Дай мне забыть

Какое чувство может так сильно выворачивать? Обида? Злость? Почему ребра будто стягивает в одну точку к солнечному сплетению? Что он — Чонгук — сделал неправильно? Что заставляет его колотить себя по ребрам в попытке подавить паническую атаку и наконец вдохнуть? Вдох — это все, что ему сейчас нужно, чтобы почувствовать, что умер не он. Капли разбиваются о серый камень надгробия, создавая на этой крошечной поверхности новое кладбище слез, но только неба. Другие капли стекают по бокам камня, а некоторые по портрету. Одна за другой катятся слезы от уголка глаза к подбородку и к краю черно-белого фото. Кажется, будто дождь начался по просьбе умершего в знак того, что ему тоже грустно. Мертвецы тоже показывают эмоции, но делают это небом, и смотреть на это больно. Ребра снова сплетаются в крепкий узел и на сей раз Чонгук не успевает глотнуть воздуха, комкает черную рубашку и бьет себя до тех пор, пока слезы не прекратят удушья. Внутри что-то трескается от каждого взгляда на надпись «Пак Чимин ХХ.ХХ.ХХХХ — ХХ.ХХ.ХХХХ», и глазам все еще не верится в это. Чон остервенело трет их, чтобы согнать это видение, но с каждым разом все хуже и хуже. Он снова задыхается. И на этот раз не борется, он позволяет дождю утопить его, слезам позволяет душить. В этот момент вдох получается судорожным и воздух натачивается о немой крик, разрезая горло до самых легких, но и там не останавливается. Его внутренности изрезаны и избиты, он теперь тоже мертв. С похорон прошло три дня. Сейчас Чонгук намерен вылечить себя изнутри, но пока что плохо получается: виски слишком ранит изорванные связки, а вино добирается до сердца, пробуждая воспоминания с новой силой, от чего хочется колоть посуду, ломать об стены мебель и похоронить под этими обломками и осколками свои останки. Снова опрокинутая стопка, жидкость обжигает, но это единственное, что сейчас может согреть. На столе напротив рамка с совместным фото. Улыбка Чимина как обычно яркая и неимоверно прекрасная. — Помнишь, как я тебя дразнил? — Чонгук задал вопрос вслух, глядя на фото. — Когда ты улыбаешься, у тебя постоянно глаза закрываются и я говорил, что тебе нельзя смеяться, иначе ты врежешься куда-нибудь. Тишина в квартире давит, Чонгук ждет ответа от фотографии и уже начинает раздражаться от ненавистного жжения в глазах. Бьет обеими руками по столу, переворачивая открытую бутылку виски и под размеренное бульканье разбивает рамку об стену. Следом летит стол, книжные шкафы, вещи, что были оставлены на диване, ваза, лампа. Тьма. В глазах вдруг темно стало и снова удушье накрыло. Чонгук бьется в конвульсиях на мокром ковре, пытается вдохнуть и снова хватается за грудь. В нос бьет запах разлитого алкоголя, но кислорода нет, и как спасти себя он не понимает. В агонии — предсмертной ли — натыкается руками на разбитое стекло, режет до самых костей, старается оставить только скелет. Пусть будет больно, пусть он будет вопить и молить о пощаде, но пожалуйста — пожалуйста — пусть ребра не трескаются. Руки сами находят записную книжку, окровавленные пальцы уже сами листают страницы, и кровь накрывает собой слова, стараясь спрятать их от любопытных глаз. Чонгук знает что ищет, он знает что хочет снова услышать. Запись от 04.06. Сегодня они снова просили денег. Я помню, ты просил обратиться в полицию и объяснить, что долг не мой, а отца. Но что я могу, м? Полиция их припугнет и все, а после эти придурки снова придут. Давай лучше о хорошем? Сегодня мы гуляли по парку. Мне там очень понравилось, я бы хотел еще раз погулять с тобой. Я от души посмеялся, когда у тебя упало мороженое и чья-то собака его съела. Сегодня ты впервые обнял меня. Твои объятия такие теплые, Чонгук. Чон помнит. Он помнит каждую секунду, проведенную с ним. Помнит как кости размякли, когда Чимин прижался к нему еще сильнее. И, черта с два, лучше бы Пак тогда переломал ему позвоночник надвое. Чонгук отдал бы ему половину со словами: «Ты живи только.» Живи, пожалуйста. Улыбнись снова, Чимин. — Я так хочу снова пошутить над тобой. Ты улыбнись мне, пожалуйста. — Чонгук почти отрывает листок из записной книжки, когда пальцы