Добро и лихо

Массивная, тяжёлая дверь некрасиво заскрипела. Белокурая девушка вошла в сени как в первый раз, и этот первый раз был как в последний. Жуткое помещение было до боли знакомым, таким родным, но, когда она уходила, это место исчезало из её памяти и становилось чуждым. Бела прислушалась. Откуда-то из угла тихо лилась колыбельная. …Стали гули гулевать, Стала ляля засыпать… Славянка подошла к окну и увидела там женщину. Она склонилась над люлькой ребёнка и нежно напевала песню, стараясь успокоить дитя, что никак не хотело засыпать. Ручки белые прижми, Глазки милая сожми… От её напева, Бела чуть сама не упала в сон. Негаданно, с её уст слетело слово: —Маменька! Слово эхом прошлось по казённому убранству, оно на секунду оглушило её. Заглушило здесь всё, что издавало звуки. Всё что могло двигаться. «Маменька» медленно отошла от люльки. Её лицо нехотя освещал лунный отблеск, но его света хватило, чтобы увидеть её полностью чёрные глаза. Женщина посмотрела на своё «дитятко» с улыбкой, не предвещающей ничего хорошего. —Кака я тебе маменька? Я тебя шестнадцать лет качаю! Стоило ей только выплюнуть эти слова, как за окном поднялся ветер, природа сходила с ума, вместе с хатой. Бела хотела попятиться назад, желая убежать из казённого дома не оглядываясь, но она стояла на месте, будто её приковали цепями. Мама изо всех сил схватила девушку за горло и не человеческим тоном завопила: —ПРИМИ ДАР, СПАСИ РОД! Она не смогла пошевелиться, даже слова сказать, не то, чтобы даже отойти! —ЧЁРНОЕ СОЛНЦЕ СВЕТИТ ТОЛЬКО ПОД КОРНЯМИ! ИСПРАВЬ, СПАСИ МЕНЯ, СПАСИ НАС! Девушка резко зажмурилась от ужаса и закричала что есть мочи. *** Бела проснулась в своих покоях. Огромные часы показывали ровно полночь. Девушка смахнула со лба капли пота и попыталась остановить сбившееся дыхание. «Что за лихо! Проклятье, один и тот же сон столько…» Не хватало сил даже закончить помысел. Она до крови прикусила нижнюю губу и задумалась. «Чёрное солнце? Корни?..»