Взгляд с двух сторон

Возможно, Марк думал, что это незаметно, либо ему было все равно, но в любом случае… С этим нужно было что-то делать. Под «этим» подразумевалось непривычно тихое поведение Марка. Обычно они вдвоём о чем-то разговаривали, что-то обсуждали, будь то новый эпизод какого-то сериала, съеденный завтрак или даже пролетевшая за окном птица, но сейчас — нет. На каждой перемене он оставался на своём месте и сверлил взглядом пустоту, погруженный в свои мысли, и изредка кидал взгляды на своего парня. И это не то что бы сильно тревожило — у всех ведь бывают плохие деньки, — но все же беспокоило. Именно поэтому Арслан поднялся и, остановившись напротив, чуть наклонился вперёд. — Мой дорогой…друг, — торопливо прибавил он, увидев хитрый взгляд стоящей неподалёку одноклассницы, — не хотите ли вы присоединиться ко мне на… — Арслан призадумался и понял, что ничего не придумал, — …что-нибудь? — Что-нибудь? — иронично приподняв бровь, переспросил Марк. — Что хочешь, — пожал плечами юноша, выпрямляясь. — Хочу провести с тобой время. Тот уставился на него немигающим взглядом, словно бы пытаясь отыскать что-то в его глазах. Затем он моргнул и ответил: — Выбери что-нибудь, мне все равно. Он подвис. Совсем никаких предложений? — Хм-м, поход? — наугад говорит Арслан. Собеседник хмурится: — Где? — Вокруг нашей дачи. Там ни души, а ночью можно будет созвездия на небе поискать, — не сдаётся он. — А если… — …станет холодно, то зайдём в дом. Там все условия есть, не переживай, — убедил он Марка. Тот помолчал, а затем кивнул: — Я согласен. Арслан растянул губы в улыбке. — Как насчёт майских праздников? — Отличная идея. *** В назначенный день они встретились на автобусной остановке: Марк взял небольшой рюкзак, а Арслан, кажется, набрал немного еды. — Мои вещи все там есть, так что, я думаю, можно и без палатки, а в самом доме, — пояснил он. — Оу, мы будем спать в одной постели? — парень демонстративно закусил губу и поиграл бровями. — Перестань, — посмеялся юноша и пихнул собеседника в бок. Про себя Арслан отметил состояние партнёра, которое, похоже, улучшилось. Дорога прошла незаметно: слушая музыку, они уснули, оперевшись друг на друга. Они могли бы благополучно проспать нужную остановку, если бы она не была конечной, поэтому водитель просто растолкал их. — Конечная, ребят, вылезайте, — произнёс он, легко тряся одного за плечо. Марк проморгался и пару раз толкнул Арслана: — Просыпайся, мы приехали. Тот вяло разлепил веки, поднимаясь с плеча спутника. Из автобуса они вышли сонные и немного помятые. — Моя жизнь похожа на сон, потому что я провожу время с тобой, а ты выглядишь совершенно нереально, — ляпнул Арслан, а затем пояснил: — ну, знаешь, как мечта. Водитель позади них присвистнул. — Мальчик, ты на уроки пикапа ходил? — Ох, — осознав, что он только что сделал, вернее, сказал, выдохнул юноша. — Извините. Мужчина лишь показал большой палец и затянулся. До дачи Арслана они дошли в сонной, усталой тишине — сказывался ранний подъем и долгая дорога. Только у ворот, когда юноша открыл калитку совершенно не хитрым действием (просунул руку за доску сверху и потянул на себя задвижку), Марк хмыкнул: — Да я смотрю, тут охранная система на высоте. — О да, уже ощущаешь себя в безопасности? — подыграл собеседник, пропуская парня вперёд. Тот пошёл по тропинке к дому, вставая у крыльца и ожидая, когда Арслан откроет. Войдя в дом, они отправились по своим делам: Марк завалился спать на кровати, которую ему показал его спутник, а Арслан пошёл разбирать продукты и готовить из них что-нибудь. Постепенно солнце опустилось к горизонту, и примерно в это же время на кухню пришёл Марк. Он осторожно подошёл к Арслану сзади, обнял со спины и положил голову на плечо. — Что, солнце решило встать на закате? — поинтересовался парень, не