Часть 1
9 апреля 2023 г., 19:01
***
Прошло уже где-то полгода с тех пор как Виктор показал свою дочку Сергею Нечаеву. Путем долгих уговоров и унижений со стороны Петрова, Сеченов наконец-то дал добро на то, чтобы он смог забрать свое дитя к себе домой. Выяснив адрес, Сергей периодически навещал молодого отца, чтобы убедиться, что с ним и с ребенком всё в порядке. Он сначала убеждал себя, что это исключительно ради того, чтобы в случае неприятностей, ему не прилетело от Дмитрия Сергеевича, но со временем понял, что всё-таки переживает за несчастного парня, на которого как снег на голову свалился маленький ребёнок. Однажды, когда агент в очередной раз навещал Петрова, то застал его в самом странном виде: весь взлохмаченный, в какой-то растянутой черной водолазке, серых штанах, босиком, с безумным взглядом, с тёмными кругами под глазами и при этом с ребёнком на руках. — Что смотришь? Стоит мне ее отпустить, такой визг поднимется, я не помню когда последний раз держал в руках еще что-то кроме нее! — Раздражённо проговорил Виктор. Кажется, майор начал замечать некое сходство между отцом и дочерью, не внешнее, скорее схожесть характеров: требовательны, любят внимание и если что, начинают кричать. А это малышке еще и года нет! — Зачем пришёл? О, хотя не важно, раз уж пришел, давай-ка помоги мне, оказывается, когда у тебя постоянно ребенок на руках, готовить еду весьма проблематично. Инженер быстро зашагал в сторону кухни. Указав на кастрюлю на плите сказал своему гостю: — Сними с огня пожалуйста, а то щас всё сгорит. — Послушно выполнив просьбу, П-3 поставил кастрюлю с кашей на стол и понюхав на всякий случай, убедился, что отравой не пахнет, потянулся за тарелкой. — Эй, ты сюда пожрать пришел?! И хватит уже принюхиваться, боже, ты и вправду как собака. Я не для тебя готовил! — Извини, я сегодня еще ничего не ел, некогда как-то было. — Поймав на себе взгляд говорящий «да что ты говоришь? А я по-твоему тут желудок набиваю», предложил помощь: — Но давай-ка я лучше помогу тебе, давай сюда малышку, а сам поешь. — Только аккуратнее, ради бога, если ты ее уронишь, пожалеешь, что на свет родился. — С опаской передав дочку на руки Сергею, и выждав с минуту, в надежде, что девочка не успеет понять, что сидит на руках у другого мужчины и не заплачет, положил себе поесть. Взяв в руки газету, начал читать, но скривился заметив на первой странице какую-то научную статью Сеченова Дмитрия Сергеевича. Ученый по прежнему не вызывал у него доверия, не смотря на то, что уже давно всё прояснилось, что это Харитон Захаров хотел управлять людьми и убивать, но какой-то сгусток сомнений по-прежнему терзал программиста, а потому не доверял ему целиком и полностью, в отличии от агента П-3, который как и прежде верой и правдой служил Сеченову, за что в его сторону время от времени прилетали оскорбления вроде «цепной пес», «бешеная собака» и т.д — Тут твой любимый начальник статью какую-то написал, не хочешь почитать? — Петров предложил газету мужчине. — Вряд ли я хоть что-то пойму. Научные статьи не моя тема. — Ну да, куда уж собаке до науки. — В очередной раз подразнил Виктор бывшего военного, за что в него полетела эта же газета. На что малышка, сидевшая на руках у майора громко рассмеялась. — Смотри, а ей нравится, когда в тебя что-то прилетает! Может, еще в тебя чем-нибудь кинуть, чтобы порадовать ребенка? — Посмеялся мужчина. — Хватит настраивать моего ребенка против меня, верни-ка ее лучше мне, а то еще наговоришь ей про меня гадостей. — Виктор забрал дочку и поинтересовался: — Так, а правда, зачем ты пришел? Просто посмотреть, как я тут с ума схожу? — Можно и так сказать, проезжал мимо, подумал: мало ли что у тебя тут происходит, надо зайти проверить. — Очень