Кто за кого боится?

      В последнее время Эн ужасно мучают кошмары, понимаете? Кошмары, когда он и сам ходячий кошмар. И это было не просто так.       Этот горящий фиолетовый крест, пугающий и безумный смех, острые клыки и когти. Это кровожадное и неподвластное поведение… Каждую фазу сна, каждый день ему снилось одно и то же. И если Эн мог уверить себя словами о том, что не боится Узи, то глубоко внутри все тряслось от ее присутствия, механизмы крутились сильнее, масло переливалось быстрее. Каждый раз кажется, что он вскипит, когда находится с ней в одном помещении. Возможно, его пугала даже не сама Узи, а сколько то, как сильно он ее боится.       Насколько бы хладнокровно он не относился к своему страху, насколько бы дружелюбно себя с ней не вел, Эн не мог отделаться от ощущения, что что-то внутри все равно его выдает. Не то нервный смех, не то постоянный отвод глаз. На самом деле, он бы вечно смотрел в ее глаза, в ее прекрасные фиолетовые глаза, но всегда боялся увидеть крест.       Изменилось все. Не так снаружи, как внутри Эн. Теперь ее безумный смех, прежде носящий индивидуальное отличие, стал тревожной музыкой. Он срабатывал на нем как удар током и заставлял встревожиться, обернуться и оглядеться, придти в боевую готовность. Ему становилось страшно от того, как сильно он начинает паниковать с ней, какие параноидальные мысли посещают его голову, когда Эн строго настрого пытается уверить сам себя в том, что не боится.       Он не хотел бояться, правда не хотел, но все внутри него говорило само за себя.       Эн боялся не проснуться. Не потому, что умрет, а потому что его убьет Узи. Эн боялся разозлить ее. Не потому что умрет, потому что его убьет Узи. Эн боялся оставаться с ней наедине. Не потому что умрет, потому что его убьет Узи.       Узи, Узи, Узи…       В голове одно имя, два образа.       Когда она замахивалась на него, чтобы в привычной манере стукнуть, Эн дергался и закрывался, иногда даже выпускал когти и крылья, отпрыгивая далеко. Когда Узи смеялась, Эн старался уходить, выключать микрофон, чтоб не слышать. Он больше не волновался за нее и не спрашивал, нормально ли она себя чувствует и в порядке ли она. Он больше не мог находиться с ней рядом и искал всякий выход наружу, когда они вместе. Эн теперь боится Узи.       Это стало как привычка, он поддался внутреннему себе и решил избегать Узи. Отныне ему была неприятна ее компания. Эн не чувствовал, что от прежней Узи что-то осталось. Он переживал, что скоро она станет такой навсегда.       Переживал.       Вот именно что переживал. Эн стал круглым параноиком, не заметив, что прошел уже месяц без единого намека на приступ со стороны Узи. Эн загнал себя в лабиринт без выхода, попросту в тупик, напридумав множество разных неприятный мыслей.       И он это понимал. Эн, который не боится Узи и который пообещал ей пройти это вместе, понимал, что накручивает себя как центрифуга. Тот самый Эн хотел ей помочь пройти через все это, но не мог пройти сам.       В конечном итоге, он понял, что боится не Узи, а дрона-зомби.       Но это осознание никак не помогло ему, ведь это один и тот же робот. Узи и есть дрон-зомби, и Эн ничего с этим уже не сделает. Даже несмотря на то, что она уже ведет себя нормально, он не мог отделаться от мысли, что оно так есть. Он не мог отделаться от того дня.       Узи тоже не дура. Она все видит. Сильнее стала замечать отношение окружающих с того самого дня, потому что боялась, что теперь все по-другому.       Так и оказалось.       Став чувствительней, Узи больше не ощущала того тепла в поведении Эн, хотя тогда, в тот самый день он обещал ей все: что они справятся, что они будут вместе и пройдут через это. Наверное, он переварил все события, понаслушался Ви, понял, как это может быть опасно и… слился. Да, говоря языком Узи, Эн просто слился! Не смог сказать ей в лицо, не смог стойко и по-мужски оттолкнуть ее от себя, сказать, что не хочет больше видеть!       Да, было бы очень обидно и больно, но больнее видеть то, как с каждым разом, постепенно, он отдаляется от нее, молча и без слов, становится все дальше, что даже руку не протянуть, уходит, всегда забирая частичку Узи, убивая ее, расщепляя на атомы.       Самый родной робот становится чужим для нее.       И вот в который раз Эн ее просто не слушает. Кажется, отключил микрофон. Он просто втыкал на полустертую схему на стене их штаба, задумался о чем-то своем.       