Вот в чём дело...

— Ты привёл моего сына. Спасибо тебе, но человек, знающий о демонах, не должен выживать. Все метки — глупости. А ты — ошибка в жизни Эвансов.                         ___       Линч медленно повернул голову налево и боковым зрением увидел летящий в его затылок дряхлый топор. Быстро среагировав журналист резко пригнулся, от чего упал на пол. Топор со свистом пролетел сверху, от чего поток слабого ветерка потянул за собой торчащие из основной причёски волоски. Встав с колена, брюнет отряхнулся, но потом вспомнив, что стоит за его спиной, обернулся и чуть ли не отпрыгнул назад.       Какой знакомый пейзаж. Почти такая же истинная форма, как у Эванса младшего. Только он побольше будет и… Рога светятся тёмно-красным. Волосы остались такими же, как и у дворецкого. Странно…       И всё же разглядывать чёрную материю, собирающую в «руках» светящееся алым шарообразное подобие сферы сейчас было не лучшей идеей для Егора, находящемся в безвыходном положении. Линч стал отходить назад, будто ему это поможет, смотря на увеличивающееся свечение спереди.       И вот сверкнули в темноте наступающей со всех сторон мглы красные искры. Журналист жмурился от сильного света в глаза. Неужели он погибнет от того, что относительно является его работой? Даже сквозь закрытые веки проступает режущее глаза яркое свечение, предвещающее слепоту и мрак.       Вдруг по всей комнате разносится ультразвук. Ушам не дано слышать высокие ноты, но это чувствуется. Становится жарковато. Перед глазами исчезает белизна. И где удар? Брюнет неспеша приоткрывает глаза, и увидев перед собой то, что вовсе не ожидал, распахнул веки на столько, на сколько возможно.       Раньше представавший во всей красе образ разъяренного демона, что уже был готов покончить с Егором теперь скрывался за чёрной материей, находящейся прямо перед носом Линча. Монстр загородил собой журналиста, создавая конечностями лазурную, своеобразную стену. Сфера отца отстранилась от щита.       Что происходит? А Егору то, что делать? Без дела стоять и смотреть на двух существ, готовых друг друга разорвать на кусочки? Видимо.да… — Сынок… Наконец ты явился ко мне. Только, к сожалению, не один. Отойди с дороги. Или тебе придётся исчезнуть намного раньше, нежели этому человеку, — злобно проговаривал каждое слово Эванс старший, с ненавистью сверля взглядом брюнета, стоящего за тёмной спиной. — Заткнись, мразь. Ты меня ещё сыном называешь. Притворился каким-то нищебродом и думал, что я не почувствую всю твою злость сквозь маску? — задал риторический вопрос шатен, стараясь собой закрывать Линча, дабы он не впал в контроль сознания со стороны мужчины напротив.       Журналист стоял и думал. Что же делать? Что ему делать? В этой ситуации Егор беззащитен. С двумя из мира иного сущностями он точно не сможет поквитаться. Видимо, ему остаётся лишь прятаться за той тварью, что на стороне Линча, в отличии от другой, более агрессивной. — Я же не виноват, что ты с собой притащил какого-то парнишку. Он то не виноват, что погибнет. По твоей вине, - демон давил на своего погибшего отрока, собирая меж когтей ослепляющую шарообразную сферу. - Да завались ты, подонок. Ты меня всё равно не уничтожишь, - имитируя расслабленный вид, писатель скрестил подобие рук на размытой в воздухе груди. - Правда? Я столько за тобой гонялся... И ты думаешь, что я тебя так просто отпущу? Ты и этот человек умрёте тут и сейчас, - оборвал последнюю фразу отец.       Пока родственники "мило" беседовали, сфера уже успела увеличиться в три раза. В отличии от начальной формы, нынешняя была значительно больше, что было видно невооружённым взглядом.       