много чего происходит, — вскипел в момент инженер, — а еще твой гребанный Сеченов вызывает меня завтра в комплекс и у меня выбор взять дочку с собой на предприятие, где она может ухватиться за какой-то провод или же оставить ее дома одну без присмотра, ибо как ты помнишь, я отец-одиночка, без семьи и друзей, которых можно было бы попросить посидеть с ребёнком! Эмоции снова захлестнули молодого человека. Хотелось заплакать от такой безысходности. Он прекрасно понимал, что в какой-то степени заслужил такое отношение к себе, что заслужил чтобы его вечно дергали, не давали нормально видеться с дочкой, не смотря на то, что чудом разрешили забрать ее к себе. Но малышка не заслужила такой участи, ей и так досталось: мать умерла, а из-за отца на ней пожизненно клеймо «дочь предателя СССР», Виктор хотел дать ей самое лучшее, но со временем ему начало казаться, что он попросту не справляется. Не выдерживает, когда малышка начинает плакать, требуя больше отцовского внимания. Каждый раз ловит себя на том, что плачет вместе с ней. Петров и представить не мог, что Сергей Нечаев спасет его еще раз. — Может, я могу как-то помочь? Я все равно по-прежнему приставлен к тебе на предприятии, поэтому могу посидеть с малышкой, а ты сможешь в любой момент зайти и посмотреть как она. Программист с подозрением поднял зеленые глаза на своего собеседника и спросил: — А ты точно уверен, что это хорошая идея? — А ты точно уверен, что у тебя есть другие варианты? — Передразнил его майор, — Слушай, я понимаю, мы с тобой только недавно начали хорошо общаться, и из-за моей преданности Сеченову ты боишься полностью мне доверять, но клянусь, я не причиню девочке вреда и никто не сможет меня заставить это сделать. Голубые глаза с полной уверенностью смотрели в зеленые, пока обладатель вторых не сдался и тяжело вздохнув не согласился на предложение. — Хорошо, спасибо, — И немного помедлив, закончил: — Сергей.***
Сомнения и переживания за дочку никуда не делись, поэтому на всякий случай написал подробный список, что надо делать, как кормить и чем, и во сколько надо уложить спать для дневного сна, а на следующий день всучил «няньке» вместе с ребёнком целую сумку различных игрушек. Возможность в любой момент зайти в комнату отдыха и проверить всё ли в порядке, ненадолго успокаивала Виктора. И так каждый час-два, он забегал, целовал дочурку в лоб, осматривал беглым взглядом не появились ли на ней какие-нибудь ссадины или ушибы, снова целовал маленькие ручки и кивнув Нечаеву, возвращался к работе. Сергея умиляло то, с каким рвением немного сумасшедший инженер сюсюкался с малышкой, но ничего не говорил, дабы не словить в свою сторону недовольный взгляд. В середине дня по расписанию майор уложил девочку спать и к его удивлению, она почти сразу заснула. Засмотревшись на спящую в кроватке малышку, мужчина вдруг подумал, что было бы неплохо обзавестись своими детьми, но в таком случае придется наверное найти другую работу, всё-таки бегать по опасным для жизни поручениям и каждый раз возвращаться еле живым так себе идея, если у тебя есть ребенок и в принципе любящая семья. Но тут же он подумал о том, что тогда станется с Петровым? У него же никого нет, если Сережа заведёт свою семью, то не сможет вечно разрываться между своей семьей и помощью молодому роботехнику, придется выбрать что-то одно. Решив, что в целом ему и так неплохо, отбросил навязчивые мысли, сел на диван и принялся за чтение какого-то журнала, лежащего на столике в комнате отдыха. Спустя примерно двадцать минут в комнату зашел Виктор. — Она спит? — Поинтересовался он, подходя к кроватке. — Как видишь, уже почти полчаса, как и должно быть по твоему расписанию. — Ответил ему Сергей перелистывая страницу журнала. А