отрываясь от аккуратного раскладывания когда-то горячих бутербродов. Марк промычал что-то нечленораздельное и куснул партнёра за плечо, а затем, словно извиняясь, поцеловал. — Возьми пока плед и расстели на полянке за домом, будь добр, — попросил Арслан, разворачиваясь в объятиях парня. — Хочу побыть с тобой, — тихо произнёс он, вновь опираясь на собеседника. — Побудем, побудем, — пообещал юноша, обхватывая парня за талию. Они постояли так ещё недолго, затем Марк, что-то агрессивно ворча, отправился на поиски пледа, а его партнёр остался уже не готовить, но раскладывать еду, чтобы можно было расставить по пледу. За всеми делами солнце зашло и начали появляться первые звёзды. — Вон там вроде Венера, — махнув рукой на восток, сказал Арслан, разваливаясь на пледе. — …ты ведь больше не знаешь звёзд, да? — скептически поинтересовался второй. — Обижаешь, — хмыкнул он в ответ, — вон там большая медведица, а вон там полярная звезда и малая медведица, — заявил он с гордым видом, поочерёдно указывая на небо. — Это не большая медведица, это сотейник, — с умным видом поправил его Марк, после чего они оба рассмеялись. Арслан прикрыл глаза и потянулся. — Часика два, и будет много звёзд, — мечтательно протянул он. Ненадолго повисла тишина. — В одной книге я читал, что звезды — это души умерших людей, — тихо произнёс Марк, садясь и кладя голову на колени. — Было бы интересно, будь это правда, — ответил парень, тоже приподнимаясь. — Но тогда вполне возможно, что звёзд было бы невероятно много. — Да, — согласился он. — Намного больше. Как думаешь, какой бы я был звездой? — Какой-нибудь невероятной яркой, что своим взрывом-смертью разрушила бы очень много планет-сердец, — хмыкнул Арслан. — Не думаю, что моя смерть кого-либо огорчила бы, — с лёгкой улыбкой ответил партнёр. — Может, только тебя. — Ты недооцениваешь свою значимость, мой хороший. — Или ты её переоцениваешь, — парировал Марк. Ухмыльнувшись, парень подцепил пальцем его подбородок и произнёс практически в самые губы: — Неужели ты собираешься разбить мне сердце, оставив меня в этом мире совершенно одного? На лице Марка промелькнула какое-то болезненно-виноватое выражение, но он быстро прижался к губам Арслана и в тон ему ответил: — Как я мог? Какой-то шум отвлек их, и они резко обернулись, но это была лишь проехавшая мимо машина. — И ведь живут тут ещё люди, оказывается, — фыркнул юноша, вновь ложась на спину. — Рассчитывал на абсолютное уединение? — подколол его Марк. — Не поверишь, но да, ты меня раскусил, — наигранно вздохнул юноша, а затем охнул. — Прошло не так много времени, конечно, но посмотри на небо. Он неторопливо переводит взгляд на небо и резко вдыхает. — Это… — не находит слов Марк, любуясь словно безграничным звёздным небом. — Прекрасно? — подсказал Арслан. — Так прекрасно, что даже не хочется умирать, — произнес он, а затем метнул быстрый взгляд на собеседника. Его лицо оставалось таким же спокойно-довольным и было устремлено в небо. Не понял. Парень повернул голову и заметил, что его спутник о чем-то задумался. — Всё хорошо? — тихо поинтересовался Арслан. Марк, вынырнув из своих мыслей, приподнялся на локте и потянулся к лицу своего возлюбленного. Тот прижался к его губам, целуя неторопливо, словно бы в тон своему настроению. Марка же это, похоже, не устраивало, и он, отстранившись на некоторое время, перекинул через него ногу, устраиваясь сверху, и поставил руки по обе стороны от головы Арслана, а затем вновь накрыл его губы своими, целуя жадно и даже как-то отчаянно. Парень обнял Марка за шею, прижимая теснее, после чего тот запустил одну из рук под футболку Арслану. — Охо-хо, что, прям здесь? — оторвавшись от Марка, поинтересовался он. — Не боишься замёрзнуть, мой прекрасный? Юноша посмотрел на Арслана. — Да, — затем поднялся, — давай