Госпожа некромаг

Babe, oh Babe, I'm gonna leave you Oh, baby You know, I've really got to leave you Oh, I can hear it callin' me I said don't you hear it callin' me the way it used to do? Led Zeppelin, 1969

Яксли докладывает: некромаги ускользают от наблюдения. В Отделе тайн на месте их подразделения — огромная воронка, все боятся к ней подходить. Лорд Танатос пропал. Когда подняли табели присутствия, оказалось, что никто из его подчиненных уже неделю не приходит на работу, кроме одного имени — Джулия Оуэн. Министр в ярости, нужно что-то делать с воронкой, она захватила треть Отдела тайн, невозможно работать! — К черту воронку! — взвивается Волдеморт. — Кто она такая, эта Оуэн? Нужно найти ее и допросить. — Да она же юрист из моего отдела! — говорит Яксли. — Позвольте мне отправиться к ней, мой лорд! Я легко ее найду и получу все, что нужно. — Ставлю 10 галеонов, что ты ничего от нее не добьешься, Яксли! — насмешливо вступает со своего места Снейп. — Она сильнейший окклюмент. — У тебя-то откуда такие сведения, Снейп? — Она пыталась втереться ко мне в доверие, когда шпионила на министерство в Хогвартсе. Она отнюдь не так проста, как кажется, но все же я сумел ее раскусить. — Она мой сотрудник, Снейп! Мои 20 галеонов, что я разгрызу ее как орех. — Я сам думал отправиться к этой Оуэн, — говорит Волдеморт. — Но раз джентльмены заключили благородное пари, не стану препятствовать! Решено, Снейп, Яксли, вы идете к ней оба. Господа остающиеся, делаем ставки, кто вернется с победой! — Не сомневайтесь, мой лорд, я доставлю вам информацию от Оуэн к ужину! — Яксли мчится к выходу, Снейп устремляется за ним. Яксли действительно знает, где находится ее дом в Лондоне. Не заботясь о приличиях, они аппарируют на лужайку перед ним. Дом на вид пуст, окна темны, но Снейп чувствует, что она там, и точно знает, где именно. (Сгущение силы — яркой, ровной, дышащей, и, странное дело, такой теплой и родной, что кончики пальцев немеют, будто поднес их к огню после мороза). Удивляться своим ощущениям некогда. Яксли уже вломился в дом. Секунда на заклинание обнаружения — и он уверенно отправляется к той самой двери… (Пожалуйста, девочка, ты же приготовилась к встрече, я же не ошибаюсь в тебе…) — ААААА, СУКА! — раздается вопль, потом звук падающего тела. — Снейп! Твою мать… — поток брани Яксли захлебывается. Снейп осторожно заглядывает в дверной проем, готовый в любую минуту бросить щитовые чары. Она сидит в кресле посреди комнаты, прямая и строгая, руки сжимают подлокотники. Конечно же, она ждала их прихода. Даже в скудном освещении единственного светящего шара видно, что она изменилась — лицо исхудало и стало по-лисьи острым (это ее патронус, лиса. Теплая такая и суетливая, смешная), под глазами легли тени. Джулия смотрит на Яксли, который извивается на полу, сжав виски. Она делает легкое движение головой, он затихает лицом в пол. Она переводит взгляд на Снейпа. Он распахивает сознание ей навстречу с одним только посланием: «Пожалуйста, выслушай меня!» — и вдруг проваливается в ее полностью раскрытый разум. Их сознания встречаются и падают друг в друга, в единое безбрежное накрывающее и обволакивающее море тепла, и это море несет наслаждение, острое, почти невыносимое, сродни единению плоти, но еще более сильное, более глубокое, более всепоглощающее… — прямое соприкосновение душ. Северус усилием воли подавляет стон и выравнивает дыхание — кто его знает, этого Яксли на полу, что он там слышит. «Джулс… Я-» «Знаю, мой хороший! Держи, вот, то, чего хочет твой лорд» И Джулия начинает передавать ему аккуратные пакеты информации — идеально упакованные образы и эмоции, в меру приправленные страхом, сопротивлением и болью. Она точно знает, как выглядят сведения, полученные при насильственной легилименции. Воронка в министерстве — великие тайны некромагов, вырвавшиеся наружу, только троньте — и вам несдобровать. В мире мертвых смятение, некромаги сходят с ума и бегут не разбирая дороги. Создание инферналов невозможно…. Тело старца с длинной бородой в мешковатой лавандовой мантии болтается в петле — Лорд Танатос не выдержал своего краха. Снейпу остается только складывать все это на полочки в собственном сознании, в том истерзанном разделе, который отведен в полное пользование Волдеморта. «Все». Прекратить мысленный контакт, вынырнуть из этого теплого моря, — все равно что аппарировать с летнего солнышка прямо в злой ноябрьский дождь. Одиночество сразу же пронизывает до костей. Он вздрагивает и поднимает палочку. — Авада кедавра! — он вкладывает в этот крик всю свою ненависть к этому миру, где ему отмерены только стылое одиночество и отчаяние, а за короткие мгновения тепла и счастья приходится платить тройную цену. И заклинание получается. Джулия обмякает в кресле. Окно разлетается вдребезги, стена идет трещинами. Яксли, наконец, может встать на ноги. Его шатает. Он щупает ей пульс. — Вот же сука! Меня всего сводит…. — он едва ворочает языком. — И как только ты ее заломал? — Скорее. Сейчас тут все рухнет. Яксли шатается, как пьяный, речь у него нечеткая, поэтому темную метку в небо над домом бросает Снейп. У него до сих пор сладко немеет мозг от того, что произошло между ним и Джулией. Что бы это ни было, возможно, это останется одним из лучших моментов его жизни. И он прячет это ощущение и память о нем как можно дальше от чужих глаз.