Тебе каждый светлячок светит ярко

      Все когда-то о чем-то мечтали, верно? В жизни нет ни кого кто бы хоть раз не погружался в свои фантазии и не желал воплощения их в жизни. Будучи маленькими мы мечтали о том чего в жизни не может быть. Например, кто в жизни никогда не мечтал быть персонажем из любимой книги? Рассказа? Истории? Думаю что многие об этом мечтали когда засыпали ночью. И глубоко разачировывались когда утром, ты все еще был собой. Но это другая история. Вообщем детские мечты были фантастическими и суриалистическими. Простыми словами несерьёзными. Но оно на то и детство, когда можно было не думать о возможности воплощения всего этого в жизни. Мы просто хотели и все.       Будучи уже взрослыми, наши приоритеты резко сменились, как и желание кем бы мы хотели стать. Вообщем упали с небес на землю. Поняли что в жизни так просто не бывает и ждать чего-то хорошего и волшебного не стоит. Надо думать как выжить. Надо мыслить реально.       Кельвин МакМюррей — добрый и застенчивый юноша, который мечтает стать когда-нибудь полицейским. Он хочет помогать и спасать беззащитных жителей от преступности. Хочет подарить жителям города спокойствие и тихие ночи. Быть на страже правопорядка и символом правосудия! Хорошее желание? Уверен, что да! Но вот в чем проблема, пока в его жизни все идет совсем наоборот. Стрельба и убийства, руки по локти в крови стали чуть ли не повседневным его образом. Поставка импортного алкоголя совместно со своим двоюродным братом Рокки и подружкой Айви, постоянно добавляют в его жизнь множество опасностей и смертоносных врагов, желающих оторвать им голову. Плохое портфолио... Но он все еще не отбросил свою мечту о становлении полицейским. Он все еще этого хочет. И до последнего надеется на то, что слишком желанные мечты все же иногда сбываются... Убийца Психопат Маньяк       Эти слова словно заостренный клинок впивались своим лезвием в кожу и плавно шли в доль грудной клетки надавливая с каждым разом все сильнее. Пробивая кости, пробивая самое сердце. Глухой вздох эхом разнесся по комнате исчезая и так и не найдя выхода, заглушаясь в темноте. Эта ночь для него была словно бесконечная полоса, неимеюшая ни начала ни конца. Какой по счёту раз он уже засыпает и просыпается от криков в его голове? Трудно сказать.       Его руки крепче сжали одеяло. Он очень устал, он очень хочет спать, хочет спокойствия. Чтобы они его оставили. Призраки, что каждую ночь приходят к нему во снах. Их окровавленные и искареженные лица, будто бы после отракционна кривых зеркал, вторгаются в его сны и указывая своими кривыми и разлагающимися пальцами на него, кричат в унисон "убийца. Псих. Маньяк.". На глазах начали наворачиваются слезы. Сердце забилось чаше, практически выпрыгивая из груди.       Он не хотел этого. Он не хотел их убивать, но ему пришлось иначе бы они могли убить его семью. Выбор был очевиден. Лежавший под его ногами Томсон, быстро был схвачен и использован по его прямому назначению. Они даже не успели опомнится, как смертоносные пули настигли их тела, разрывая плоть и кости, врезаясь в стенку позади них. Он хотел остановиться, как только двое из них были убиты, а третий вскинув пистолет в сторону и встав на колени громко завопил о пощаде. Но в голове был сплошной непроглядный туман, который не позволил ему думать разумно. Потому остатки пуль в барабане пробили голову последнего, расплескав его превращенные в кашу мозги по всему асфальту. Дыхание его было частым, палец все еще жал на курок. Вдруг позади, кто-то резко выхватил оружие из его рук, попутно разворачивая его на сто восемьдесят градусов. Это был его брат Рокки, на чьем лице висела маниакальная улыбка, а в правой руке отобраный Томсон. Присев на одно колено, он крепко обнял Кельвина, прижимая к груди его голову. Тут туман рассеялся.. И все понимание происходящего застыло перед его глазами.       