Блеклый закат

— К сожалению, ему прокусили важные части шеи, отвечающие за дыхательные пути, — голос звучал на весь коридор пустынной больницы. — И… выжить ему не удалось.       — Подождите, — Джей с силой проглотил ком в горле, стараясь унять трясущиеся руки. — Как так получилось?       — Разве укус был таким большим? — пытаясь вспомнить все уроки анатомии, выдал пожарный. — Или что-то еще было?       — Вирус тоже сыграл в этом роль, — какой бы стойкой не выглядела женщина, голос ее все же был с некой неуверенностью.       — Нет… такого быть не может, — американец будто перестал дышать на мгновение. — Чонвон… он не мог… Нет…       — Успокойся, — речь Сонхуна казалась нелогичной даже для него самого; да как тут успокоишься? — Дыши глубже.       — Мы сделали все, что было в наших силах, — по всей видимости, доктору было нелегко сообщать им такое. — Если хотите, можете зайти в палату и проведать его в последний раз.       Да как все так получилось? Пак сам этого не понимает.       Только час назад все было в порядке. Они наконец-то выбирались из того кошмара, выходили на улицу и наслаждались свободой.       А теперь-то что? Теперь Чонвон погиб. Он старался спасти своего друга, которым дорожил, по-видимому, намного больше, чем самим собой.       Этот паренек всегда был таким. Странным, с характером, но всегда добродушным и честным. Он был всем для Джея.       Почему же блондин никогда не говорил об этом? Он должен был сказать. Хотя бы в ту самую минуту, когда младший лежал в его руках, истекая кровью… Должен был сказать.       — Здесь прохладно, — Ли подошёл к кушетке, накрывая тело одеялом. — Он всегда был слишком бледным…       И правда. У Чонвона вечно были проблемы со здоровьем, ведь иммунитет у него не самый лучший. Анемия играла особую роль в этом.       Но каким бы болезненным не выглядел этот ребенок, он жил как все. Даже казался живее всех, кто собирался вокруг него. Сиял и радовался тому, что он просто есть.       Даже сейчас кажется, будто бы он просто мирно спит…       Кушетка была только чуть-чуть больше, чем он сам. На шее у парня бинты, и на них красуются пятна крови. Лицо белело, сердце больше не билось.       — Вони… — Джею было тяжело смотреть на него. — Почему ты… сделал это? Вот что я теперь скажу тете и дяде, а…?       Впервые в своей жизни, Пак проклинал бога, в которого верил и которому молился чуть ли не всю свою жизнь. Он не смог сберечь дорогого ему человека. Так зачем теперь все это?       — Тот ублюдок… — на выдохе произнес американец, вдруг вспомнив про Сону, — … он будет жить. Его вылечат, как и всех остальных. Но ты…       — Ты был хорошим человеком, — Сонхун тоже осторожно подошёл к кушетке, глядя на друга, на лице которого почти всегда красовалась яркая улыбка. — Я вечно буду помнить тебя таким. Пожалуйста, прости, что не защитили тебя.       — Я надеюсь, что на том свете у тебя все будет хорошо, — голос пожарного дрогнул, а крупная слеза покатилась вниз по щеке. — И я… хотел бы… еще раз тебя увидеть…       В душе у каждого творилась буря. И она сносила все, что только было у нее на пути. Все это нечестно, непростительно. Так нельзя.       Разве жизнь может быть так жестока к нему? К этому ребенку, который даже школу закончить не успел? Которому не был дан шанс увидеть лицо своих родителей перед кончиной.       Что же не так с этой вселенной? Почему все сложилось так? Почему?       — Ты должен был дать укусить меня, — американец сжал кусок своей футболки у груди, и поток слез он не мог уже остановить. — Я должен был погибнуть… а не ты…       — Он не будет рад слышать такое, — хлопнул его по плечу младший Пак, поджав губы. — Ему хотелось спасти тебя.       — Дурак… — закрыв лицо руками, блондин резко присел на пол, ощущая всю прохладу этого пустынного помещения. — Зачем же ты… так…       Эти трое — были теми, кто всегда рисковал собой, чтобы с другими все было в порядке. Но почему-то именно с ними ничего не случилось. Они стоят тут. Живее всех живых. И оплакивают того, кто всеми силами пытался им помочь, хоть и немного.       Какими бы храбрыми они не были, самый настоящий герой здесь — Чонвон.       Первый раз он спас Нишимуру. Ничего не боясь, кинулся на зараженного с кирпичом в руках. И, когда Рики по-настоящему пострадал, именно он побежал вслед за ним, чтобы хоть что-то сделать. Даже сейчас он рискнул и погиб, спасая друга.       