Проклятое лето

      По долгу службы Хезер приходилось сталкиваться со всякими инцидентами разной степени плачевности, но никогда — с собственным вусмерть пьяным братом.       — Парень, с которым он повздорил, без конца ставил в автомате «The Henge», хотя он уже на первой песне сделал ему предупреждение, — рассказал бармен, когда зачинщиков драки заковали в наручники и развели по разным углам. — Этот индус к тому моменту уже порядком надрался; только я обернулся, как он уже набросился на пацана с кулаками, вопя что-то про мистера Девайна.       — Он толкал детям шмаль на Вудстоке! — рявкнул из своего угла Хэмиш. Хезер зажмурилась и устало потерла переносицу. В какой же кошмар это выльется наутро. Повернувшись к напарнику, она кивнула на второго дебошира.       — Парня бы в больницу. Свозишь? А этим, — она указала на брата, — я сама займусь.       Подхватив того под локоть, Хезер в последний раз глянула на бармена, с опаской провожающего их взглядом.       — Спасибо, что так быстро среагировали, — бросила она на прощание. — Я передам его в руки закона.       Вот только говорила Хезер вовсе не про полицейский участок.       — Принимай, — сказала она кузине, встретившей их на пороге ее старой квартиры. Хэмиш молчал всю дорогу, буравя взглядом ручку бардачка. Его будто не интересовало, ни что с ним будет, ни куда его везут. И это так разительно отличалось от его привычного поведения, что пугало Хезер почище запаха спирта, которым он пропитал весь салон служебной машины.       Хэмиш Уэллс, которого она знала, точной копией которого привыкла себя считать, был азартным, капельку безумным юношей, энергичным и сообразительным, редко когда поддающимся панике и никогда — апатии и унынию. Прямо сейчас перед ней сидела его полная противоположность — осунувшийся, опустившийся человек с расквашенным лицом и безвольно качающейся головой.       Они не виделись каких-то три или четыре месяца. Что могло произойти за одно несчастное лето?       — Сколько ты уже пьешь, Хэмиш? — строго спросила она, стоя напротив него. Брат нехотя посмотрел на нее снизу вверх.       — А сколько сейчас времени? — с вызовом спросил он. Хезер впилась пальцами в ладонь, лишь бы не измениться в лице.       — Без пятнадцати три, — шепнула сбоку Хейди, поднося кузену кофе. Тот безучастно отхлебнул, поморщился и вернул ей чашку.       — Значит, с позавчерашнего утра, — охрипшим голосом ответил он и провел ладонью по лицу. Хезер проследила взглядом красно-бурую полосу, размазавшуюся по его носу и щеке.       — Ты никогда прежде не уходил в запой.       — Всё когда-то происходит впервые.       Хейди бочком подобралась к кузине и негромко предложила:       — Давай выведем его на балкон. Пусть подышит…       — Надышался уже, — громко прервал ее Хэмиш, даже не скрывая злости в голосе. — В Кабо-Верде, Тортуге и во всем этом сраном Атлантическом океане. А потом еще и в монгольских степях, отмораживая всё, что осталось, — он встал с дивана, но тут же пошатнулся и завалился на бок, упираясь кулаком в подушку. Попытки выпрямиться ни к чему не привели; в дополнение ко всему Хэмиш еще и упал на одно колено, пьяно грозя им пальцем. — Ты вот пробовала соскребать чужие кишки под пушечным обстрелом? А ты, сестра? Поди, даже не заметила, что мир вне Гримсбороу изменился?       Кузины переглянулись; на душе у обеих кошки скребли от его чрезмерно пристального, нездорового взгляда. Хезер скрестила руки на груди и ледяным тоном произнесла:       — Хэмиш, мне хватает загадок на работе. Скажи, что с тобой случилось, пока мне не пришлось везти тебя в участок.       Брат лишь махнул на нее рукой и похлопал по карманам куртки. Хезер не удивило увидеть в его ладони вытянутый пластиковый контейнер с десятком белых таблеток; Хэмиш не глядя вытащил две и разжевал их, даже не запивая.       — Что это?       — Стимм, — безразлично ответил он. — Вернет мне ясность ума на ближайший час.       — И откуда он у тебя?       — От Рамзеса XLIII, — заметив, как растерянно нахмурилась сестра, он раздраженно поморщился. — Ой, да ладно, он бы всё равно уже не смог им воспользоваться.       Хезер зажмурилась и замахала рукой.       — Постой-постой, какого Рамзеса?       — Того, который сорок третий фараон из династии Птолемеев, — без намека на юмор ответил брат. — Я маленько пожил при его царствовании, — он посмотрел на Хейди, стоящую за диваном. — Тебе бы зашло. Анкхи и статуи Анубиса на каждом шагу. Правда, всем недовольным величием Египта приходится прятаться в подполье, но…       — Хэмиш, — сказала Хезер, до боли стискивая переносицу. — Ты несешь какую-то чушь. Какой фараон? Какое подполье? Где ты пропадал всё лето?       — Лето, — он безрадостно хмыкнул, вертя в руках поднятый со стола будильник. — За это лето стало понятно, кто мне истинный друг, а кто просто массовка в жизни. Жаль только, что не раньше. Жаль, что не до встречи с ней.       Хезер настороженно взглянула на кузину, но та лишь покачала головой.       — Призраков над его головой не прибавилось, — прошептала Хейди, пока в ее глазах танцевали то красные, то лиловые блики. Она уверенно кивнула. — Он никого не убивал.       — О, да, — горько хмыкнул Хэмиш. — Она решила эту проблему за меня. Очень… красиво… — его лицо исказилось от невыплаканных страданий. Будильник выпал из его руки, но он даже этого не заметил, закрыв лицо руками. — Решила.       Всхлипнув, он обхватил себя за плечи и согнулся напополам. Не думая ни секунды, Хезер сорвалась с места и села рядом с ним, обнимая и гладя по шее. Он рыдал в ее руках, беспрестанно всхлипывая и пытаясь подавить рвущийся из горла крик; она ощущала вес Хейди, прижавшейся к его спине, слышала, как та шепчет, что он ни в чем не виноват.       Его слезы скатывались за ворот ее рубашки. Его дыхание, сбивчивое и шумное, опаляло ей кожу. Он никогда не плакал так, как сейчас — хотя бы потому, что при ней брат не плакал никогда.       — Хотел бы я ничего не чувствовать, — хриплым шепотом выдохнул он ей в плечо. — Хотел бы, чтобы мне вырезали сердце, а не ей.       — Мы с тобой, Хэмиш, — чуть слышно сказала Хезер, прижимаясь губами к его лбу. — Не держи в себе эту боль. Позволь помочь тебе.       Он ответил ей протяжным, отрывистым смехом, сиплыми вздохами и дрожащими пальцами, цепляющимися за ее локти. Откуда-то, словно издалека, доносился заунывный напев, который мычала Хейди, всё крепче обнимая кузена. Она слегка покачивалась из стороны в сторону, и через Хэмиша это — и движение, и песня — передавались Хезер, держащейся из последних сил. Его боль закончится на мне, — думала она. — Пусть пройдет через меня и сгинет, лишь бы ему вновь стало хорошо.       Они сидели так какое-то время, прижимаясь друг к другу, пока Хэмиш не собрался с чувствами и не приподнял голову. Слезы размазали грязь и кровь на его лице, но он по-прежнему не просил ни платка, ни салфетки.       — Я… — выдавил он. — Держался, когда нашел ее мертвое тело. Когда она п-предала меня и обрекла на смерть. Она… — Хэмиш не сдержал всхлип, и Хезер вновь погладила его по голове. — Она умоляла спасти ее, когда нас разлучила дворцовая стража. А потом она просто… испарилась.       — Кто, Хэмиш? — мягко спросила сестра. — По кому ты так скорбишь?       Он слегка отпрянул от нее и шумно втянул воздух, вытирая нос рукавом. Минуту — а, может, и две — он дышал в запястье, словно собираясь с духом, а потом ответил:       — Ее звали Небет, — Хэмиш тут же зажмурился и покачал головой. — Нет, технически она была принцессой Нефертити, Обещанной Странницей и Красой Атона, великого бла-бла-бла на три абзаца, — он всхлипнул и смахнул заново выступившие слезы. — Но я знал ее как Небет.       Хейди змейкой подлезла ему под руку и устроилась между ног, как во времена их студенчества. Нерешительная улыбка озарила лицо ее кузена; он положил подбородок ей на макушку и устремил взгляд в окно — взгляд, полный тоски, нежности и теплой ностальгии.       — Видели бы вы ее, — прохрипел он, кладя руки кузине на плечи. — Изумительная даже в свои шестьдесят, после каторги на вулканических островах. С таким добрым, отзывчивым сердцем… — он сглотнул и уткнулся носом в ее черные волосы. — Статная и решительная, упрямо идущая к своей цели. Пусть даже и по головам…       — Расскажи о ней, — чуть слышно попросила его сестра.       — Мы встретились во дворце Клеопатры… Нет, не так, — он поднял на них взгляд. — Хезер, Хейди, я уже говорил, что работал на Бюро?       Кузины переглянулись и пожали плечами.       — Разве что мельком, — ответила за обеих Хезер.       — Ага… — Хэмиш заторможенно потер висок, счесывая засохшую кровь. — В целом, это не так важно. Короче, мой бывший напарник, Арчер, навестил меня под конец весны и предложил поучаствовать в каком-то новом сомнительном предприятии. Вы меня знаете — меня и уговаривать на такое не нужно, но потом он упомянул, что придется расследовать преступления прошлого в самом прошлом… и купил меня с потрохами. Я даже не задался вопросом, не вызовет ли это каких-то колебаний — ведь вся моя новая команда, за исключением меня, была из будущего — хотя, оглядываясь назад, понимаю, что стоило спросить об этом с самого начала. Или как минимум в тот момент, когда наша машина времени начала барахлить.       Слова наконец-то потекли из него рекой, но Хезер было от этого не легче. Она не могла ручаться за кузину, но сама перестала поспевать за мыслью брата уже на существовании путешествий во времени — и том, что Хэмиш вещал об этом так спокойно, будто это хорошо известный факт.       — Расследуя убийство Цезаря, мы спасли дворцовую служанку — собственно, Небет, — тем временем продолжал он, не утруждая себя объяснениями. — Клеопатра хотела похоронить ее заживо вместе с возлюбленным, но мы убедили ее передумать. Увы, напрасно: Небет до того хотела нас отблагодарить, что нашла способ прокрасться на нашу машину времени. И всё полетело к чертям.       Да неужели, без капли удивления подумала Хезер.       — Мы не могли вернуться в свое время, — хмуро произнес Хэмиш, и по тому, как свело судорогой его пальцы, как задергалось его веко, сестра видела, что для него это до сих пор болезненная тема. — Наши специалисты утверждали, что это из-за присутствия на борту человека из прошлого, нарушающего ход истории, на что я сразу же возражал — мол, а почему же со мной так не вышло? — его голос становился громче, а тон — злее. — Меня же тоже выдернули из своего времени! Но нет, мол, это другое. Да в чем другое?!       Хейди поморщилась — последнюю фразу он крикнул прямо ей в ухо. Быстро извинившись, он прижался щекой к ее щеке и ненадолго впал в молчание. Заметив, как потерянно мечется его взгляд, Хезер протянула руку и сжала его ладонь; брат прикрыл глаза и выдохнул — а затем приглушенно продолжил:       — Каюсь, грешен: я пожалел Небет. Я встал на ее сторону. Я уговорил остальных оставить ее в команде и поискать другие причины неполадок. И мы их нашли! Мы скакали по годам и столетиям, чтобы их исправить, прошли весь мир от Хьюстона до Османской империи… — в его глазах вновь возник мечтательный блеск. — Небет так шла форма швейцарской гвардии…       Даже пятна засохшей крови не смогли скрыть румянец, выступивший на его щеках. Смущенно кашлянув, Хэмиш отвернулся, прижимая к груди кузину.       — Но не суть. Разобравшись со всеми препятствиями, разрешив все любовные дела в моей уже порядком поднадоевшей команде, мы наконец-то отправились в будущее… которое удивило всех нас. Миром правила династия Птолемеев, путешественники во времени считались предателями и преступниками — а это, я напомню, как раз мы, якобы служители закона — а всей известной нам историей можно было разве что подтереться. Нас арестовали и разделили; я ноги сбил, спасаясь из тюрьмы и уводя остальных, не ел и почти не спал, гадая, как проникнуть во дворец и вывести Небет… а потом она сама вышла под свет софитов и с гордостью объявила себя принцессой Нефертити, обхитрившей коварных путешественников во времени и утвердившей мощь великого Египта.       — Я запуталась, — не выдержала Хезер. — В какой момент она успела всё это провернуть?       — У нее был сообщник, — с готовностью ответил ей брат. Голос его был напряжен, как натянутая до предела струна. — Мерзкий тип с волчьими глазами по имени Амнон. Старый друг, или парень, или слуга — без разницы. Он следовал за нами по пятам, ломал по мелочи то тут, то здесь, а Небет выкладывала ему все наши планы, — он презрительно фыркнул. — С учетом того, что у нас в команде был опытный профайлер и что записи их разговоров остались на камерах машины времени, я до сих пор поражаюсь, что никто не заметил подвоха.       — Как и ты, знаешь ли, — заметила снизу Хейди.       — Я был влюблен в нее по уши! — воскликнул Хэмиш, и у его сестры кольнуло в сердце. Он вел себя так, будто сорвал корку с едва зажившего пореза и шипел на всех, кто пытался к нему подойти. Боль его была такой свежей, такой острой, что мигом срикошетила и в нее. Его до того распалило это воспоминание, что он вновь поднял голос. — Все знали об этом, все подтрунивали над этим, все ехидничали, спрашивая, не горю ли я желанием сбежать с ней, как наша переводчица с мушкетером, или, может, пожениться, пока мы в Вегасе. К тому же, видя, как она заботится о команде, как вежливо и деликатно общается с историческими личностями, с каким рвением помогает искать улики, я…       Хэмиш заглох, сглатывая скатившиеся по крыльям носа слезы. Хейди молча погладила его по предплечьям, издавая монотонный, почти механический гул; кузен дышал, стискивая зубы, пока не рискнул сменить тему.       — Небет была идеальной напарницей. Той, о ком я мечтал уже долгие годы — понимающей, умной, сострадательной… — Хезер печально нахмурилась: кому, как ни ей, это было хорошо известно. — С меня хватило пубертатных язв и инфантильных качков со свеххрупким эго. Я и из Бюро-то ушел лишь потому, что мне осточертело вывозить практически все расследования на своих плечах… и тут она. Готовая разделить мою ношу. Восторженно-наивная, с этим умилительным блеском в глазах… — он легонько ущипнул Хейди за щеку. — Напомнила тебя в начале пути.       Кузина ответила ему замогильным хихиканьем, больше похожим на уханье совы. Если Хэмиша это и проняло, то на самую малость.       — Самое смешное, что я был готов сделать ей предложение, — признался он, и Хезер услышала искренность в его словах. — Даже попросил Да Винчи нарисовать макет кольца, чтобы отпечатать его на нашем 3D-принтере, но… — он внезапно выпустил из рук Хейди и посмотрел по сторонам. Когда сестра перехватила его взгляд, он неловко схватился за шею. — Мне надо промочить горло. У тебя найдется выпить?       — Только тоник, — отрезала она. Когда же он попытался возразить, как-то разубедить ее, Хезер со всей имеющейся у нее серьезностью произнесла: — Хэмиш, забухивать горе — это не выход. Так оно никогда тебя не оставит, — она слегка смягчилась и протянула к нему руку. — Лучше расскажи, чем всё кончилось.       Хэмиш со вздохом откинулся на спинку дивана, держа ее за кончики пальцев. Хейди пристроилась к нему под бок и по-собачьи положила подбородок на сгиб его локтя. Кузен в ответ устало потрепал ее за ухом.       — Если вкратце — мы угнали нашу же машину времени, — он поморщился и запрокинул голову, разглядывая позабытый потолок. — Не буду нагружать вас шатаниями по океану и степям — всё равно Небет в них не было, и потому они не вызывали во мне никаких чувств. Принцесса разве что послала нам на перехват Амнона, но мы с большим злорадством его обставили — причем дважды.       — Лжец, — вдруг подала голос Хейди. Хэмиш удивленно обернулся к ней.       — Что, прости?       — Ты — лжец, — повторила она, и синева ее глаз становилась то красной, то лиловой. — Призраки над твоей головой видели совсем иное.       Хэмиш страдальчески взглянул на сестру.       — Мне точно нельзя выпить?       Хезер строго покачала головой.       — Ладно, ладно, — смирился он, подняв ладони. — Я не хотел покидать будущее — даже настолько искаженное. Я должен был поговорить с Небет, должен был выяснить, кто я для нее и имелась ли хоть капля правды в ее словах и поступках. Если она лгала во всём — что ж, тогда не стану тешить себя ложными надеждами. Если я всё же дорог ей — мне будет в радость отправиться с ней хоть на каторгу. И Амнон… — он вздохнул. — Амнон это раскусил.       Хезер поражало, что сейчас он выглядит скорее потерянным, нежели сердитым; Хэмиш, которого она знала, имел дурную привычку обижаться, если его кто-то обставлял. Он не делал исключений ни для кого — в том числе для родной сестры; его печальное, даже какое-то пораженческое смирение ощущалось таким инородным и неправильным, что она невольно задумалась, не подменили ли ей брата за время этих скачков во времени.       — Видите ли, — продолжал Хэмиш, — пока остальная команда — во всяком случае, на словах и делах — списывала мой угрюмый вид и отсутствие прежнего рвения на долгие лишения и тоску по родному времени, Амнон либо повнимательнее изучил мое досье, либо пообщался с принцессой, а то и всё разом. В очередную нашу стычку он подгадал момент, когда мы останемся одни, и предложил сделку. В общем и целом ее суть была такова: я пускаю расследования на самотек, тем самым не влияя на будущее, а он возвращает меня к Небет, которой как раз нужны такие, как я, чтобы занять престол.       Уголок его губ безрадостно потянулся вверх.       — Амнон прогадал в одном: он высказал мне это сам, — сказал Хэмиш, сцепив пальцы в замок. — Обратись с таким предложением Небет — и я бы, наверное, не раздумывая взял ее за руку, послав нахер остопиздевшую команду. Но со сделкой обратился Амнон — персонаж, которого я презирал и ревновал больше жизни за то, что тот знал принцессу лучше и дольше меня. Поэтому я отказал ему, опередил его во всём и с огромным удовольствием записал на скрытую камеру, как хан Угэдэй перерезал ему глотку.       Хейди довольно поежилась, смакуя даже воспоминания о чьей-то гибели. Хэмиш мрачно улыбнулся, гладя её по чёрным волосам.       — Поскольку мы наворотили таких делов, что от современности камня на камне не останется, было принято решение вернуться совсем в прошлое и помешать Небет проникнуть на нашу машину времени. Но, на несчастье, мы нашли разве что ее труп.       Ладонь, лежащую на голове Хейди, затрясло. Хезер подсела ближе к брату и коснулась его плеча, принимая и разделяя самый тошный момент его рассказа.       — Я… — он всхлипнул, хватая себя за пальцы в тщетной попытке не сорваться. — Не могу передать словами, что чувствовал в тот момент. Мы… — он протяжно вздохнул и запрокинул голову, сдерживая слезы. — Мы опоздали всего на пару минут — ей вырезали сердце прямо перед нашим появлением и бросили, связанную, в пруд с крокодилами.       Хезер протянула руку и сжала его ладонь, но лишь на мгновение — кожей она ощутила свежий, ещё не до конца заживший ожог.       — В будущем я разжился плазмаганом, — объяснил он, когда сестра испуганно вскинула взгляд. — Из него я расстрелял тех, кто уже подплывал к ней, а затем перегрел и швырнул в оставшихся, — его глаза заполнила холодная чернота; в ней не было ни ярости, ни досады, а одна лишь пустота. И это казалось Хезер ещё страшнее. — Никто не должен был тронуть ее. Никто.       На полу пискнул будильник, сработавший, как обычно, в четыре утра. Хейди потянулась было за ним, но кузен опередил ее. Нажав на кнопку, он еще долго смотрел на красные цифры, погруженный в тягостные воспоминания.       — Сейчас я понимаю, что до сих пор жив лишь благодаря Клеопатре, устроившей пышные проводы Цезаря, — через какое-то время произнес он. — Прощаться с проконсулом вышли все, кроме убийцы — старой жрицы по имени Такхат Вабет. Она пришла на шум, сжимая в одной руке окровавленный кинжал, а в другой — волосы Амнона, убитого ей же.       — Постой, — прервала его Хезер. — Ты же сказал, что ему хан глотку перерезал.       — Временные парадоксы, — отмахнулся ее брат. — Его взрослая версия была убита в прошлом, а молодая — в еще более прошлом прошлом. В целом мне на него было посрать. Другое дело — жрица…       Он медленно провел пальцем по экрану будильника. Даже в его тусклом свете были видны слезы, снова выступившие у него на глазах.       — В какой бы одежде она ни была, как бы сильно ни постарела, каким бы именем ни звалась — это была Небет. Но я не успел спросить, как она попала сюда и что ей двигало — ее тело начало буквально… — он беспомощно развел руками. — Растворяться в воздухе. Швырнув мне под ноги труп Амнона, она призналась, что была счастлива работать со мной. Попросила простить ее за содеянное. И пропала.       Он протяжно выдохнул и упал головой на плечо сестре. Хезер легонько погладила его по щеке, ощущая, как Хейди подтягивается поближе и обнимает его под ребрами. Одной рукой он сжал ладонь сестры, другой, целой — пальцы кузины.       Они бы не стали винить его, если бы он вновь расплакался. Но Хэмиш сдержался — благодаря стимму или же собственной силе воли.       — Не знаю, сколько я сидел в разрушенном пруду, полном трупов, — тихо сказал он, — но коронер потом обмолвилась, что у Небет успели высохнуть волосы, прежде чем ее тело смогли выдернуть из моих рук. Я мог думать только об одном: девушка, ради которой я был готов бросить всё, лежит мертвая, а я даже не успел сказать, как сильно ее люблю.       Суровая ярость наполнила его голос и взгляд; он поднял голову, уставившись в стену так, словно в ней запечатали причину и источник всех его бед.       — Команда, чьи проблемы я решал в шести временных периодах, чьи любовные драмы из раза в раз гасил, чьи подколы со смехом выслушивал, не сказала мне ни слова сочувствия, — с таким укором и горестным гневом сказал он, что кузины невольно прониклись к этим незнакомым людям живым презрением. — Даже Арчер, не один год проработавший со мной в Бюро, не пришел проведать меня, — Хэмиш пожал плечами и покачал головой. — Да, Парусная эпоха превратила меня в хмурого гондона, но я продолжал вкалывать в поте лица.       — И продолжал любить девушку, которая, судя по твоим словам, крупно им досадила, — заметила Хезер.       Он мог лишь кивнуть.       — Я не знал, что делать, — совершенно разбитым тоном произнес он, отчего у его сестры заныло сердце. — Я не понимал, как быть. Стоило нам убедиться, что будущее, в которое мы вернулись — верное, как я собрал вещи и ушел, громко хлопнув дверью, — Хэмиш сморгнул никак не желавшие проходить слезы и уткнулся носом Хезер в изгиб шеи. — Впрочем, никто и не пытался меня остановить. Раздумывая, к кому из вас пойти, я набрел на паб. Когда тот закрылся, я пошел искать следующий. И так далее, пока мы не встретились.       Хейди сочувственно прижалась к его спине; глаза ее, большие и синие, смотрели на кузена с преданностью служебной собаки, сидящей на руинах обрушившегося здания. Хэмиш именно таким и ощущался — высоким, дерзким великаном, под каменной кожей которого оказалась хрупкая глина. Она пошла трещинами и расколола его голову и грудь, и не было такого золота, которое могло бы склеить их и превратить во что-то прекрасное.       — Я просто хотел с ней еще раз поговорить, — прошептал он. — Но она не дала мне вставить и слова.       — Я не представляю, каково тебе, — честно призналась Хезер, прижимая к груди его руку. — Но я тебе сочувствую.       Хэмиш несколько раз кивнул, глядя на их переплетенные пальцы.       — Как думаете, мы были бы счастливы? — тихо спросил он. Его сестра горько хмыкнула, кладя голову ему на плечо.       — Ты же из Уэллсов, — сказала она. — Счастья на нас не выделяли.       Так они и сидели — втроем, держась друг за друга и не говоря ни слова. Висела такая тишина, что они слышали, как бьются их сердца, спрятавшиеся от всего мира в этой старой, наполовину заброшенной квартире. Когда посветлевшее небо порозовело от расцветающей и разгорающейся зари, Хэмиш устало выдохнул и произнес:       — До чего же проклятое выдалось лето.