Рожденный для страданий

      Голова гудела, а кашель не прекращался. Прикрыл рот рукой. Когда-то белоснежные перчатки окрасились в багровые пятна. — Черт…-- прохрипел немец и откинулся на спинку кресла. Звон в ушах не желал прекращаться. Тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Вчера он прибыл в одинокий дом. Теперь это место не вызывало какого-либо уюта. Стены начали давить своим молчанием. Стоит нанять хоть пару слуг. Потер виски, пытаясь хоть как-то заглушить звон. Стиснул зубы, сжав растрепанные волосы. Потянул. Приятная боль никак не хотела отгонять головную. Резко согнулся от жгущей боли в груди, прикрывая рот. Снова вкус железа стал таким родным. Вся комната поплыла, потер глаза, стараясь сосредоточиться хоть на чем-то. Виски пульсировали, словно молоточки. Дышать становилось труднее. Ощупывал поверхность стола, пытаясь хоть что-то найти. Ваза с грохотом упала, вместе за ней и бумажки. Нашел ножик для писем. Взял дрожащей рукой и резко воткнул себе в ногу. Колющая боль пронзила тело, возвращая рассудок. Дышать стало легче. Прикусил губу и убрал инородный предмет. Кровь впиталась в штанину и стекала вдоль ноги.Их только выкидывать. Взглянул на бардак. Будь тут служанки они бы прибежали на звук разбитого стекла. Подобрал бумажки, не обратив внимание на осколки. Не помнил зачем поставил вазу сюда. Обычно она стояла на подоконнике. Положил бумагу обратно на стол. Сконцентрировался на одной точке, вспоминая, что хотел сделать. Нахмурился, ведь мысли ускользали и вертелись прям на языке. Просидев так две минуту, щелкнул пальцами. Он собирался отправить прощальный подарок. Поднялся со своего места и подошел к стелажу с книгами. Пальцем провел по книжным переплетам и остановился на одной. Как давно он не брал ее в руки. Сдул пыль и открыл пожелтевшие страницы. Чернила слегка выцвели, но если напрячься, то можно разобрать предложения. Стало стыдно за свой почерк, ведь сам еле мог разобрать его. Подошел к столу и взял перо. Нужно обвести некоторые слова или же написать более понятно. Просидел над этим где-то четыре часа. Потер уставшие глаза. Осталось совсем немного и можно будет отправлять. Перевернул несколько страниц. На последней написал прощальное письмо и приложил сушенную акацию. Может стоило написать отдельное письмо и положить его в начало? Ударил себя по лбу. Раздраженно выдохнул и вырвал лист, тут же смяв. Достал другой и начал писать по новой, но теперь положив все это на первые страницы. Закрыл книжку и отложил ее в сторону. Отправит завтра, после встречи с родителями. Веки становились свинцовыми, а ноги ватными. Кровать так и манила к себе. Прохрипел, сдержав кашель. Поплелся к ложу и Упал без сил, тут же уснув. На лбу выступил холодный пот. Сжал простынь, словно так он мог спасить от кого-то. Тревожность росла с каждой секундой. Тело в суматохе ворочилось. Он убегал от кого-то. Вернее пытался убежать. Ноги становились ватными, но страшное существо наоборот двигалось быстрее. Союз мог покляться, что видел блеск лезвия в луном свете. Сущность над его головой замахнулось оружием. Резко распахнул глаза, жадно втягивая ночной воздух. Сел, вытирая влагу со лба. Лишь кошмар. На всякий случай ущипнул себя за локоть и огляделся по сторонам. Все та же комната. Закрыл лицо руками, чувствуя сильную усталость и моральное истощение. **** Дикий шум стоял на поле боя. Союз придерживал руку, прячась в окопе. Кровь давно впиталась в мундир. В воздухе стоял запах гари и железа. Рядом лежал труп молодого парня, которого недавно призвали. Прикрыл глаза. Все казалось таким обыденным. Тело словно разделялось на двое. Чувства путались, заставляя его бегать как собачка с одного хозяина к другому. Голова болела, возможно от всех этих мыслей, ну или от надоедливого шума. Вот бы застрелиться прям тут. Приставил дуло к шее. Может так эта боль уйдет? Прикрыл глаза. Весь