"Почему ты не можешь найти кого-то другого...?"

      Лололошка, чуть ли не задыхаясь, плачет, лёжа на кровати. Кто бы знал, как ему, мягко говоря, надоело путешествовать по мирам. Приходить, слушать всех и вся, бегать туда-сюда, как мальчик на побегушках, и спасать мир. Ему надоели все эти люди, не люди, другие мироходцы и приключения по мирам. Просто хотелось остаться в каком-то одном или вернуться в свой настоящий, который он уже давным-давно забыл. Но не мог. А причина этому всего одна.       –Лололошка, ты же знаешь, почему ты должен это делать, – Междумирец стоял возле кровати мироходца, высясь над ним.       На него посмотрели покрасневшими глазами и шмыгнули носом.       –Отпусти меня... Я так больше не могу... – новый поток слёз, и парень наполовину уткнулся в подушку лицом. – Я не выдержу... – голос звучал чутка приглушённо. – Я скорее... Хн... Умру, чем продолжу путешеествовать... – снова всхлип.       В ответ послышался выдох, и мужчина в маске сел рядом с дрожащим от лёгкой истерики телом.       –А ты и не умрёшь. Ты бессмертен, – вроде обычная фраза, но для Романа она была словно кол в сердце. Он ещё больше вжался в кровать.       –...Почему ты не можешь найти кого-то другого...? – всхлип, а голос осип. – Чтобы он путешествовал, хн, помогал, спасал...? – Демиург начал поглаживать его по волосам.       –Бессмертных или очень живучих мироходцев мало. С такими навыками, как у тебя, тоже не большое количество. Ты прекрасно справляешься со своей работой, не требуя от Бога, тобишь меня, ничего того, что бы просили другие. Время только потрачу, если попытаюсь найти такого же, как ты. Да и... – он посмотрел на уткнутую в подушку голову.       В районе, где должно было бы быть сердце, коего у существа пустоты не было, кольнуло от мысли, что этого мальца придётся отпустить в свободное плавание навстречу в нормальную, обыкновенную жизнь. Они знакомы чуть больше пятидесяти тысяч лет, и он успел привязаться к нему. К его вечно кучерявым волосам, к его чёрным, словно ночное небо, глазам, к миловидному, почти как у девушки, личику, к губам, что так хотелось исцеловать "от" и "до", к телу, что быстро и элегантно миврировало или же атаковало в бою. Так хотелось притронуться к нему, нежно обнимать и страстно исцеловывать, чтобы на его теле не было живого места, чтобы всё было в алых засосах.       Хах, вроде бог, а влюбился в обычного человека... Хотя того отнюдь нельзя было назвать "обычным". Он прекрасно знал, что происходит с богами, что прикасаются к любви: сходят с ума. Он знал, что этой участи ему не избежать. А особенно сейчас, ведь он решил "опередить" время и сделать то, что должен был сделать никогда, прямо сейчас.       Сняв капюшон и маску, положив второй предмет рядом с собой.       –Да и есть ещё одна причина. Поверни лицо в мою сторону, – Лололошка повернул слегка покрасневшее личико в сторону учителя. Лицо того было открыто и можно было разглядеть его досконально: серая кожа с небольшими резкими чёрными линиями ближе к скулам, ярко-фиолетовые глаза с чёрными белками проницательно, почти прожигая дыру, смотрели в чужие, заплаканые.       Взяв ученика за подбородок, он пододвинулся к нему ближе и впился в губы. Как и думал, они неимоверно приятные на ощупь. Настолько, что резко выбили здравые мысли, и он стал напирать, пытаясь проникнуть в его рот собственный язык. Но его оттолкнули, ещё и отвесив звонкую пощёчину. Междумирец краем глаза посмотрел на лицо лежащего. В нём читались шок, отвращение и ненависть. Творение пустоты знало, что так и будет, поэтому и не был удивлён.       –Это главная причина, почему я не собираюсь тебя отпускать, – он встал и величественно натянул на себя маску и капюшон. – Даже если будешь меня умолять или попытаешься сбежать, я тебя не отпущу.       И вышел, оставляя парня с размышлениями.

***

      Войдя в свою комнату и заперев её, Демиург прижался спиной к двери, медленно сползая по ней. Если прислушаться, можно было услышать тихие смешки. Но после они переросли в настоящий хохот.