затем его как будто осенило и убрав журнал в сторону спросил: — Целый день хотел узнать, но забывал спросить: откуда тут вообще детская кроватка? Где ты ее достал? — Да нигде, сам сделал, сам собрал, — Пожал парень плечами. — это же не сложно ведь — А, ну конечно, о чем это я. Ты своими руками собрал сотни различных роботов, чего уж там какая-то детская кроватка. — Усмехнулся майор и снова принялся разглядывать журнал. Да, для Виктора Петрова, гениального инженера и программиста, действительно не было большой проблемой смастерить детскую кроватку и сделал он это с таким удовольствием, признаться, даже сборка балерин для театра не вызвала у него такого восторга. И если честно, любой спектакль в театре сейчас не мог вызвать у него большей радости, в сравнении с тем, чтобы нянчиться с дочерью, чтобы делать что-то для нее своими руками. Большая часть игрушек, что были разбросаны по комнате отдыха, тоже были сделаны лично Виктором, причём не только из дерева, но и мягкие, например, плюшевый кролик, с которым обычно засыпала маленькая Виктория, тоже был сшит им. Петров считал, что в покупных игрушках нет души, их делают сотнями и с ними ходит каждый третий ребенок, а вот в сшитого своими руками котенка, пусть и не идеального, переделанного тысячу раз, вкладывалась вся душа, вся родительская любовь, теплота и забота. И пусть были исколоты иголкой все пальцы и под утро появлялись темные круги под глазами, это не имело значения, когда девочка с улыбкой прижимала к себе очередную сделанную папой игрушку. Это не имело значения, когда без сшитого папой кролика малышка не хотела засыпать. — Кстати, — Из потока мыслей Виктора вырвал голос майора. — не видел нигде таких зайцев — Он головой кивнул в сторону кроватки. — тоже твоя работа? — Да, как и почти все игрушки. Разве это плохо? — Нет, что ты. Конечно нет. — Сергей думал стоит ли продолжать, но все же решился сказать: — Просто до сих пор немного странно наблюдать со стороны, как человек, которого почти год назад я считал психом и преступником, который для собственного суицида устроил цирк, сейчас с таким рвением ухаживает за ребенком и так стремится сделать для нее максимум. Не услышав ничего в ответ, он поспешил отшутиться: — Хотя, наверное всё дело в том, что у меня нет детей и мне просто тебя не понять. Забей. — Он неловко погладил себя по затылку. — Все в порядке, я просто обдумывал твои слова и вспоминал тот самый день. Виктор подошел к П-3 и посмотрел на него сверху вниз прямо в глаза и сказал на полном серьезе: — Больше не вспоминай ту сцену в театре. Виктория не должна знать. Сергей был готов поклясться сейчас, что зеленые глаза сверкнули каким-то безумным и совершенно не добрым блеском, но ничего не сказал. Поэтому Петров добавил, вернувшись снова к кроватке и повернувшись к собеседнику спиной: — И я по-прежнему псих и преступник, но это не должно отразиться на ней, я хочу ее защитить, настолько насколько это реально. — Он нагнулся, чтобы поцеловать спящую дочку и быстро шагал прочь из комнаты, оставив Сергея обдумывать этот диалог.***
Вечером, вернув ребенка отцу, бывший военный пошел прогуляться, дабы освежиться и просто подумать. Спустя где-то часа полтора или два такой прогулки, мужчина вдруг подумал о том, что было бы не лишним выпить три или четыре бутылочки пива и поговорить с кем-нибудь, вот только начав мысленно перечислять всех своих знакомых, пришел к выводу, что пожалуй, единственным с кем можно напиться и поговорить, был Петров. В надежде, что тот не начнет блевать после первого глотка, майор зашел в ближайший круглосуточный магазин, купил алкоголь и на всякий случай закуску, мужчина направился в сторону дома, где жил инженер. Совсем забыв, что время уже позднее, и