шум словно затих. Воображение уже рисовало одну особу. Хрупкие на вид кисти. Шелковистые волосы и теплая улыбка. Убрал оружие. Стоит идти дальше. Ради отца. Вылез из окопа и побежал на встречу к врагам. Бой он помнил мутно. Капли крови попадали на лицо, в рот и на одежду. Запах железа стал сильнее. Союз хладнокровно стрелял, вонзал и на его лице не дергала ни одна мышца. Совесть давно оставила его. Как и все другие. **** Австрия недовольно смотрел на Пруссию. Тот ликовал как малое дитя, получивший конфетку. Королевство улыбался, не скрывая своей радости. Взгляд стал более уверенным и гордым, чем в начале создания союза. Империя читал договор и пытался игнорировать этот взгляд. Пруссия еще долгое время будет хвастаться этой победой. Упоминать каждый чертов раз. Австрия был уверен в этом. — Подписывай, — решил поторопить пруссак. Австрийская империя всегда был хорош в военном искусстве, Пруссия же в экономике. Новость, что Королевство одолел его разлетится очень быстро, да еще и за короткий срок! Пять дней австриец сопротивлялся. На шестой решил заключить мирный договор в Праге. Отличное место, как считал Пруссия. Вид здесь был прекрасным, а вот империя уже ненавидел этот город. Союз сидел возле стены. Сжал ткань брюк, чувствуя сильное давление со стороны Пруссии. Не осмеливался поднять взгляд на них, ведь знал, что получит в ответ острую дозу презрения. По договору, Австрийская империя выходила из состава союза и вся власть переходила к Пруссии. ГС взглянул на родителей. В горле застрял ком. Хотелось сбежать, бросить все и выпрыгнуть с окна. Лишь бы не видеть взгляд Пруссии и безразличие Австрии. Империя отодвинул договор и встал иза стола. Пруссия широко улыбнулся. — Приятно иметь с тобой дело, Австри, — пролепетал. — Заткнись, — чуть ли не прорычал второй и направился в сторону выхода. Пруссия с упоением перечитывал документ. Вновь и вновь пробегался по строчке «…выход из Германского союза» — Передай остальным, что Германский союз прекратит свое существование, — голос был холодным и эхом возвращался обратно. Союз широко распахнул глаза, вжался в стул и ногтями вцепился в колени. Сердце бешено забилось, а руки начали трястись. Австрия остановился, взглянул на королевство и вышел из зала. Тишина заполнила помещение. Сжимала плечи ГС, впиваясь ногтями. Пруссия медленно повернулся к сыну. Тот прижал плечи к шее, становясь меньше морально. Главный страх сейчас сидел перед ним. Союз готов был снова броситься на поле бое, на штыки врагов, лишь бы не находиться тут с родителем. Смерть не была так страшна, как Пруссия. — Ты сделал неправильный выбор, — встал со своего места и направился к нему. Шаги эхом заполняли тишину, создавая атмосферу отчаянья. Союз зажмурился, пока страх липким чувством оседал по спине. Резко схватили за волосы и оттянули назад. ГС распахнул глаза с ужасом рассматривая свое отражение в чужих зрачках. Пруссия упивался страхом, с самого детства ГС он желал видеть этот испуганный взгляд, который через пару минут заполнялся сладкими слезами. Союз задрожал в руках. — Веселье только начинается! — с издевкой произнес Пруссия и рывком швырнул сына на пол. Тот успел выставить руки, поэтому не упал лицом. — Ты сильное разочарование в моей жизни-- наступил каблуком на позвоночник и надавил, заставляя лечь полностью. — Я зря потратил время, деньги и нервы на тебя! --пнул в лицо. Фыркнул, испачкав носок обуви кровью. Союз прохрипел и сжался колачиком, закрывая лицо. Нос забился и стало сложно дышать. Слезы сами полились из глаз, что еще сильнее выбесило Королевство. — Ты еще и ничего не усвоил про слезы! — пинок. Стиснул зубы. Какое разочарование лежит у его ног. --Ничтожество! Ну ничего.