От сессии до сессии

Итэр не любит учиться. Ему совсем не нравится просыпаться в общежитии в половине девятого утра (непозволительно рано) под храп Итто с военной кафедры, который первые пары прогуливал перманентно. Итэру не нравится надевать первое что попадётся под руку (главное чистое и не мятое), а потом сразу выбегать из общежития в надежде успеть забежать в кафе за утренней порцией кофе. И неизменно опаздывать на первую пару, минут на пять как правило, ему тоже не нравилось. Особенно по средам, на историю, когда за столом рядом с трибуной сидела чем-то довольная профессор Яэ. Замечания она никогда не делала, но стервозным взглядом и хитрющей ухмылкой подмечала, запоминала и делала аккуратную пометку в журнале. Её Итэр тоже не любил просто потому, что неизменно сталкивался с ней на экзамене каждый семестр и неизменно шёл на пересдачу. Итэру приходилось делать много нелюбимых вещей ради любимых людей. Ради младшей сестры, которая буквально вынудила его пойти в университет. — Знаешь, — оглядывая брата с ног до головы говорит она, — тебе высшее образование точно не помешает. Заработок у тебя уж больно нестабильный. Потом она говорит ещё много язвительных, колких, но от этого не менее разумных вещей и с видом победителя выходит из машины, на которой он её подвозил до университета после семейного ужина в отчем доме. Как всегда, уходит как кошка, взмахнув хвостом напоследок, и даже не оборачиваясь. Итэр закатывает глаза, открывает окно и чиркает зажигалкой, потому что ну невозможно уже, он терпел всю дорогу, потому что Люмин ненавидит запах табака. Выдыхает дым в небо и наблюдает как сестрица виснет на шее своего парня. Знакомство с ним у Итэра не задалось. — Дайнслейф с юридического, — представляет она, указывая на высокого блондина, который стоял вдалеке, ожидая свою девушку. Строго взглянув на брата, добавляет, — даже не думай шутить свои тупые шутки. При более близком знакомстве Итэр конечно же не выдерживает, замечая, что вместо руки у Дайна протез и шутит свою самую тупую шутку. Покрасневшая от сдерживаемого смеха Люмин, которая очень даже любила тупые шутки своего брата, даёт Итэру затрещину. С тех пор они не ладят. Потому что Люмин не предупреждала, что у её парня абсолютно нет чувства юмора. Итэр возвращается в съёмную квартиру, готовится к стриму, проверяя аппаратуру, созваниваясь с Паймон, а из головы всё не выходит мысль о высшем образовании. Стримы это хорошо, стримить он любит и искренне этим наслаждается, но ему с детства внушали, что без высшего образования он в общем-то никто. Вечером, после стрима он просматривает университеты, которые потянет на свои сбережения. Это был бы неплохой шанс наконец перестать быть разочарованием семьи. Но разочарованием он быть так и не перестал, подал документы на графического дизайнера, без особых проблем сдал вступительные. А когда пришло время он собрал свои вещи и переехал в общежитие при университете, лишние вещи отвёз родителям. Первое время было интересно, весь первый год он летал вдохновлённый до крайности, уставал, совмещая заработок и учёбу, но менее счастливым от этого быть не переставал. На начало второго года на него спихнули обязанности старосты. Уставшая, чуть живая Кокоми протягивала ему шоколадку и почти умоляла взять на себя её обязанности. Итэр вздохнул, поскрёб затылок. Девушкам отказывать он никогда не умел. С другой стороны, появился веский повод теснее познакомиться со своим курсом и ещё не понятно, чего это знакомство принесло больше, головной боли или выгоды. Поэтому Итэр пишет список, состоящий из хороших вещей, которые с ним случились: 1. Знакомство с Аято 2. Знакомство с Аякой 3. Знакомство с Томой С этой компанией он пересекается волею судьбы. Ну и Итто приложил свою руку. Перед сессией Итэр выглядит совсем плохо и сердобольный Аратаки почти что силой вытаскивает соседа по комнате «тусить». Там уже изрядно поддатый Итэр ловит краш на дружка долбоклюя Итто. Как Аято умудрился сдружиться с Аратаки до сих пор оставалось загадкой, хотя Итэр и начинал догадываться, что красавец, активист, глава студсовета Аято Камисато на деле такой же долбоклюй, просто маскировался. Аято