что скорее всего Виктор лег спать, он крайне настойчиво стучал в дверь. Уже занеся кулак для того, чтобы постучать еще раз, он чуть не попал по лицу хозяина квартиры, который неожиданно открыл дверь. — Клянусь богом, если ты постучишь еще раз, я придушу тебя голыми руками, несмотря на разницу в массе! — Зашипел тот на ночного гостя. — Чего тебе надо? На часы смотрел?! — Казалось, что Петров сейчас просто взорвется от злости. — Бля, да я это… Поговорить пришёл. — Что?! О чём блять? Время почти половина первого ночи! — Терпению Виктора приходил конец. — Не знаю… Но я принес пиво… Неловкая пауза, после которой хозяин квартиры тяжело вздохнул и отойдя чуть в сторону пригласил ночного гостя внутрь. — С этого надо было начинать, пёс. — Сдался инженер, — заходи. Только не шуми, умоляю, я час пытался ее уложить и если из-за тебя она проснется, будешь сам ее укладывать! — Понял, не дурак. Пройдя на кухню, мужчина достал из пакета две бутылки пива, поставил на стол, затем вытащил палку колбасы и оглянулся в поисках ножа, пока второй убирал остальное содержимое пакета в холодильник. Сделав первый глоток, Виктор откинулся на спинку стула и облегченно вздохнул. Сережа повторил его действие только сделал сразу несколько глотков, почти осушив первую бутылку. Они пили молча примерно минут десять, пока Петров не закрыл дверь на кухню и не обратился к майору: — Открой окно, пожалуйста. — А затем сел обратно за стол, достал из кармана пачку каких-то дорогих сигарет и дрожащими пальцами поднес зажженную спичку к сигарете во рту и сделал первую затяжку, снова откидываясь на спинку стула. Пока сидящий напротив Сергей который раз за день удивлённо на него смотрел. — Да, я курю, пью много пива, шью своей дочери игрушки, делаю ей кроватку, хорошо готовлю, особенно борщ, помешан на чистоте и видимо страдаю от депрессии. У тебя есть еще какие-то вопросы ко мне? Или ты прекратишь на меня глупо пялиться и мы наконец-то поговорим о том, о чем ты там хотел поговорить? Петров был похож на сплошной комок нервов. У него тряслась нога, дрожали пальцы стряхивая пепел с сигареты, по какой-то причине алкоголь в его крови не мог дать ему расслабиться, хотя ему очень этого хотелось. — Во-первых, прекрати на меня огрызаться, называл меня псом, а сам ведешь себя в последнее время ничуть не лучше. — Всерьёз начал Сергей закуривая сигарету. — А во-вторых, да, мы, блять, поговорим, потому что я хочу знать что творится в твоей башке и почему ты ведешь себя как какая-то недовольная бабка в трамвае. Если тебя что-то мучает, просто расскажи, как тогда когда в комплексе отрубился свет и ты рассказал о том, что тебе мерещится всякое в темноте. Заметив как взгляд зеленых глаз сменился со злобы на печаль, добавил чуть мягче: — Ты не плохой человек, Витя, я понял это за то время, что проводил с тобой в комплексе будучи твоим надсмотрщиком. Потушив сигарету и сделав еще несколько глотков пива, Петров во избежание столкновения своего взгляда с голубыми глазами, отвёл свои куда-то в сторону и шмыгнув носом, наконец сказал: — Извини. Ты прав, веду себя как собака. Хоть и прекрасно знаю, что заслужил всё то что переживаю сейчас, все равно не могу перестать злиться. — Горько усмехнулся и снова потянулся за сигаретой. — Злюсь на Сеченова, за то что заставляет впахивать до потери пульса из-за чего я уделяю мало внимания дочери, злюсь на тебя за то, что привел к нему. Злюсь на себя самого. Долгое молчание, чтобы дать друг другу подумать, прежде чем что-то сказать. — Я просто хочу быть свободным и счастливым, если уж не с женщиной, то хотя бы с дочерью. Всего лишь хочу свободы… По щекам потекли слезы, плечи задрожали. Витя закрыл лицо руками, словно боясь, что кто-то увидит его, осудит, ведь