэмоционально глядя на него. — Так какое мне тогда дело до этих скучных неудачников? Достоевский хихикнул. Это ничуть не выбивало его из образа серьёзного, величественного человека, готового пойти по головам ради своей цели. Он сделал два шага, максимально приблизившись к Тацу, после чего сжал ладони на локтях Шибусавы и положил голову на его плечо, бережно отодвинув перед этим спавшие волосы. Сам мужчина, увидев столь неожиданный напор, лишь обернулся обратно лицом к коллекции, его лицо ничуть не изменилось. — Твоё безразличие к любой ситуации забавляет. — Достоевский прижался своей щекой к волосам Тацухико, взглядом прожигая его черты лица. Эти ровные скулы и бледные губы, а так же его глаза. Налитые кровью глаза светились и бликовали под светло-алым светом. — Это не безразличие... — А лишь извечно пассивное раздражение, прикреплённое твоим равнодушным лицом. — словно дополнил Шибусаву Достоевский, отчего у первого спустя столь долгое время появилась улыбка на лице. — Как скоро прибудет Дазай? — Тацухико поднял свою левую руку с целью убрать ладонь Фёдора со своего локтя. — Он сам решит когда ему прийти, поэтому нужно быть начеку. — демон понял товарища в его действии, отчего в глазах промелькнул азарт и, когда их ладони соприкоснулись, он ловко смог сжать их руки в замок, после чего отошёл от него на полшага, заставив Шибусаву обернуться к нему полубоком. — Мы уже близки к нашей цели. Тацухико стоял прямо, его лицо оказалось в тени, а волосы озарил алый свет, также оказалось и у Достоевского, только в его глазах, потемневших от темени, отразился Шибусава. Демон легко менял темы, стоило ему задуматься о чём-либо. — Ты идеальный. — проговорил Фёдор, удерживая правую руку товарища. Улыбка не сходила с его лица, но она не была безумной. — Что твоя способность, что.. твоя внешность да характер. Лишь раз в жизни дался такой шанс встретить существо, подобное тебе. — он протянул свободную руку к лицу Тацу, кладя ладонь на его щёку. — Так прекрасен. Ты словно ангел спустился через прожилки сухой земли и спустился ко мне в ад. Всё это время Шибусава стоял, безразлично глядя на него, пока Достоевский продолжал. Его рука была спрятана в ткань, элегантно лежащую на его плечах. Волосы начало продувать от потока воздуха откуда-то в районе двери. — Не знаю, чем ты так привлёк меня, Тацухико. — Фёдор не унимался. Он с нежностью глядел на ангела, проходясь взглядом по его лицу. Он освободил вторую руку из схватки руки Шибусавы, которую сам и создал, после чего положил на другую щёку товарища. — Без изъянов, лишней морщинки на лице, со скукой, но невообразимой страстью в душе. Как? Как тебе так идеально живётся? Тацухико продолжил стоять невозмутимо. Он словно переваривал сказанную информацию, пока в один момент его брови не поднялись. — Идеально? — Шибусава поднял свои руки и накрыл ими руки Достоевского, после чего закрыл глаза. — Лишь для тебя я идеальный, но... — Если я говорю так, значит так и есть. — перебил его Фёдор, из-за чего на него с сомнением посмотрел Тацу. — Твоя взяла. — коротко ответил ангел. — Скучно же, — небольшая пауза и Шибу продолжил. — ты живёшь, раз твои идеалы - это я. — Жизнь может и скучна. — Достоевский сократил расстояние между их лицами до пары сантиметров, глядя в глаза Шибусаве, их взгляды пересеклись. — Но разбавлять её тобой, словно алкоголь, невообразимо приятно. Тацухико вновь улыбнулся, его душа не наполнилась от этого счастьем или другими приятными эмоциями. Он воспринимал это как издёвки демона к ангелу. Но всё же улыбка и не была вызвана просто показать смехотворность слов Фёдора. Вдруг послышался звук открывающейся двери и громкий топот ног, он шёл в наиболее осветлённую комнату, которая уже была готова для... Дазая. — Вот и наш гость. — улыбнулся Фёдор, поворачиваясь к двери, после чего вновь повернулся к Шибусаве. — Это не конец диалога. Достоевский, отойдя на расстояние и вальяжно поклонившись, медленно вышел из зала. А Тацухико стоял прямо, провожая взглядом русского. Ему не оставалось ничего, кроме как пойти и встретить гостя как подобает.