Лжец

Кажется это был самый холодный день января за всю мою жизнь, и ничто не могло согреть. Ничто, кроме объятий любимого человека. Я внимательно наблюдал за тем, как кончик сигареты в руках медленно тлел. За десять минут, что я стоял на балконе, так и не сделал больше двух затяжек. Этот ядовитый дым всегда успокаивал, но именно сейчас мне было отвратительно вдыхать его. Казалось, что не только все мои лёгкие были пропитаны ядом, но и душа. О, да, душа однозначно была отравлена… Аккуратно потушив окурок об тыльную сторону ладони, я тяжело вздохнул, откладывая тот в пепельницу по правую сторону. Тушить сигареты таким образом уже вошло в привычку. Вредную привычку, от которой я не могу избавиться уже несколько лет. Если вначале это заглушало душевную боль на некоторое время, то сейчас даже не ощущается и не приносит удовольствие. Просто «укус комара», ничего более. Поднимая голову в небо, я щурюсь от падающих прямо на лицо снежинок. Вероятно, выходить сюда в одной чёрной футболке и шортах была не самая хорошая идея. Но это важно? Конечно нет. Заболею или нет — всё равно. Прикрывая глаза, вновь вижу те же мысли, что преследуют меня в течение долгих лет. Тень прошлого следует по пятам, я не могу сбежать, спрятаться или хоть как-то противостоять ей. Обычно, решением такой проблемы всегда является то, что нужно посмотреть страху в глаз, оставшись один на один. Но это пугает меня. Отталкивает. Я не хочу оставаться наедине со страхами, уж слишком слаб душой для этого. Оставшись в одиночестве, они сожрут меня полностью. Это даже страшнее, чем тебя похоронят заживо с ясным умом. Я всегда говорил, что не боюсь одиночества. Что мне абсолютно плевать на то, будет ли со мной рядом лучший друг или любимый человек. Что мне не нужно чье-то утешение. Что я не нуждаюсь в чьей-то любви и заботе. Я врал. Нагло врал всем, в том числе и самому себе. Мы все люди и все хотим любить, и быть любимы кем-то, это наша социальная потребность, играющая главную роль в жизни. — Почему ты вечно такой злой и противный? А нужно быть весёлым и беззаботным, делая вид, что все в порядке? — Неужели так трудно не ходить с рожей, будто у тебя говно под носом? Ходить с лицом, будто кто-то умер? — Если тебе тяжело, просто поделись со мной. Стоит ли обременять тебя своими проблемами? Тебе ведь абсолютно все равно и никакая поддержка не облегчит мои страдания. — И от чего же ты страдаешь? А от чего я страдаю? От того, что просто существую в этом бренном мире, а не живу? От того, что не могу найти утешение почти ни в чём? От того, что с детства моя родная мать не подарила мне должной любви и заботы, которой критично не хватает поныне? Или всё вместе? Накрывая лицо ледяными ладонями, прячась от яркого света луны, из-за которого начали даже побаливать глаза, я тяжело выдыхаю. Чувствую себя так, будто меня отбросило с огромной скоростью, размазав чёрным пятном по белой стене, раздробив перед этим все кости. Да, примерно так. Мне ничего не стоит просто взять и спрыгнуть вниз с этого балкона, подняв на уши пару тройку людей, что сейчас находились на улице. Или просто броситься под любую проезжающую мимо фуру. Влететь со всей скорости в тот же столб на машине или надеть себе на шею тугую петлю. Но если во всех вариантах меня обнаружат сразу, то на последнем я буду висеть до того, пока из квартиры не потянется трупный запах, вызывающий подозрения. Навряд ли кто-то вообще заметит мое исчезновение… — Мама, мама, а давай посмотрим вместе мультики? — Мне некогда, Куникудзуси.

— Мама, ты говорила, что мы сегодня сходим в зоопарк. — Возьми деньги, сколько тебе нужно и сходи сам.

— Я сдал все экзамены на отлично, мам. — Хорошо, я рада, теперь не мешай.

— Куни, ты поступил на бюджет и не сказал мне? — Разве это для тебя важно?