как так, мальчики, мужчины не должны плакать, как ему всю жизнь все твердили: родители, учителя, одноклассники, даже Лариса. Каждый раз когда его охватывали эмоции и он лил слезы из-за концовки спектакля или из-за мелких неудач, или из-за грустной музыки, которая играла из радио будущего, она говорила: «Виктор, перестань уже, ну что ты как маленький, будь мужчиной». Но сейчас перед ним сидел человек, который полгода назад позволил ему просто сидеть на полу и плакать. Человек, который позволил просто кричать ему в свое плечо, пока не станет легче. — Эй, ну что в самом деле. Иди сюда. — Сергей подошел к нему, потянул на себя и крепко обнял, словно Петров был ему младшим братом. В этот раз Витя не сопротивлялся, а лишь еще сильнее разрыдался, оставляя мокрые пятна от слез на футболке офицера. Сейчас он чувствовал себя в безопасности, как будто и вправду оказался в отцовских объятьях, несмотря на совсем маленькую разницу в возрасте. — Я не могу остановиться, оно само всё… — Дрожащим голосом оправдывался, как будто его осуждали, как будто сказали прекратить. Но Сергей понимал, старался понять, потому что не смотря свою «колючесть» был хорошим человеком и другом. — Я каждый день мучаюсь от мыслей, что будет с моей девочкой. Что ей придётся пережить из-за того, что я сделал. Люди никогда не забудут, а дети бывают слишком жестоки. А ночью мучаюсь от кошмаров, в которых вижу Ларису, вижу как мне вновь и вновь отсекает голову лезвием, и я падаю замертво в собственную лужу крови. И когда в ужасе просыпаюсь, то даже не могу закричать, иначе моя малышка проснется и будет плакать. Виктор высвободился из объятий и открыв следующую бутылку, опустился на пол. — Мне бы так хотелось просто уехать, убежать куда-нибудь, туда где никто не найдёт, где мне не будут указывать, что я должен делать… — Тихо произнес он, делая глоток. А майор Нечаев просто сидел напротив и молча слушал, не пытался перебить, не пытался утешить не нужными стандартными фразами «всё наладиться» или «да, понимаю». На самом деле он понятия не имел, что тут можно сказать, ему казалось, что перед ним самый несчастный человек в стране. Петрову нужна была помощь, но на этот раз не только с дочкой, но и психологическая помощь, возможно ему действительно нужна встреча со специалистом в этом деле, вот только почти все доктора уже давно ходят под Академиком Сеченовым и стоит кому-то узнать о чувствах и мыслях предателя родины, кто знает что тогда будет. Убить Петрова вряд ли бы убили, но могли бы посадить и лишить возможности растить дочку. Однако, кажется, майор П-3 придумал, что тут можно сделать. — Послушай меня сейчас внимательно, Витя. — Он взял инженера за плечи и посмотрел ему прямо в глаза. — Ты же понимаешь, что тебе необходима помощь врача? Психиатра или психолога хотя бы… — Его перебили. — Да что толку, если они побегут к Сеченову раньше чем я успею раскрыть рот! — Виктору определённо не нравилась эта затея. — Этих докторишек с дипломами не волнует мое психическое состояние. Их волнует смогу ли я дальше подчиняться Сеченову, а если поймут, что я не в состоянии, то просто избавятся от меня, как от ненужной вещи! — Я сказал: послушай меня. — Сережа слегка тряхнул собеседника за плечи. — Я могу помочь с этим, правда могу. Я найду лучшего специалиста и разберусь с тем, чтобы он и пискнуть никому не посмел. Ты меня понял? А если и посмеет, то это будет последнее, что он сделает в своей жизни и я сделаю так, что ему никто не поверит. Петров смотрел на него заплаканными глазами, как будто не мог понять стоит ли верить словам Нечаева или нет. Все-таки он служит Сеченову и вряд ли стал бы рисковать настолько, ради психа-преступника. Но с другой стороны, если бы хотел он что-то доложить