Не успел Джон поразмыслить над тем, как он будет обороняться от мощной энергии в руках монстра напротив, как уже в его тело летел источник света, излучающий, как существу казалось, плавящий свет. Сквозь материю прошла энергия. "Глаза" твари расширились, рука инстинктивно схватилась за место, куда прилетел снаряд. Из тени, очертания которой создавали расплывчатый силуэт, полилась чёрная жидкость, почти сливающаяся с своеобразным телом, запачкав острые когти. В помещении раздался пронзительный рёв, рвущий барабанные перепонки.       Неразборчивый силуэт резко засветился, заставив всех зажмуриться от невыносимой боли в глазах. Приоткрыв глаза журналист увидел перед собой Эванса в своей человеческой форме. Шатен отхаркивался кровавыми сгустками, держась рукой за левую сторону грудной клетки. С ладони лилась кровь, кожа была разорвана. Свитер напитался отвратной жидкостью. Писатель упал на колени и жмурившись, стискивал зубы. - Джон! Джон, мать твою, вставай! - брюнет сел на корточки перед Эвансом и пытался поговорить с ним, пока у того был затуманен разум. - Какой ты больной ублюдок... Ты ещё ответишь за это, идиот! - прокричал Егор, обращаясь к самодовольной сущности, стоящей около входа в злополучную комнату. - Идиот тут только ты. Тебе нет смысла меня оскорблять. Я заберу его душу, как и твою, на закуску, - шутка вырвалась с расплывшихся в ухмылке губ. - Чёрт... Джон! Вставай, я ещё жить хочу, а не умереть сейчас от какого-то клочка света! - Линч приводил в чувство друга, который прикладывал все силы лишь для того, чтобы вдохнуть драгоценный кислород.       Пока журналист чуть ли не умолял шатена встать и защитить их обоих, отец собирал в "руках" сгусток энергии, готовой пробивать всё, к чему она прикоснется. Светящееся подобие шарика заискрилось в мрачных когтях. Монстр взял сферу сверху пальца и резко метнул её в сторону двух парней.       Это конец?       Так и закончится их путь?       Но сегодня, к счастью брюнета, удача на его стороне.       Ладонь Егора обхватила другая, скользкая от ещё не высохшей крови ладонь. Перед глазами вдруг замерцали звёзды, от чего журналист зажмурился. Тело стало ватным, пальцы онемели, в глазах потемнело. Линча и Эванса окутала мгла. По скреплённым рукам пробежали мурашки.       Неожиданно для брюнета вокруг повеял тёплый воздух. Тревога ушла, груз спал с плеч. Егор открыл глаза и удивление проявилось на его лице. Он увидел свою комнату. Кровать с распластланным на ней одеялом, полки книг, шкаф, рабочий стол, большое окно, через которое в помещение сочился мягкий свет. Рядом на коленях сидел писатель со стеклянными глазами. Было видно - ему плохо. Кровь до сих пор капала из раны.       Журналист в спешке подхватил напарника под руки и уложил его на кровать. Сейчас было неважно, запачкается простыня или не окрасится в красный, важен был только Джон. Ринувшись на кухню, Линч торопливо стал перебирать пластыри, таблетки и лекарства в аптечке. Наконец он нашёл бинты, обеззараживающее и заживляющую мазь. Взяв всё нужное в руки, брюнет пошёл в комнату с ещё держащимся в сознании шатеном.       Егор зашёл в комнату и положил лекарства на кровать, после чего сам залез к Эвансу. Свитер друга уже давно был пропитан тем, от чего начинала болеть голова и мутнеть в глазах. Приподняв писателя, журналист аккуратно снял верхнюю одежду с парня. От вида раны кровь стынет в жилах. Было видно окровавленное, почерневшее мясо. Кожа вывернута, на месте ранения её не было от слова совсем. Жуткое зрелище. Медлить было нельзя.       