зайдём. Утром Марк проснулся раньше своего парня, и долго наблюдал за ним, о чем-то раздумывая. На мгновение взгляд его чуть потух, после чего он закрыл глаза, крепче обнимая парня. Арслан же вспоминал предыдущий день и внутренне радовался. Он был рад, что Марк вновь был обычным Марком — весёлым и поддерживающим его шутки. Всё было хорошо, и, казалось, ничто и никогда не испортит этого. Ведь так? *** Не так. Арслан осознаёт это, сидя в больнице и ожидая врача. Он не помнит, как вызвал скорую, как ехал, почему его вообще пустили в машину, что он говорил, потому что перед глазами все ещё ванная, наполненная водой, тело Марка и кровь, кровь, кровь, словно все ещё на его руках. И хотя пульс ещё был, и фельдшер говорил, что он сделал все максимально быстро, он думал. Думал, что должен был понять, что с ним что-то не так, что все эти улыбки, смех, шутки — наигранные, но, черт возьми, он так хотел, чтобы Марк, его любимый Марк вновь был в порядке, что просто… Просто что? Выдал желаемое за действительное? Как же он отвратителен. Арслан накрывает ладонями лицо, с затем чувствует чью-то руку у себя на плече, дёргается и поднимает взгляд. — Здравствуйте, я… — он теряется, вскакивает и опускает голову, — извините, пожалуйста. Мать Марка грустно смотрит и качает головой. — Он жив, и это главное, — старается успокоить его женщина, и он запоздало понимает, что успокаивать, по идее, должен он. — Как… Вы… Все нормально? — Арслан поднимает взгляд. Она кивает. — Спасибо, что вызвал ему скорую и что оказался рядом в нужный момент, — произносит она, и разворачивается, чтобы уйти. — Если бы я не был настолько слепым, это бы не понадобилось, — тихо говорит он, садясь обратно. Мать Марка оборачивается и возражает: — На это нет совершенно никаких гарантий. А затем уходит в другой конец коридора — кажется, там была комната отдыха. *** — К счастью, он не задел вены, и кровопотеря не такая значительная, как могла бы быть, — слышит Марк сквозь сон. О чем они? Хотя, какая разница? Он так устал… Ему снится прекрасный сон. Кажется, школа позади, он поступил в институт, нашёл не слишком сложную подработку, его окружают прекрасные люди. Он сидит с парнем у реки. — Кстати, недавно вышел новый сезон того сериала, ну, помнишь, ты рассказывал мне? — вдруг говорит ему Арслан. Марк хочет ответить, но вдруг понимает, что не может произнести ни слова. Он открывает рот, напрягает связки, но оттуда не вылетает ни звука. — Ты счастлив сейчас? — вновь переводит тему друг, не дождавшись ответа. — У тебя ведь столько всего. Но знаешь, мне кажется… Голос чуть глохнет, искажается, доносится, словно сквозь вату. — …мне кажется, ты ничего из этого не заслуживаешь. Внутри что-то обрывается, он резко поворачивается, видит искаженное злобой лицо собеседника и… …и просыпается. Левая рука онемела (или это только так кажется?), в воздухе витает запах лекарств, а рядом слышится механическое пиликанье. Какое-то время он держит глаза закрытыми, но затем открывает их. Это что, больница? Марк прикрывает глаза, вспоминая предыдущий день. Он выцепляет из памяти чье-то испуганное лицо, дрожащий голос… А затем поворачивает голову и видит это же лицо. Вина, отчаяние и ужас затапливают Марка с головой. У него не получилось. У него не получилось. У него не… Он снова приносит людям проблемы. Он снова заставляет людей беспокоиться. Почему, почему, почему его спасли? Разве он заслуживает этого? Марк душит эти мысли и вновь возвращает внимание человеку, находящемуся рядом. Он сидел на стуле, но голова его покоилась рядом с рукой Марка так, что он чувствовал легкую щекотку от чужого дыхания. Наверняка, позже у него будет ужасно болеть спина. Он поднял правую руку и провел по волосам парня, чуть зарываясь в них пальцами. Арслан проснулся от этого движения, а затем, осознав, что