рефлекторно сжимаются в кулаки. В горле уже не давит комок, там уже просто нечего сдавливать. Шелест страниц, пятна крови на белых листах и отпечатки разбившихся слез. Запись от 28.07. Меня избили сегодня все те же вымогатели, ты очень разозлился. Мне понравилось сидеть у тебя дома, там уютно и тепло. А еще там есть ты и в твоей квартире все тобой пропитано. Мне нравится. Ты заберешь меня к себе? М, Чонгук? — Заберу, обещаю. — Голос не слушается, саднит, слишком хрипит. Слишком не натурально и неуверенно. Но ты веришь, Чимин? К слову, твой поцелуй был прекрасным. Как описать это?.. У меня все тело горело из-за тебя, а ты посмеялся с того, что я смутился. И вообще, это был мой первый. О кстати, не менее важное, я начал много говорить про старые телефоны. Помнишь, такие с игрой "Змейка"? Воспоминания обожгли черепную коробку и перед глазами всплыла картинка. Чонгук помотал головой, чтобы ее отогнать, но было поздно. Ощущение мягкости чужого языка и губ. Всплески цунами где-то в душе и молнии по всему телу. Двадцать восьмого июля они последний раз виделись. После Чимин исчез. Запись от 01.09. С днем рождения, Чонгук!)) Прости, что не рядом в такой праздник. Надеюсь, ты его хорошо отмечаешь и веселишься. Я отправлял тебе сообщения, но ты наверное, не расшифровал сказанное там. Очень надеюсь, что скоро ты поймешь. 66/5555/2/66/4. 5/33/55/9999. Запись от 08.09. Ничего не меняется. Как дела у тебя? Сегодня ты снова не ответил на сообщение. Я начинаю думать, что ты не стараешься даже найти меня. 5/33/55/9999. 4/33333/55/2/66/4/4444/555/222/2/4444/4. Я, наверное, не нужен тебе теперь. Запись от 16.09 Сегодня ты снова не ответил на сообщение. Запись от 19.10 Сегодня ты снова не ответил на сообщение. Запись от 28.11 Сегодня ты снова не ответил на сообщение. Запись от 03.01 (следующий год). Мне сломали предплечье и несколько пальцев. Ты все еще не ответил. Запись от 23.02 Чонгук, забери меня, иначе они убьют меня. Ты все еще не ответил. Слезы по щекам текут без остановки, успокоиться не получается. С каких пор слезы прожигают до костей, как кислота? Почему плакать стало так невыносимо больно. Чонгук перелистнул страницу, взял ручку и начал писать. Писать ответы на каждое сообщение, каждую запись. Он заберет эту записную книжку в свой гроб и покажет Чимину, что он ответил, что все понял, но... слишком поздно. Запись от 04.03. У меня все очень плохо без тебя, Чимин. Мне не хватает твоего тепла, твоей улыбки. Ты всюду меня преследуешь: на улице, в квартире, в больнице, в парке, в аптеке. Я хочу услышать тебя. Услышать твой смех. Услышать, как ты на гитаре играешь. Расскажи мне снова про самолеты. Про одуванчики. Про космос. Про то, какие у меня глаза карие и нет других таких же карих на свете. Я помню, ты хотел домик загородный. Мечтал о собаке, хотел назвать ее Соня, помнишь? А помнишь, как мы на роликах катались? На скейте? А помнишь ту песню, которую вместе пели на лавочке возле подъезда? Чимин, меня ломает от воспоминаний. Ломает от того, что тебя рядом нет. У меня печаль до потолка и сердце стучит, послушай. Сильно стучит, оно кости дробит. Завтра я с дырой в груди проснусь, если что-нибудь не сделаю. Я твоим шарфом обмотался, но дышать трудно. Вчера я на полу скрутился и разодрал горло. Руками, да. Потому что от виски тошнит уже, а оно все льется и льется. Мы не много прошли вместе, но ты занял в моем сердце место. Я хотел сказать, что люблю тебя, но не успел. Слышишь, Чимин, я люблю тебя. Сознание Чонгука покинуло, когда лезвие ножа коснулось сердца. Кровь сбегала на пол, забирая разочарование, тоску, печаль, проблемы, жизнь, любовь. Он до последнего держался, чтобы не рухнуть в эту смесь отчаяния под коленями и записную книжку крепко в руке держал. Резкий шум, будто кто-то в дверь стучится и светло становится. А затем приглушенно голоса слышно. Чимин что-то радостно рассказывает и Чонгук отрывает щеку от пола, поворачиваясь. В поле зрения лишь кровь и белые страницы с последней записью: Запись от 01.03. Сегодня они меня убили. Сегодня ты все еще не ответил на сообщение. Сегодня я понял насколько сильно люблю тебя.