я создам того, кто не будет грязным пятном в моей истории! --отошел обратно к столу, где стал искать в сумке нужный документ. Союз уже не сдерживался. Слезы смешались с кровью, невидимые осколки впились в сердце, вызывая большую боль, нежели физическая. Прикрыл глаза. Как же хотелось умереть. Без мучений. Хотелось уйти, убежать. Он столько не успел сделать. Не успел навестить семью Миллендорфа, попросить прощение у его могилы. Отправить подарок Уэльсу. Как же мало он провел время с ними! Всхлипнул сильнее, закрыв лицо руками. Тело подрагивало. Раньше жизнь казалось безценной, но сейчас он хотел жить! Хотел снова ужинать в своей столовой, рисовать в саду, слушать истории Рейна, беседовать с Уэльсом в саду! Снова увидеть его улыбку. Шуршание прекратилось и Пруссия повернулся к нему. — Я сотру все, что напоминало о тебе, --хмыкнул-- ну, знаешь, забуду как страшный сон-- пожал плечами, словно говорил о какой-то мелочи. Союз прикусил губу. Он и был мелочью. Всегда. Вытер слезы, и взглянул на потолок. В груди все болело, а струйка крови из носа засохла, натягивая кожу. Его забудут. Вычеркнут из истории как ненужную деталь. Слабо улыбнулся. Глупый, даже подарок не успел отправить. Интересно, Уэльсу бы понравилось? — Скажешь последние слова? Взглянул на королевство безжизненным взглядом. Приподнял уголки губ. Все казалось глупым сном. Пруссия раздраженно цокнул, закатив глаза, видимо он и не собирался выслушивать свой союз. Разорвал бумагу пополам. Герман вскрикнул от адской боли и снова сжался в глубок. Все его тело покрылось трещенами, как у той вазы, которую уронил.Осколки падали на пол, а глаза наполнялись слезами. Взглянул на отца и еле слышно произнес. — Я люблю тебя, отец Последние слова Германского союза прозвучали в этом зале. Тело рассыпалось. Союз прикрыл глаза, слезы стекали по хрупким щекам, тут же испаряясь. Пруссия остался один, спокойно наблюдавший за этим. *** " Уэльс, если ты читаешь это, то скорее всего меня уже нет на этом свете. Жизнь моя была серой и скучной, но в один момент появился ты и изменил все. Ты был спасительным воздухом. Свободным морским бризом. Я был готов идти лишь за тобой. Ты показал, что самые лучшие моменты не сами места, где ты побываешь, а компания с которой будешь там.Я дарю тебе свои записи. Прошу, не забывай обо мне. " Письмо тут же положили обратно на место. Значит союз испугался отправлять или же забыл сделать это. Германская империя хмуро перечитал первые страницы дневника. Слишком много читать. Да и чушь написана. Из середины дневника торчала белая веревка. С интересом открыл нужную страницу. Белая повязка с золотыми узорами по краям и со львом в середине. Края потемнели, видимо она тут долго лежала. Удивлен, что все сохранилось. Взял ее в руки, прошелся большим пальцем по узору. Видимо сделана на заказ. Неужели тому Уэльсу? Положил ее на место. Полистал еще немного, надеясь найти хоть что-то интересное, но с разочарованием закрыл. Дальше были лишь слащавые признания. Стал осматриваться дальше. Везде была пыль, Пруссия отправил его сюда, дабы наказать за непослушание. ГИ упорно отнекивался, но получив по шее, все же пришлось ехать сюда. Родитель приказал жечь все тут. На все вопросы почему тот не сделал этого раньше, королевство лишь отмахивался. Видимо не желал вспоминать о своем «первенце». Подошел к старому шкафу, взял книгу и выдернул пару страниц. Запихнул их в щель и поджег. Пламя охватило бумагу, оставляя лишь пепел за собой. Империя стянул ткань с матраса и положил ее рядом с огнем. Последний раз взглянул на дневник. Стоило ли забрать его с собой? Покачал головой и направился на выход. Из окон виднелся дым. Немец наклонился и кинул в стекло камень. Тот же показались языки пламени. , Огонь рос на глазах, обхватывая стены. Становилось жарко, поэтому Германская империя отошел, не отводя взгляд от пожара. Свет огня отражался в глазах империи. Этот особняк, как и его хозяин навечно остались лишь на страницах истории. Вскоре об этом все забудут. — Ты и правда был рожден, чтоб страдать.