Вдруг в комнате что-то хрустнуло. Все мысли что ранее были у него в голове, словно дым улетучились в неизвестность. До определенного момента, конечно. Взгляд его метался по комнате ищя причину звука. В комнате было не так темно, благо раскрытые шторки окна давали достаточно уличного света, для того чтобы основные предметы были видны. Хотя углы все еще были покрыты мраком. И как-раз в одном из них, как ему показалось, кто-то стоял. Черный силуэт просто стоял, но Кельвин мог поклясться как он чувствовал его незримый взгляд. Его тело застыло в ужасе и ожидании. Нужно было сорваться и бежать, так далеко как только унесут его ноги, но тело его не слушалось.       Вдруг силуэт поднял еле различимую в тени руку и отогнутым указательным пальце указал на Кельвина. Тот увидев это вздрогнул и крепче вжался в одеяло. По комнате стало разносится отвратительное хрипение, что с каждым разом становилось все громче и громче. И внезапно стоявший неподвижно силуэт, неестественно хромая, будто бы ломаясь от каждого шага стал приближаться все ближе и ближе, хрепя и указывая пальцем. Кельвин широко раскрыл глаза, как только силуэт вышел на лунный свет, представая во всем своем обличии. Половина его лица была сгнившей до такой степени, что можно было легко увидеть торчащий наружу череп. Грудь была открыта, внутренности обмотанные об его ребра свисали с его живота, волочась по полу за хозяином. Одежда была разована во многих местах из за этого можно было легко увидеть разлогающуюся и гниющую плоть.       Громко ахнув, Кельвин прижался своей спиной к стене и закрывшись руками стал плакать, и звать на помощь. Труп становился все ближе и ближе. Но никто так и не приходил. Он был с ним один на один. К нему потянулась разлагающаяся рука. От страха Кальвин сжал глаза ожидая своей участи. Но вдруг вместо ожидаемой боли, он почувствовал, как знакомая рука легла ему на голову и стала плавно и нежно поглаживать его взад и вперед. Хрипота, что ранее заполняла комнату и врезалась в уши вдруг исчезла.       Окуратно открыв глаза, он увидел, что рядом с ним на краю кровати сидит его брат Рокки, по всей видимости разбуженный его криками. Будучи в одном халате, который по всей видимости был одет наспех, он с волнующим лицом вглядывался в лицо Кельвина, в то время как одна из его рук легко держит его за плечо, а вторая продолжает гладить его голову. — Рок.. — Рокки? — всхлипывая от слез, спросил Кельвин, будто бы неверя своим глазам.       Улышав голос младшего брата, на лице Рокки вновь воссеяла его фирменная улыбка. — Эй, пряник, что с тобой? — тихо, стараясь неповышать голос, и нежно стараясь не спугнуть начал Рокки. — Плохой сон, да? Ну-ну, не плач, все хорошо. Я рядом с тобой и никто тебя не тронет. Прошу не плачь. Это тебе не к лицу! — легко усмехаясь говорил рокки, нежно прижимая к себе своего младшего брата, продолжая одной рукой гладит его голову. — Почему? — донеслось в грудь Рокки. — Почему со мной все это происходит? Почему я не могу просто жить. Просто спать и не видеть их! Почему? Неужели я действительно псих?— его голос дрожал, и Рокки это совсем не нравилось. Он крепче сжал Кельвина в своих руках уткнувшись своим подбородком в его макушку. — Что? Нет, какой ты псих? Что ты говоришь! — сказал Рокки глядя в открытое окно, на растелившеся звездное небо. — Ты не псих! Ты абсолютно нормальный. Из нас двоих только я здесь псих, но не ты. Прошу не говори о себе больше такого. — Но ведь я убил их и даже глазом не моргнул! А тот что хотел сдаться? Он же не хотел больше стрелять, но я все равно убил его! — голос Кельвина уже начинал переходить в истеричный крик. — Послушай, ты не виноват! Все произошло слишком быстро и тебе пришлось принимать решение исходя из ситуации. Так что ты все сделал правильно. Ведь если бы не ты, меня и Айви здесь больше бы не было. Они сами виноваты! Не кори себя за это! Ты все сделал правильно...       