Достав йод, Линч нанёс его на края раны, от чего лежащий дрогнул и сжал кулаки. О том, чтобы сейчас Джон начал скандалить по поводу жгучей боли на месте раны не могло быть и речи. Оба понимали это. Свернув кусочек от бинта и нанеся на него мазь брюнет приложил к месту удара. Голова кружилась от вида столь немалого количества крови и внутренностей. Отмотав немного бинта, Егор стал заматывать рану под болезненные и тяжелые вздохи недовольного происходящим шатена. Когда журналист закончил, он подсел к стене, подложив за спину подушку. Эванс приоткрыл затуманенные голубые глаза и перевёл взгляд с потолка на лицо Линча. - У тебя есть вопросы, ведь так? - писатель читал вопросы в заинтересованных глазах как открытую книгу. - Ты прав, приятель, - брюнет кивнул на риторический вопрос Джона. - Как тебе хватило сил перенести нас, ты же был ранен? Почему твой отец в теле какого-то другого мужчины? Ты изначально обо всём знал? - в спешке спрашивал и спрашивал Егор, но заметив как цыкнул шатен умолк. - Ты бы ещё спросил когда конец света. Я еле запомнил всё, что ты мне сказал, - нарочито гордо сдвинул брови и закрыл глаза Эванс, а потом вновь приоткрыл покрытые корочкой крови губы. - Я потратил последние силы на нас двоих. Не мог же я просто сдаться и умереть, - размышлял по поводу первого вопроса очкастый. - Мой от-.. Эта мразь никогда не смотрела в зеркало. Поэтому в доме зеркал у нас не было, вот он и не запомнил себя. Не смог бы воссоздать себя, так и решил убить того человека и вселиться в него при помощи контроля.       И тут журналист вспомнил тот день. В доме не было зеркал, да и осколками стёкол там и не пахло. - "Тогда и правда не было ничего, во что можно было увидеть своё отражение. Странный человек." - пронеслось в голове Линча, пока тот пребывал в неком трансе, как назвал бы это писатель. - Поностальгировать решил, умник? Да он страннее чем Чудик, который был с Мэтьюсом, - вспомнил вдруг былые времена Джон, но увидев как сверкают зелёные глаза быстро спохватился. - Молчи. И нет, я не знал всё раньше. Лишь догадки и плохое предчувствие. Слишком уж было подозрительно. - Вот оно как... - брюнет задумался и уставился на только только начинающие пропитываться остатками ещё не вышедшей крови бинты.       Повисло долгое и неловкое молчание. Сидеть просто так было странно. Невыносимо и нетерпимо. - Спасибо, - вырвалось у шатена, который смотрел на свой свитер, лежащий около ног Егора. - Что? - переспросил журналист, не понимая к чему это сказал Эванс. - Что "что?"? - ответил вопросом на вопрос писатель. - Спасибо, что ты мне перевязал рану. А то так бы у меня крови ещё вылилось бы на пожертвование трёх доноров, - усмехнулся Джон, перебирая пальцами. - А, ты про это... Да, конечно, ведь ты спас меня, а смотреть как из тебя вытекают соки жизни мне не очень то было бы и приятно для глаз, - смутившись, Линч попытался придумать причину своих действий, помимо волнения.       И вновь гробовая тишина. Отведя взгляд, брюнет в упор не замечал пристального взора на себе со стороны раненого. Как вдруг шатен приподнялся не смотря на резко проявившуюся боль на месте раны. Веки были распахнуты, зрачки сузились до размера точки, глаза стали более тёмными и менее мутными. - Ты в порядке? - спросил не на шутку перепугавшийся Егор. - Чёрт, как же я сразу не додумался! Нам двоим пиздец! - резко ругнулся Эванс и отчаянно ударил кулаком по простыне. - Эй, эй, что такое? Почему ты так думаешь? - журналист взял холодную ладонь и посмотрел в глаза писателю. - Этот урод. Он вернётся. Он сможет понять, где мы. И тогда уже не будет вариантов. Телепортироваться постоянно смысла нет, - негодующе объяснил Джон, сдвинув брови и откинувшись назад. - Угх... За что мне всё это... - опечаленно вздохнул Линч. - Не знаю, Егор, - пожал плечами ожидающий прихода отца шатен.       А ведь и правда. У них нет выхода. И перенестись куда либо также нельзя. Тварь всё равно найдёт их. Конец.       