И это бесило Узи. Ей осточертело убиваться каждый раз, получать мелкие ссадины и раны. Пусть он уже наконец добьет ее своим отношением к ней!       Она привлекла его внимание ножом в этой самой схеме, запущенным с помощью телекинеза. Эн дернулся. Не часто он видел то, как Узи этим пользуется, ведь она сама боялась показывать это.       — Хватит меня мучить, Эн! — пока демонтажник одарил ее шокированным взглядом, Узи взорвалась, схватила себя за шапку и была готова выдернуть вместе с волосами. — Ты понимаешь, что делаешь больше вреда мне своим поведением, чем я могла бы нанести тебе, будучи обезумевшей?!       Она чуть ли не плакала от осознания своего жалкого вида, от своей никчемности и слабости перед ним. Только перед ним.       Эн с минуту помолчал, словно пытался протолкнуть ком в горле от ее внезапного высказывания, пока Узи обнимала себя в попытках успокоиться.       — Узи, я… я не знаю… — он даже не знал, на что отвечает, просто «не знаю».       Казалось, Эн и так в тупике, но его прижали к углу еще сильнее и схватили за горло. Он пытался вдохнуть, но его буквально пытались убить.       Узи судорожно выдохнула, собирая буквы в слова, выпалив все, что смогла:       — Ты боишься меня? — голос дрожал от осознания, что этой фразой все может решиться раз и навсегда. — Боишься, что я озверею? Боишься, что убью тебя? Боишься, что умрешь, Эн? — она давила на него каверзными вопросами, давила ситуацией.       Его как водой окатило, как током ударило! Каждое ее слово, каждая фраза была как нож по сердцу, убивало медленно, но верно. Эн не хотел, чтобы она думала о нем так, ведь он сам ненавидел эти мысли в себе.       Нет, он боялся не умереть, не того, что его убьют. Он боялся, что она его убьет, что она не сдержится и озвереет.       Эн беспокоился не за себя, он беспокоился за Узи, за то, что ей станет только хуже, за то, что, озверев, она убьет всех и будет винить себя до конца жизни, что она не справится с самообладанием.       Он считал, что, отдалившись, сможет наблюдать издалека, не стать ее жертвой ради нее самой, ведь видел, насколько дорог он ей стал.       Теперь Эн понял, чего боится на самом деле. И понял, что он полный придурок, раз решил предотвратить эту проблему таким способом.       Пока он молчал, Узи уже вся тряслась, а на ее дисплее виднелись слезы. Да, именно этого он и боялся.       — Узи, я боюсь только за тебя, — она притихла и даже замерла в ожидании, пропустив блеск надежды в глазах. — Я переживаю, что ты не справишься… — честно ответил демонтажник, забыв про все предрассудки на счет Узи.       — Я не справлюсь только, если ты бросишь меня, дурак, — дрожащим, но уже менее тревожным тоном, высказалась работяга, стирая цифровые слезы.       — Прости, я точно дурак, раз пытался отдалиться от тебя… — Эн закрыл лицо руками от стыда, пожирающего изнутри.       Он старался избегать Узи, работягу, которая буквально заставила его жить по-новому, когда нужно было лишь быть рядом.       — Эн, мне не нужна нянька, которая будет отслеживать каждый мой шаг, понимаешь? Мне нужен друг, который заставит меня поверить, что со мной все в порядке, и я нормальная, — сердечно просила она, жестикулируя. — Я тоже боюсь за тебя, но ты мне сейчас нужнее всех…       Демонтажник убрал руки от лица, сочувствующе глядя на Узи, которая также молча на него смотрела, находясь буквально в паре шагов. Теперь он мог и даже хотел долго смотреть в ее глаза, стараясь верить, что все будет нормально.       Эн больше не будет вести себя по-идиотски и отдаляться. Ему стоит быть ближе всех, чтобы помочь ей справиться.       Поэтому он преодолел эти пару несчастных шагов и заключил полуразбитую Узи в объятия, пока та постепенно собирала себя по кусочкам и, собрав волю в кулак, обняла его в ответ дрожащими руками, сжимая чуть ли не до хруста металла.       — Обещай, что будешь рядом, — просьба, которую он четко уловил своим микрофоном, и голос, который он больше никогда не заглушит.       — Обещаю.       Все эти ужасные кошмары были не как страх за себя и свою жизнь, а как страх за Узи. А эти шумные механизмы и кипящее масло были явно не от страха в ее присутствии… Это было что-то другое.       Но стоило этому сойтись, как Эн реально стал параноиком, придумав себе страх. Бояться эту милую и бойкую девочку? Только не ему, ведь он знает, что она никогда не причинит ему вреда.