Госпожа некромаг

Джулия Оуэн постучала в кабинет Северуса Снейпа. Услышав «Войдите», она толкнула дверь. Преподаватель зелий сидел за столом и при свете нескольких свечей проверял студенческие работы. Аккуратные штабеля пергаментных свитков поднимались выше его головы. Увидев Джулию, он вздрогнул и посадил огромную кляксу на пергамент, где только что накатал своим бисерным почерком почти десять дюймов комментариев. — У меня неприемное время, — сказал он, пытаясь палочкой удалить пятно. Но задуманное колдовство не удалось: вместе с кляксой исчез и написанный текст. И Джулия со всей ясностью осознала, как же ей надоело ему мстить. Сейчас ей было просто жалко его пропавших трудов. Но нет, нельзя допустить, чтобы он отделался так просто. Уперев руки в боки, она решительно двинулась к столу. — Что?.. Значит, ты затащил меня в постель, вдоволь натешился и сбежал, наорав на меня и оскорбив напоследок, а теперь у тебя «неприемное время»? Я что, оказалась в дешевом маггловском романчике? — Закрой дверь немедленно! — прошипел Снейп. — Ты совсем умом двинулась, на весь коридор орать?.. Возвращение к двери сводило на нет все ее грозное выступление, но все же Джулия вернулась и послушно закрыла дверь. — Садись, — Снейп кивнул на стул перед своим столом. — Туда, где сидят твои провинившиеся студенты?.. Ну уж нет! Она решительно уселась в одно из кресел у давно остывшего камина. Клокоча, Снейп выбрался из-за стола, резким взмахом палочки зажег камин и сел во второе кресло, закинув ногу на ногу. — Я слушаю. Он смотрел на нее с высоты своего носа, и достичь его глаз за этим изогнутым хребтом было невозможно. Она хотела, было, накрыть его руку, лежащую на подлокотнике кресла, своей, но он успел отсечь и эту дорожку, сложив руки на груди. Как же до него достучаться? — Нет, это я тебя слушаю. Ты снова сделал мне больно, и я хочу понять, почему. — Что же тут непонятного, Джулия Оуэн? Я не позволю, чтобы министерство подбиралось ко мне через постель. — Чего-чего? Сам ты министерство! — фыркнула Джулия. — Нет, ты скажи мне, Северус Снейп, это что, и правда так сложно? Поверить, что кто-то может любить тебя просто так, ради тебя самого, а не по министерскому заданию? Нос немного пошел вниз. Цитадель поддалась. И тут в ярком свете каминного огня Джулия заметила, что у Северуса чистые волосы. Ох! Да он и сам готовился к разговору с ней. Хочет мира, только не знает, как начать. Ну что же, тогда вперед. — Тебе что, так сложно поверить, что я действительно скучаю по тебе, по нашему веселью, по нашим ночам, в конце концов? Что мне еще ни с кем в жизни не было так легко и интересно? Знаешь, что, слушай сюда, я скажу тебе прямо и честно, что ты классный собеседник, отличный коллега и невероятный любовник. А я ужасно устала, соскучилась и хочу прекратить эту идиотскую вендетту. Снейп набрал, было, воздуха и раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и молча уставился перед собой в пол. Верное решение. Его руки вернулись на подлокотники. Джулия продолжила: — Знаешь, я ведь много времени провожу вблизи от смерти, и постоянно вижу, как тонка эта граница, которая нас отделяет от холода и тьмы. И честно тебе скажу, я не знаю, что там с любовью, существует ли она вообще, и что у нее за сила такая особенная. Это пусть Дамблдор разбирается. Снейп с чуть слышным шипением втянул воздух сквозь зубы и хотел, было, что-то сказать, но Джулия выставила вперед ладонь, показывая, что не закончила: — Но я точно знаю, просто уверена, что если людям хорошо вместе, то это нужно ловить и держать