с факультета французской филологии, который искренне ненавидит английский язык. Аято с модельным телосложением, крутой причёской и залипательной родинкой под губой, которую ужасно хотелось поцеловать. Итэр почти уверен, что в тот момент на парня падал божественный свет, а ангелы пели молитвы. — О, ты должно быть друг Итто, о котором столько разговоров. Я Аято, — тянет Камисато. Он протягивает руку для рукопожатия. Итэр хватается чересчур поспешно и молчит, не сразу вспоминая как вообще люди знакомятся. — Я Итэр, — всё-таки выдавливает он и одёргивает руку от руки нового знакомого, словно обжёгся. После ещё одного коктейля в компании двух долбоклюев Итэр наконец задаётся важными вопросами. И приходит к выводу, что если он не может засосать чертовски красивого парня в клубе, то зачем вообще живёт? Манёвр был проделан мастерски. Аято точно не ожидал что его собеседник чуть не наебнётся с барного стула, но тем не менее он успевает придержать парня. Итэр пользуется моментом, подло прижимаясь теснее к Камисато, крадёт поцелуй. Не встречая сопротивления, он углубляет его. На языке вертится шутка про настоящий французский поцелуй, но слава богам язык Итера занят другими вещами. — Братаны, какого хуя?! — по голосу легко можно было понять уровень ахеревания Итто. Итэр ржёт в чужой рот и всё-таки падает со своего стула, но Аято держит крепко. Голубыми глазами внимательно изучает его, щуриться чуть самодовольно. Они не говорят об этом. Итэр чертовски благодарен за это. На трезвую голову Итэр складывает два и два и понимает, что прошлым вечером засосал старшего брата своей одногруппницы. Аяка с братом похожи друг на друга как две капли воды. Только вот Аяка такая чистая, бесхитростная и невинная, в то время как её брат напоминал лиса. Аяка скорее была лаской. Внезапным сюжетным поворотом становится совместный проект. Конечно же Итэр делает его вместе с Аякой, он бы скорее удивился, если бы это было не так. Они договариваются обсудить детали работы в библиотеке после занятий. Так что после четвёртой пары Итэр мчится в общежитие за ноутбуком, а когда влетает в библиотеку едва не плюхается мимо стула, но Аято, как всегда, держит крепко. Вторая пара рук тоже чуть поддерживает его от падения. — Познакомься с моим братом Аято и нашим другом Томой, — дьявол в тот конкретный момент говорил устами Аяки, — Надеюсь ты не против их присутствия. Мой брат слишком меня опекает и очень захотел поприсутствовать со мной. — А вдруг это был бы какой-то маньяк, который бросается на людей и внезапно целует их, — старший Камисато сделал круглые глаза, а Итэр был полностью уверен, что прямо сейчас провалится сквозь землю. Несмотря на очевидную неловкость ему всё-таки удаётся обсудить с одногруппницей основные моменты. Уже собираясь уходить Итэр, натыкается на восхищённый взгляд Томы, который не проронил ни слова за всё время. — Всё хорошо? — на всякий случай уточняет ответственный Итэр. Его немного беспокоит отчуждённость паренька. Но Тома лишь активно кивает, мол да, всё отлично. — Он просто твой фанат, — безжалостно сдаёт его Аято, вертя почти пустой стаканчик из-под бабл-ти в руках, — ни одного твоего стрима ещё не пропустил, а если пропускает, то это самая настоящая трагедия. Потом пересматривает записи. — Вау, так ты стример? — кажется Аяка восхищалась вполне искренне. Она подошла поближе, желая ещё поговорить на эту тему, к ней присоединился и Тома. — Можно автограф? — с горящими глазами попросил блондин. Настала пора Итера краснеть от смущения. Да, его узнавали периодически, но, чтобы столько щенячьей радости разом. — И я хочу автограф! Мы же всё же одногруппники! — звонко вступила Аяка, подходя ещё ближе, стараясь встать перед Томой. — О-о, тогда и я хочу автограф от знаменитости, — Аято поднял руку как прилежный ученик. — У тебя уже есть! — не выдержав смущения Итэр немного прикрикнул. Воспоминания о вчерашнем заставили его покраснеть ещё сильнее. В конце концов он расписался для этих двоих. — Старший брат, а где твой автограф? — Точно, Аято, покажи нам! Парень в ответ на это лишь хитро усмехнулся, касаясь своих губ. Итэр выбежал из клятой библиотеки быстрее чем следовало.