Этот парень намного смелее, чем кто-либо еще в этом мире. Ведь он не боялся, а смотрел страху в глаза.       В комнате стало слишком тихо. Эта тишина так сильно давила, что бывший военный ощутил некую тошноту. Хисын шмыгал носом, опустив голову. А вот старший Пак никак не мог успокоиться, что-то бормоча себе под нос.       Можно было услышать тихое «Чонвон» и неясное «люблю».       Сонхуну стало не по себе, хотя в своей жизни он видел много чего страшного. Смерть человека не была новостью для него.       Только сейчас что-то не так. Он ощущал что-то похожее, когда отпускал Джейка на парковку после того, как его укусили.       Это что-то между отчаянием и грустью. Не то, и не другое. Просто что-то между ними.       Но долго размышлять ему не дали. Он заметил, что что-то изменилось на кушетке. Кажется, одеяло спало с Яна.       Странно. Но никто не трогал его. Да и ветра никакого не было. Пространство закрыто полностью.       Парень без раздумий подошёл к телу и нахмурился. Точно. Глаза Чонвона… они… дрожат, кажется.       — Эй… — он окликнул остальных. — Что это с ним?       Хисыну пришлось быстро протереть влажные глаза рукавом рубашки, чтобы точно разглядеть то, на что ему пытаются указать.       Его глаза чуть не стали размером с тарелку, когда лежащий на кушетке Чонвон вдруг сильно вдохнул воздуха, будто бы все это время сдерживался как мог.       — Док… тор… — промямлил пожарный. — Доктор! Где доктор?!       Открыть глаза школьнику было сложно. Он помнит, как лежал на земле. Но куда переместился теперь?       Все это время ему казалось, что он ходил где-то в темноте. Это странно, но он ощущал пол под ногами. И казалось, что рядом есть люди, хоть он и не замечал их.       В какой-то миг ему стало тяжело дышать. Он пытался глубоко вдохнуть, но ничего не выходило. Ему словно поместили огромный камень в дыхательные пути.       Через какое-то время боль в шее сильно сжало его, и вдохнуть ему все же удалось.       Темнота мгновенно его покинула. Он услышал крики. Кто-то кричал его имя. Кто-то что-то громко говорил.       Где это он оказался…?       — Господин Ян, — незнакомая женщина будто бы увидела, как ожил мертвец (по сути, так и есть), — вы слышите меня?       — Слы… шу… — темноволосый едва ли выговорил одно единственное слово, хотя в душе хотел кричать о том, что ему было страшно.       — О боже… святая Мария, — она внезапно схватилась за крест на своей шее. — Антитела. В вашем теле есть антитела против вируса. По всей видимости, вирус воздействовал на дыхательные пути. Но… но вы живы. Это чудо, господин Ян!       Чонвон прищурился. Все тело болело так, словно он вернулся из ада (кхм, пропустим этот момент), а рядом стоящие друзья глядели на него с таким волнением, что их глаза могли бы выпрыгнуть из глазниц в любой миг.       — Что… с вами…?       — Что значит «что с вами»? — возмутился американец, который точно плакал, ведь его глаза сильно покраснели. — Да ты только что воскрес на наших глазах.       — Я позову специалистов, — кажется, до доктора только дошло, что нужно досконально все проверить. — Молодой человек, — он обратилась к Сонхуну, — не поможете нам с аппаратами?       — Мы вместе пойдем, — Ли ответил вместо военного. — Пошли.       Младший Пак кивнул и потопал без лишних слов. Он чувствовал, что друзьям нужно побыть вместе, хоть и на какое-то время.       — Ты напугал меня, лох, — выпалил Джей, поджав губы, и невзначай стукнув того по руке.       — Больно… же… — удар был слабый, но темноволосому, что чувствовал себя как овощ, любое лишнее движение казалось болезненным. — Ты… в порядке?       — Да, — Паку оставалось лишь кивнуть, глядя на него. — Но боюсь, что уже ты не в порядке. Я так отчаялся…       — Живой же… — школьнику хотелось улыбнуться, но выходило это так слабо, что собеседник приподнял уголки губ вместо него. — Я рад… что спас тебя…       Что-то шевельнулось в груди блондина (и нет, не паразиты, не микробы и не вирусы, будьте романтичнее, сердце же). Глядя на друга, с которым он провел все свое детство и юношество, он осознал, насколько тот ему дорог.       — Я люблю тебя, — вырвалось у блондина, ему хотелось прикусить себе язык, но он не мог. — И не хочу терять. Больше не делай так.       Наверное, Чонвон рассмеялся бы, если бы мог. Но тело его совсем не слушалось, из-за чего ему удалось лишь приподнять уголки губ.       — Я тоже… люблю тебя… хён.