обеими руками, пить полной грудью, пока есть, пока можно! Каждый день нашей ссоры я просто выть готова от такой бездумной растраты драгоценного времени! Ведь мы могли бы еще столько часов вместе радоваться, но зачем-то дуемся, сидя по углам. А ведь в любую минуту все может кончиться навсегда. Ну как можно так транжирить время, отведенное нам для счастья?.. Я просто… вне себя от ярости! Почти выкрикнув последние слова, Джулия замолкла, чтобы перевести дыхание. А потом добавила уже обычным тоном: — А ты что думаешь? — Я?.. — вопрос застал Снейпа врасплох, но он быстро собрался с мыслями. — Если тебя действительно интересует мой опыт, Джулия, то в жизни куда больше времени отведено даже не страданиям, — ха, если бы! — а тупой и скучной рутине. Минуты счастья слишком редки, и что до меня, то для меня они все уже позади. Стоит ли начинать то, что в любую минуту может оборваться? — Обязательно стоит! — Джулия подалась к нему и все-таки схватила его за руку. — Иначе зачем вообще жить, Северус? Ради скучной рутины? А минуты счастья, кто знает, могут обернуться и часами, а то и днями. Это ведь в наших с тобой руках. Тебе что, не нравилось со мной разговаривать? Ты притворялся, что тебя вдохновляют наши совместные уроки? Тебе что, было плохо со мной в постели? — Нет, — тихо сказал он. — Мне с тобой было хорошо. Он посидел еще немного, глядя в пол. — Выпьешь вина? — спросил он, наконец, поднимаясь. — Наконец-то! Конечно! Тащи немедленно. Уже час, как умираю от жажды! Так что же, мир? Из теней на другом конце кабинета сквозь звон извлекаемых бокалов донеслось что-то про испытательный срок. Джулия откинула голову и расхохоталась. — Ну ты и хамло, Северус Снейп! ** Джулия ждала Северуса в своей башне в эту ночь, но он пришел только на следующий день, в воскресенье. Мрачный, задумчивый, он без слов протянул ей бутылку вина и прошел к креслу перед застекленной нишей в стене, откуда открывался изумительный вид на озеро и горы. С бутылкой и бокалами в руках Джулия, было, подошла к нему сзади, наклонилась и прижалась щекой к его уху, но он отстранился. — Погоди. В моем кабинете не обо всем можно говорить, поэтому мы так и не прояснили вопрос о министерских играх. — Ох, — Джулия уселась в соседнее кресло и поставила вино и бокалы на маленький круглый столик с резными ножками. — Думаешь, стоит? Ну какое это имеет значение? — Это имеет решающее значение, — жестко ответил он. — А я думаю, что в нашем с тобой случае это вообще неважно. Смотри. Раз. Ты заметил, что мы с тобой постоянно обмениваемся мыслями? И не эмоциями, не картинками, не обрывками фраз, а целыми репликами! Я легилименцией с детства занимаюсь, а такое у меня в жизни до сих пор с одним только человеком было, и этот человек — мой родной любимый папа! А теперь еще с тобой. Как это можно объяснить? Это я притворяюсь? Два. Ты видел, как я ухожу в бесплотный мир. Этого вообще никто никогда не видит, даже другие некромаги! Ты что, притворялся? — Нет, — глухо ответил он. — Вот. На самом деле, пунктов больше, но эти два самые очевидные. И из них вытекает третье: между нами есть какая-то связь. Я пока не очень понимаю, какая, но сейчас это не так важно. Важно другое. Мы с тобой настолько похожи, что я не буду даже пытаться настаивать, будто я не имею отношения ни к каким играм. И что мои рабочие задачи никак не затрагивают тебя. Потому что я отлично знаю, что ты мне не поверишь. И не буду добиваться от тебя, в какие игры ты впутываешь меня. Потому что все равно не поверю ни одному слову. Но подумай, просто на минутку задумайся