Ты всколыхнула мой мир

Запах мяты: такой приятный, такой знакомый. Ясмин очнулась в шатре среди песков, как тогда, после побега. С каждой секундой на неё обрушивались новые воспоминания. Стало невыносимо. Она оглянулась вокруг. За шатром раздались мужские споры. Она отчётливо услышала голос Мади: — Ты с ума сошёл! С кем ты завёл дружбу! Это противоречит плану! И ты, Раджаб, туда же! Понравилась, что ли? Не успела Ясмин осмыслить его слова, как у входа в шатёр послышались чьи-то шаги. Откинув полог, вошёл… Раджаб. Полуобнажённый, без тюрбана. Их глаза встретились: ее и его, что чернее самой ночи. Его взгляд обжёг. Сердце сорвалось с места. Никогда ещё Ясмин не видела мужчин такими. Она закрыла глаза, сгорая от стыда. — Прости, я думал, ты ещё спишь! — В голосе Раджаба удивление перемешалось с растерянностью. — Я сейчас что-нибудь накину! — Стой! Не смей!.. — Э, что?.. Ясмин распахнула глаза и без стеснения смотрела ему прямо в лицо. Она была похожа на разъярённую тигрицу. — Не смей заговаривать мне зубы, я знаю, кто ты! Раджаб окончательно стушевался. Впервые Ясмин видела его таким поникшим и потухшим, стыдливо отводящим взгляд. Но она сейчас думала не об этом. Гнев затмевал рассудок. Она кинулась с кулаками на обнажённого мужчину, но, подскочив, не посмела дотронуться. — Вы использовали меня! — в отчаянии выкрикнула она ему в лицо. Боль выжигала душу словно солнце пустыню. По щекам потекли горькие слёзы. Ее затрясло. Раджаб, без резких движений, аккуратно заключил ее запястья. Крепко, успокаивая. — Ясмин… — впервые она слышала в его голосе сожаление. Его брови виновато изогнулись. — Позволь мне все объяснить. Тёплые мужские ладони приятно согревали ее руки — ночью в пустыне прохладно. Она не сопротивлялась. Отчего-то ей нравились такие оковы. Исподлобья она глядела на обнажённого мужчину, возвышающегося над ней, и не понимала, почему его всегда насмешливый взгляд сейчас полон раскаяния. — Я все поняла! Адиль… Он всё спланировал… Вспышка ярости отступала. На смену приходило горькое обидное понимание. И злость. Она злилась на Адиля, злилась на себя, что так легко попалась в его сети. Что друг оказался расчётливым предателем. И сейчас перед ней стоит такой же предатель. Все они предатели. Но только в их шатре она чувствует себя в безопасности. От абсурдности ситуации становилось ещё обиднее. На его лице больше не было привычной нахальной улыбки. От Раджаба исходила мягкость и защита. — Ясмин… — ласково провёл он пальцами по ее волосам. Что? Ей кажется? — …Мой нежный цветочек. Не ослышалась ли она? В памяти мигом вспыхнул голос Мади: «Понравилась, что ли?» Она робко посмотрела мужчине в глаза. А они красивые. Глубокие, загадочные, чёрные. С миндалевидным разрезом. В обрамлении густых ресниц. Выразительные брови. Прямой нос правильной формы. Полные чувственные губы. Раджаб красивый. Странно, она раньше не замечала. Мускулистые плечи. А вот та самая грудь, которой касалась ее спина, когда они сидели на коне. Упругая, сильная. Мужская. Надёжная. Ясмин невольно сглотнула. Она сама не поняла в какой момент начала дышать глубже. — Почему ты делаешь это? — тихо спросила она. Слёзы продолжали упрямо течь по нежным щекам. Большими пальцами Раджаб вытер влажные дорожки. — Мне больно видеть тебя такой, Ясмин. В ней снова начала закипать злость. — Скажи спасибо своему другу Адилю! И себе, за то, что помогал ему! — Все не так, как ты думаешь, — его взгляд снова стал виноватым. — Не так? Не ТАК? — Ясмин яростно требовала объяснений. — Вначале ты была частью нашего плана, но потом… Чем больше я узнавал тебя… Мне очень жаль, и я прошу у тебя прощения. Ты… Я так ошибался в тебе, ты…всколыхнула мой мир. Было видно, как тяжело Раджабу даются слова. То и дело он отводил глаза. Впервые он говорил вот так: серьёзно, искренне. Недвусмысленно, без скользких шуточек. У Ясмин заклокотало в груди. Это что, первое в ее жизни признание от мужчины? Это кружило голову. — … Но выводить тебя из игры уже было поздно, — продолжил он. Ясмин отчего-то верила ему и внимала каждому слову. — То, что произошло на площади… Народ зол вовсе не из-за нас. Мы знали, что что-то готовится. Этой ночью Салех захватил власть. Народ ненавидит его. Мы лишь хотели спасти тебя. Почему, почему его слова были так убедительны? Почему ему так хотелось верить? Ясмин путалась в собственных чувствах. Обида за предательство душила до тошноты. Но Раджаб… он был так откровенен. Он не желал ей зла. Он защищал ее. — Что с моим отцом? На ее щеках вновь блеснули мокрые ручейки. — Он в безопасности. Твои друзья тоже. Но для Салеха ты теперь такая же мятежница, как и мы. Он тебя казнит. Раджаб говорил чётко и убедительно. За близких она могла не волноваться. Но ее мир в эту ночь рухнул. Ясмин зажмурилась, голова ее бессильно склонилась, плечи опустились, и она горько заплакала. Сердце Раджаба рассыпалось на мелкие кусочки. Оно бешено колотилось, норовя пробить грудную клетку. Меньше всего он желал видеть нежную Ясмин плачущей. Одинокой, разбитой, потерянной. И всё из-за него. Он должен был сделать хоть что-то. Наплевав на приличия, он обнял Ясмин. Прижал к груди. Закрыв глаза, впечатался губами в ее макушку. Нет, он не сможет отпустить ее. Слишком дорогой она стала. Он сделает всё, чтобы защитить ее. Его нежный хрупкий цветочек. Его принцессу. Если придётся, ценой собственной жизни. Ее руки инстинктивно обхватили его тело. Влажные от слёз пальчики мазнули по смуглой спине. Невероятно приятной на ощупь. Он слышал всхлипы и кожей ощущал ее горячее дыхание. Подобно маленькому ребёнку, Ясмин сама льнула к его груди. Он прижимал сильнее. Большими руками сжимал подрагивающие плечи. Не находя сопротивления, притягивал за талию. Снова крепкий поцелуй в голову. Она прижалась щекой к широкой груди, сдавливая веки. Из-под ресниц стекли две капли. Как так получилось, что она посреди пустыни без стыда и совести обнимает обнажённого мужчину? Но его объятия дарят защищённость, и Ясмин так хочется ему доверять. Теперь этот мужчина — единственная ее надежда и опора.