Марк очнулся, резко распахнул глаза и сел. — Ты жив, — озвучил он, словно не веря своим словам. — Ну, как видишь, — не сдерживает парень горькой усмешки. — Я… — Арслан накрывает рукой руку парня так осторожно, словно боится, что тот её отдернет, — Я так боялся тебя потерять. Марк не отвечает, а лишь переворачивает ладонь и сжимает руку парня. От этого его словно прорывает: — Я так боялся, что никогда больше не увижу твоих глаз, не услышу твой голос или смех, не смогу поговорить с тобой, дотронуться до тебя, — он перевёл дыхание, сильнее сжимая руку. — Я думал: что, если бы я не успел? Думал о том, что должен был увидеть, поговорить, понять, помочь, услышать, я, думал, что недостаточно хорошо показывал, как люблю тебя, как ты мне нужен, и я просто не знал, куда девать себя от всех этих чувств, я, блять, просто не понимал, почему? Арслан устремил взгляд прямо на собеседника. Его лицо выражало целую гамму чувств: отчаяние, непонимание и что-то, отдалённо напоминающее обиду. Марк дернулся, а затем протянул руки, как для объятий. — Иди сюда, — и когда Арслан положил голову ему на плечо, тихо произнес: — Прости меня. — Ты просто придурок, — задушенно просипел тот. — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? — …да. Да, конечно, — и затем, словно спохватившись: — Я тебя тоже. Прости, что доставил тебе беспокойство. — Ты не должен извиняться за это, дурак, — говорит он, и затем Марк чувствует легкий укол боли в шее. Видимо Арслан укусил его от переизбытка чувств. — Лучше бы поцеловал, а не укусил, — говорит он, а затем перед его глазами появляется лицо парня. Марк прикрывает глаза и подаётся немного вперёд. Поцелуй выходит лёгким, осторожным и настолько нежным, что Марк чувствует себя самым ценным сокровищем в мире. Арслан отстраняется, и кладёт голову на живот своему парню, а тот начинает перебирать волосы правой рукой. Вновь воцаряется тишина, но не напряжённая, как до этого, а мягкая и комфортная, как пушистое одеяло. *** — Я не знаю, в какой момент это началось, — говорит Марк однажды, сжимая руку парня крепче обычного. Они вдвоём прогуливались в парке, обычно очень людном, но в данный момент никого кроме них не было. Он давно выписался из больницы — это уже начало казаться далёким и нереальным, — и сейчас просто старался наслаждаться жизнью. Иногда получалось, иногда — не очень, и он подолгу сидел в тишине, стараясь разобраться в себе. Бывало, он делился ощущениями оттуда, как сейчас, например, — просто однажды я начал засыпать с желанием не проснуться на следующий день. Арслан благоразумно молчит, тем самым призывая к продолжению. — Сначала я думал, что это от усталости, — продолжает он, приваливаясь к плечу собеседника, — бывает же, что ты устаёшь настолько, что хочешь уснуть навечно, ха-ха, — смех звучит настолько искусственно, что хочется поморщиться. Арслан терпит. — Но потом я стал замечать за собой мысли, по типу: «Если бы я шагнул на мгновение раньше, все закончилось бы», «После прыжка с такого этажа я бы не умер» и, ну… тому подобное. Марк тяжело вздыхает и замолкает на продолжительное время. — Ты мог бы… — начинает Арслан, но парень его перебивает: — Да, я знаю, что ты или любой из моих друзей меня выслушал бы и постарался помочь. Я мог бы, но не мог. Я… — он мнется, пытаясь подобрать слова, — Я не хотел взваливать это на тебя. Быть обузой. Чувствовать себя ещё большим ничтожеством, чем я есть. — Ты не ничтожество, — возражает собеседник. Марк прикрывает глаза. — Возможно. Не будем об этом ладно? — Как скажешь, — покорно соглашается Арслан. Он думает: на этот раз он действительно стал прежним Марком. Более задумчивым, более честным в своих эмоциях, но не менее весёлым, а главное живым, чем до этого. И даже если что-то испортит это — что ж, они постараются исправить это.