Спустя считаемые по пальцам секунды после того, как Эванс сообщил об надвигающейся опасности всё, что было рядом потемнело. Мрак поглотил всё, что было вокруг. - Пришёл, - писатель безразлично склонил голову и посмотрел на свои бинты.       Из темноты вышел демон. Его глаза горели огнём, жаждущим смертей. Раньше чёрные когти сейчас были светящимися алым. Существо направлялось прямо на напарников.       Теперь без шансов? И нет смысла скитаться по разным уголкам земли, лишь бы выжить? Вот и пришла пора и их телам улечься в хладную, негостеприимную землю, а душам улететь в клетку неупокоения...       Отец подходит всё ближе. С каждым шагом они всё отчётливее представляют свою смерть. Но представляет только брюнет. Джон знает, какая будет смерть. Он это видел. И вот мужчина замахивается когтями в шатена.       Журналист вместе с писателем ждали долгой утомительной боли от буквально разрывания их тел, но ничего. Эванс открыл глаза и в миг распахнул их пуще прежнего. За ним последовал и Линч.       В паре сантиметров от них стояла миловидная девушка. Белоснежная кожа, безрукавное лавандовое платье, на ощупь приятное как шёлк, два расправленных в две стороны белых крыла, тёмные волосы, отсутствие глаз. Тонкие пальцы держали красные от внутренней злобы когти, готовые разорвать на части Джона. Вдруг незнакомка оттолкнула отца от парней и подлетела перед ними, тем самым закрыв двух ошарашенных приятелей.       Тварь напротив пришла в ярость и собрав убийственную сферу метнула её в девушку. Брюнетка выставила руку вперёд и из ладони вырвался светлый свет, разнёссшийся перед ней в один момент. Своеобразный щит отразил удар. Кровавый свет отлетел обратно в сущность. Раздался пронзительный рык боли. Резко всё прекратилось.       Егор открыл глаза и посмотрел на шатена. Сказать что он удивился, ничего не сказать. Девушка взяла за подбородок друга и аккуратно поцеловала его в щёку сухими губами. Отлетев от писателя и журналиста незнакомка доброжелательно улыбнулась и помахала им двоим бледной словно снег ладонью, после чего испарилась.       Брюнет и Эванс были в ступоре. Пока Линч зажмурился и пытался найти хоть какое-то объяснение произошедшему, Джон всё понимал.       Кто та девушка? Почему она защитила их? Зачем она поцеловала напарника? - Ничего не понимаю... Эй, приятель, ты хоть что-то понимае-.. - Егор нехотя открыл глаза и в процессе вопроса посмотрел на шатена, но увидев его, был не в силах дальше что либо сказать.       По бледной щёке, на которой остался след от губ спасительницы катился маленький солёный ручеёк. Но само лицо писателя не выражало никаких эмоций. Даже сквозь очки было еле еле видны его голубые очи, пока склера только начинала алеть. - Джон, что такое? Ты знаешь, кто эта девушка, да? - спрашивал журналист Эванса, пока тот, по его виду, находился в забвении, пусть это таковым и не являлось. - Знаю я, - холодно ответил шатен, безжизненно посмотрев в травяные глаза. - Так может расскажешь, кто она тогда? Почему она нас защитила? И зачем поцеловала тебя? - торопливо задавал вопросы брюнет и остановил свой порыв только на третьем. - Хоуп, - писатель приподнялся и сел, а потом тяжко выдохнул. - Это была моя мать. Моя Хоуп.       Пока Линч недоумевающе молчал, Джон встал с кровати и медленно побрёл к окну. Подойдя к источнику солнечного света в комнате, Эванс посмотрел на небо. Сверху по лазурной глади проплывали пушистые облака. С благодарностью и ранее никогда не проявлявшейся с другими добротой смотрел шатен наверх сквозь стекло. - Спасибо, мама. Надеюсь, тебе сейчас там хорошо, - с теплотой говорил в, казалось бы, пустоту сын.       Но это была не пустота. Только писатель видел милую улыбку сверху на лице девушки, едва различимой меж облаков.