своей умнейшей головой! Допустим, мы с тобой оба играем в игры, завлекаем друг друга каждый для какой-то своей или там чужой цели. Но почему это должно мешать нам получать удовольствие? Мы же оба взрослые люди, в конце концов! — Получать удовольствие?.. — прошипел Снейп. — Ну а что? — удивилась Джулия. — Разве нет? — Твой цинизм переходит все мыслимые и немыслимые границы, Джулия Оуэн, — он пригнулся, словно змея перед броском, и внимательно смотрел на нее сквозь узкие щелочки глаз, его тонкие губы подрагивали. — Это секс для удовольствия ты считаешь цинизмом? — в ее глазах заплясали черти. — Нет! Зато сознательное использование секса, чтобы шпионить друг за другом, — считаю. — А я считаю, что когда оба понимают, что происходит, и представляют возможные последствия, то это честно. И даже бережно. Подчеркнуто не обращая внимания, что ее собеседника трясет от ярости, Джулия продолжала спокойно рассуждать: — Ну хорошо, я подойду к вопросу об играх с другой стороны. С твоей. Вот ты хотел бы, чтобы я поставила тебя перед выбором: я или твои задачи в игре Дамблдора? Он посмотрел на нее ошарашенно, забыв о своем гневе. — С чего ты взяла, что у меня есть какие-то задачи? — Северус, ну не держи ты меня за дурочку! Достаточно уметь сложить два и два, чтобы понять, насколько ты с твоим-то послужным списком важен для игры Дамблдора. Он вздохнул и закатил глаза. — Да уж, пожалуй. Нет. Не хотел бы. — Вот. И я тоже. Но боюсь, что таким, как мы с тобой, остается только жадно ловить всю ту радость, которая нам достается прямо сейчас, и стараться не думать о будущем. Потому что такой выбор разорвал бы нас на куски. — Таким — это каким? — Тем, кто по уши увяз в играх, которые превосходят любые человеческие масштабы. Ведь Гильдия некромагов куда древнее Министерства, она древнее даже Хогвартса. Когда я говорила, что Орфей был некромагом, это была не фигура речи. Понимаешь? Сеть некромагов объединяла Европу и Британию задолго до римских дорог. Лорд Танатос, нынешний глава британской Гильдии, так древен, что уже почти стал прозрачным. При том, что я, как ты, должно быть, уже заметил, весьма высокого мнения о своем интеллекте, я даже не надеюсь, что когда-нибудь постигну весь его план. Хотя и тешу себя иллюзией, что мне ясны хотя бы мои узкие задачи. И нет, Северус, они не включают тебя. Ты — мой неожиданный и приятный бонус. И ты ведь тоже знаешь, каково это, находиться рядом с такими вершинами, быть частью их огромного и невероятно амбициозного плана? как это пьянит и кружит голову, а? — О да, уж я-то знаю. Но мне не понравилось, и я давно бросил это дело. Мои нынешние задачи мне предельно понятны. — Уверен? Я, знаешь ли, кое-что слышала о старике Дамблдоре… Снейп вздохнул. — Ладно. Не уверен. Но наш с ним альянс основан на обоюдных интересах, и в своем интересе я уверен. — Да? А… что тебе предложил Дамблдор? — осторожно спросила Джулия. Северус ответил не сразу. — Смысл жизни, — наконец тихо сказал он странным, будто не своим голосом. Он сидел, сжав подлокотники кресла, и невидящим взглядом смотрел куда-то сквозь невероятной красоты пейзаж, расстилавшийся за окном. Эти два слова, сказанные вслух, будто поразили его самого. На мгновение он закрыл руками лицо, шумно вздохнул и откинулся назад в кресле. — Ты права, — сказал он обычным голосом. — Не нужны все эти разговоры. Лучше жить прямо сейчас и хватать, что дают. И тогда Джулия встала, снова подошла к нему сзади и обняла. Ее ладони забрались под его одежду и ласково заскользили по груди. И на этот раз он позволил ей все.