Сколько они просидели в таком положении, никто не знает. Для них время будто бы перестало существовать. Осталось только мгновенье, где есть только они вдвоем и больше ничего. Всхлипы прекратись. Все стихло. Рокки нешевилися, он не мог себе позволить его отпустить, только не сейчас. Он будет держать его сколько угодно времени. Пусть хоть весь мир пойдет на уничтожение, он будет рядом с ним. Всегда.       Кельвин взглянул на брата. Его лицо было непривычно для него спокойным, а улыбка непривычно мягкой. Все это веяло спокойствием. В объятиях Рокки Кельвин впервые за эту ночь почувствовал себя хорошо. На душе было так спокойно от его объятий и нежного голоса, говорящего добрые вещи. От рук крепко держащих его веяло безопасностью, о которой в эту ночь так мечтал Кельвин. Не хотелось отпускать. Хотелось только сильнее вжатся в родную грудь и остаться там до самого утра. Навсегда. — Ты не виноват. Просто сейчас такое время. Все идет вверх дном и катится куда-то в пропасть.       Просидев ещё пару минут, до ушей Рокки донесся слабо слышный зевок. Да и к тому-же Рокки почувствовал, как тело Кельвина становится все слабее и слабее. Ну конечно, уже глубоя ночь, а Кельвин должен был уже давно как спать. Неговоря ни слова Рокки аккуратно подложив одну из своих рук под голову младшего брата, стал медленно и аккуратно опускать ее на подушку.       Сам же Кельвин от такого изменения в позе открыл глаза, прогоняя почти захвативший его сон, и внимательно наблюдал за всеми действиями Рокки. Вот его голова коснулась подушки, а рука, что была у него под головой выползла из под нее. Одеяло не заставило себя долго ждать, в ту же минуту накрывая его с ног до подбородка. Хоть под ним было тепло, но в объятиях Рокки было намного теплее и спокойнее.       Внезапно до него вдруг дошла мысль, что Рокки сейчас уйдет, оставив его снова на едине с его мыслями и гниющими по углам призраками. Он не хотел чтобы он уходил, не хотел снова быть один. Поэтому его рука быстро схватила за руку поправлявшего одеяло Рокки. Тот удивлённо посмотрел на него. — Прошу не уходи! — жалобно простонал Кельвин. — Я не хочу снова быть один! Не хочу снова видеть кошмары!       Рокки доправив одеяло свободной рукой, пододвинулся чуть ближе к Кельвину. — Что ты? Я и не собирался никуда уходить. — сказал он поглаживая Кельвина по голове. — Я буду здесь сколько потребуется. Сколько ты захочешь.       На лице Кельвина появилась легкая улыбка. Он был рад тому что Рокки не бросит его. Останется рядом с ним. Будет защищать его от всех призраков и кошмаров, что породит его уставшая голова. — Эй, Веснушка, если хочешь я бы мог тебе спеть что-нибудь. Помню раньше тебе это нравилось. Ну, конечно, если хочешь... — Хочу! — радостно ответил Кельвин. — Но ведь тебе придётся сходить за скрипкой. — Да-а-а, и без нее справлюсь! — с ехидным лицо ответил Рокки. — Как надоем сразу говори.       По правде говоря скрипка была бы сейчас не лишней в этой ситуации. Но он не хотел уходить в другую комнату, и оставлять Кельвина одного. И совершенно неважно, что поход до его комнату и обратно занял бы всего несколько секунд. Он дал себе обещание, что сегодня он не за что непокинет эту комнату.       На часах было уже без пяти четыре. Глаза Рокки по не многу начинали слепаться, а голос стал уходить куда-то мимо нот. Спину уже начинало ломить от долгого пребывания в сидячем положении. Но все это он терпел и всеми силами сопротивлялся давящему на мозг сну. Он хотел спать, но вид улыбающегося и безмятежно спящего брата он хотел видеть гораздо больше. Потому это все придавало ему сил держаться и раз за разом продолжать петь известные ему на тот момент песни. Половину из которых пришлось сочинять находу из за забытого текста. Но по всей видимости публика не имеет ничего против этого. — Засыпай засыпай. ~ Пусть тебе каждый светлячок светит ярко. ~ А полумесяц это просто фонарик... ~       Он был готов сидеть с ним до самого утра, лишь бы его сон больше никто не посмел потревожить. Лучше пусть он не спит, ему не привыкать...