своему начальнику, то давно бы сделал это, ибо уже не первый раз становится свидетелем подобных приступов у Виктора и если программист не сидит в камере, весь в цепях или же в комнате с мягкими стенами в психушке, то значит никто и понятия не имеет, что с ним происходит на самом деле. Однако, он всё же спросил, пусть и немного наивно: — Ты же понимаешь, что сильно рискуешь? Если всё вскроется и станет известно, что ты замешан и ничего не доложил, как подобает верному псу, то тебя в лучшем случае посадят со мной в соседнюю камеру, а в худшем расстреляют, как предателя и даже Дмитрий Сергеевич не сможет тебе помочь? Ты готов пойти на это… ради… ну, меня?.. — В целом? Пожалуй, да. Я как солдат должен не только исполнять приказы сверху, но и оберегать мирных граждан СССР. Петров кинулся его обнимать и заплакал еще сильнее прежнего: — Спасибо, Сережа! — Он вцепился в него с такой силой, как будто боялся, что тот передумает и уйдет. — Если всё получится, обещаю, сделаю для тебя что угодно, всё что попросишь! Честно-честно! — Офицер хотел было сказать, что ему ничего взамен не нужно, однако из комнаты послышался детский плачь и Петрова на кухне как не бывало. Все-таки несмотря на своё не совсем здоровое психическое состояние, он изо всех сил старался быть хорошим отцом. Тихонько заглянув в комнату Сергей увидел как Витя сидит в кресле и кормит девочку с бутылочки, и покачивая ее, что-то говорит. Решившись подойти ближе он все же смог расслышать что именно: — Ну что ты, маленькая моя, папа здесь, с тобой. Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Не плачь, моя маленькая звёздочка, я очень тебя люблю и сделаю ради тебя всё всё! — Поставив бутылочку на место, Виктор взял дочурку на руки и поцеловал в лоб. Малышка посмотрела на него очень внимательно, как будто понимала каждое сказанное папой слово, затем снова заплакала. — Нет, нет! Ну маленькая моя, пожалуйста, только не плачь! — Молодой программист и сам уже был готов расплакаться, снова. Заметив в пороге Сергея, он обратился к нему: — Почему она снова плачет? Что же я делаю не так?! Я так стараюсь… — В зеленых глазах уже стояли и слезы, и они отчаянно смотрели на П-3, словно на последний шанс. — Дети всё чувствуют — Пожал тот плечами, подходя ближе. — Твоя маленькая Виктория чувствует все твои страхи и переживания. Это не значит, что ты плохой или что-то делаешь не так, просто она переживает за тебя так же сильно как и ты за нее, просто она еще не может об этом сказать. Тяжелая рука опустилась на плечо новоиспечённого отца, давая понять, что всё еще наладится. — Вспомни самые светлые моменты с ней, вот увидишь, она успокоится. Витя последовал совету, не осознано, но все же задумался о том, как первый раз увидел дочку, как первый раз взял на руки, представил как чуть позже она начнет звать его «папа», подумал что она лучик света в его жизни. И к его удивлению, как только все страхи и переживания отошли на второй план и освободив место для позитивных мыслей, малышка начала успокаиваться и постепенно засыпать. Боясь разбудить ее, он шепотом спросил: — Откуда ты знал, что это сработает? — Не знаю, просто знал, странно даже. Я просто был уверен что это именно то что надо. В какой-то момент Петров подумал, что кажется знает, в чём дело и откуда в строгом, злом как собака, майоре столько нежности к детям и в принципе такие познания. С учетом того, что Сергей Нечаев страдает от потери памяти и совершенно не помнит свою жизнь до того как его после войны собрал по частям Академик Сеченов, Виктор подумал, что скорее всего когда-то у офицера была семья. Решив не говорить о своих догадках, мысленно пообещал себе выяснить всю правду. Это будет равной платой за помощь оказанную ему Сергеем.