— Куни, почему ты не звонишь мне? — Потому что Куникудзуси умер. — Ку-ни-ку-дзу-си. Я смакую свое прошлое имя на языке, горько усмехаясь с этого. До чего же оно нелепо звучит и сколько же отвратительных воспоминаний связанным с ним. Поздно ты спохватилась, мамочка. Построить отношения заново просто невозможно, да и мне не нужно. Если ты не смогла дать мне того, что я так хотел в детстве, то получится ли это со взрослым мной? Нет. Отрываясь от металлического парапета, я кидаю последний взгляд на пепельницу, в которой уже скопился снег и, наконец-то решаюсь зайти обратно в квартиру, закрывая за собой балкон, так как не хотелось портить тепло внутри. В этот же момент, я слышу, как ключ внутри замочной скважины проворачивается ровно три раза, отворяя дверь. Когда Мона входит в квартиру, я невольно улыбаюсь ей, направляясь встречать новоприбывшую. — Ну и погода. Я туда больше не ногой! Сам в магазин пойдёшь потом. Молча киваю на её возмущение, помогая стянуть тёмно-фиолетовую куртку, мельком замечая красный носик, отчего тихо усмехаюсь, получая в ответ вопросительный взгляд. Вешая верхнюю одежду на вешалку и отправляя в шкаф, сразу же возвращаюсь к своей девушке, касаясь её красных щёк своими ледяными ладонями, проводя большими пальцами. — Какие у тебя ледяные руки, курил недавно? Вроде не пахнешь… — Выходил подышать свежим воздухом на балкон. До чего же она милая прямо сейчас и по-домашнему красивая. Я пробегаю глазами по её хмурым бровкам и морщинке между ними. Мягко целую в неё, заставляя девушку расслабиться в своих руках. Следом целую в маленький аккуратный носик, переходя к пухлым розовым губкам, слыша со стороны недовольное ворчание. — Куникудзуси, если ты так сильно хочешь нежностей, то подожди, пока я разденусь и разберу продукты. Куникудзуси… Вновь мое старое имя. Но из её уст оно звучит так нежно и так по родному, что по спине бегут мурашки, а в животе из мёртвых восстают бабочки. После знакомства с ней, они стали частыми гостями. Да и в жизни появился новый свет. Она — этот свет. Та, кто подарил мне новый смысл и надежду идти вперёд. Та, что освещает мне путь и мою тёмную жизнь. Та, в ком я смог найти утешение и всё то, чего мне не хватало. Будто бы родился заново… — Конечно, извини. Я помогу разобрать. Поднимая два пакета, я слегка недоумеваю, что можно было набрать в них, когда просьба была лишь купить куриную грудку. Надеюсь, её она купила. Проходя прямо на свою кухню, ставлю два пакета на стул, заглядывая сначала в первый, а после второй. Очень много разных овощей и фруктов. Я помню, что она любит готовить различные салаты для поддержания своей фигуры. Но это «для фигуры» лишь отмазка. Она ничего особого не умеет готовить кроме них, ведь всегда с удовольствием уплетает мои блюда за обе щеки, а когда я пропадаю на работе и кушать нечего — прибегает к своим салатикам. Разве путь к сердцу через желудок не относят к мужчинам? — Ты не купила куриную грудку, как я и просил, Мона. — В каком смысле не купила? Она выглядывает прямо из ванной, удивлённо пялясь на меня. Я пожимаю плечами, продолжая разбирать продукты, так и не добираясь до нужного мне мяса. Мона подходит ко мне, виновато улыбаясь. На неё невозможно злиться или обижаться, пока она так чертовски мило выглядит. — Все в порядке, я приготовлю что-нибудь другое. — Разве ты не хотел нежностей пару минут назад? Поднимая на неё взгляд, сразу улавливаю эту ухмылку. Решила переключить внимание с не купленной курицы на себя? В её стиле. — Конечно. Я улыбаюсь, ставя на стол коробку с молоком, обходя стул, что разделял нас, и протягиваю свои руки к её талии, прижимая к себе. Мона касается своими ладонями моей груди, следом прижимаясь щекой. Я застываю на месте, не вправе больше двигаться и говорить. Она словно кошка, что пришла отдохнуть на коленях своего хозяина, а ты и не сможешь её согнать, если тебе приспичит встать. — У тебя так быстро бьётся сердце… это из-за меня? Конечно из-за тебя. Любое твое касание приятно обжигает мою кожу, что я призрачно продолжаю чувствовать твои мягкие ладони. Твоё громкое дыхание, что ещё долго звенит у меня в ушах. Взгляд, слова, от которых у меня бешено бьётся сердце, а зрачки увеличиваются, раскрывая всю мою любовь к тебе полностью. И ты про всё это отлично знаешь, но продолжаешь задавать подобные вопросы, вынуждая влюбляться в тебя снова и снова. Ты само волшебство, чудо, в которое я не верил до того, пока не встретил тебя. — Я люблю тебя, Мона. — Я знаю. Я тоже люблю тебя, Куни.

Если я нашёл в тебе всё то, что искал, то почему моя душа продолжает так сильно болеть?