Like A G6

Если бы великому астрологу Моне Мегистус ещё вчера сказали, что завтра вечером она с кошельком, набитым морой, пригласит давнюю подругу пропустить по алкогольному коктейлю за свой счёт — она бы нагадала «придурку-конкуренту» вечное безденежье за издевательство над своим материальным положением. Сегодня же, когда напротив за столом — высокомерно сложив руки у груди — сидит знакомая ей (порой — до неприятных мурашек) «принцесса Осуждения», она была бы вынуждена найти жертву своих эмоциональных проклятий, чтобы отдать всё честно заработанное в качестве извинения. — Как неожиданно получить от вас приглашение на совместный вечер, леди Мегистус! — громко (не от шума местного контингента, а, скорее, в соответствии с образом) обращается к подруге Фишль, пафосно прикрывая глаз ладонью. «Почему именно она?» — некоторое время пытается осмыслить свой выбор астролог. В конечном счёте — приходит к тому, что рождённая Нирваной Ночи была её единственной давней знакомой в Мондштадте (те, с кем она когда-то путешествовала на просторах архипелага, проживали в других странах) — как и решает, что та, на самом деле, не такой уж и плохой вариант компании на свободный вечер. Когда чрезмерно не тянет в сторону бесконечной эксплуатации придуманной себе роли. — Всегда пожалуйста, — без ответного энтузиазма отвечает Мегистус, скучающе подпирает щёку рукой. «Возможно, с выпивкой её претенциозные выкрутасы будут смотреться интереснее». — И можно просто «Мона»? Моя фамилия от тебя звучит чересчур пафосно. «Стоп, она сказала "совместный"?» — делает акцент на не самой важной составляющей фразы Фишль. — И что ты имеешь в виду под «совместным вечером»? Обычная дружеская встреча во второй половине дня! «Нейтральность характеристики перевешивает её громоздкость», решает Мегистус — в чём явно расходится с любительницей продолжительных, страстных монологов. — Как скаже... шь, — поправив себя по ходу, Фишль переходит в режим заурядной подруги; наклоняется к Моне с лёгкой улыбкой: — Неужто в твоём кошельке наконец завелась мора? «Аргх, и она туда же...» — едкостью на шуточное, уже приевшееся замечание астролог, тем не менее, решает не отвечать. — Просто повезло с оплатой за поручение от Гильдии, — признаётся, пожимая плечами; всё чаще посматривает в сторону стойки, откуда должны принести коктейли и поспособствовать «склейке» их беседы. — Заказчику нужна была слизь пиро-Слайма, а мой глаз Бога как раз... Многозначительно замолкает, намекая на владение Гидро-стихией — чем провоцирует подругу на неожиданную претензию: — То есть мой «Электро» тоже бы подошёл? — намекает на резонанс стихий. — Почему тогда не позвала на задание, но позвала в таверну? «Не чужие ведь друг другу — почему вспомнила обо мне только сейчас?» — примерный смысл её недовольства. Искреннего или шуточного, Мегистус разбираться не желает: «я пришла, чтобы расслабиться, а не грузиться». — Слушай, если что-то не устраивает — дверь вон там! — отвечает на эмоциях, указывая копавшей до сути их отношений Фишль на выход — но тут же поникает взглядом. — Мне... просто захотелось компании. Хотя бы сегодня вечером. Мона — экстраверт с большой натяжкой: друзья перед ней не растут как грибы; на любовные отношения нет ни сил, ни желания. Да и мондштадские парни — больше из разряда «милашей», чем с заявками на принцев её сердца. «Не френдзона, а рациональное взвешивание чувств и влечения». — О, моё «Яблоко морей»! — Радостная принесённым поводом расслабиться и повести себя развязнее обычного, Фишль благодарно кивает подошедшему официанту: — Спасибо! Равнодушие подруги к её одиночеству — как считает Мегистус — не должно её задевать. Тем не менее, червь горькой обиды вгрызается в клубок её мыслей — как во фрукт, сок которого составлял коктейль принцессы Осуждения в пропорциях «три к одному» к заморскому рому. — Фишль, ты же здесь... не только, чтобы выпить за мой счёт? — с запинкой на фоне неприятных мыслей уточняет она у порядком приложившейся к бокалу подруги. «У неё что, такая страсть к алкоголю? Идиотка — пускай не думает, что я потащу её в городской вытрезвитель». — Я хотела бы... ну, знаешь... Узнать тебя получше. Всё-таки не первый год знакомы. За маской отстранённого, сконструированного образа Фишль безусловно скрывает девушку, желающую иметь постоянный круг знакомств — члены которого обязательно поддержат её в трудную минуту. Но выводить свою чувственную натуру на авансцену ради подруги, что только что вывела туда свою — «ну уж нет. Пока — нет». — Не волнуйся, леди Мегистус, наши цели совпадают, — увлечённо потягивая «long-drink» через трубочку, ненадолго возвращает себе маску. Пафосно закинув ногу на ногу — роняет миниатюрный черный футляр, принесённый с собой на встречу. — Я же просила обращаться ко мне по... — раздражённо напоминает Мона; тут же смещает внимание на упавшее. — Это вообще что такое? Визуально — чуть меньше пятнадцати сантиметров в длину. Изучай Фишль алхимию — можно было бы предположить внутри колбу. Но та изучала «Нирвану Ночи» — поэтому в голову астролога лезут совсем уж невероятные и «нехорошие» варианты. Старательно подкрепляемые словами подруги. — Узнаешь позже. После своего коктейля. С загадочной ухмылкой Фишль кивает на подошедшего к ним официанта — «Ягодный полёт» Моны готов. Сок мондштадских ягод и крепкое спиртное из Снежной под названием «водка» — в соотношении «четыре к одному». Мегистус уверена: такой набор с одного бокала «в небеса не унесёт». — Спасибо, — кивает в благодарность парню («довольно привлекательному на вид») и, проводив того заинтересованным взглядом, поднимает новую тему в разговоре с Фишль: — А где Оз? Не помню, чтобы ты когда-либо гуляла без него. Верный спутник принцессы Осуждения, он ещё ни разу не появился перед ними за сегодня. В связи с этим, второй ответ подряд наталкивает Мону на серьёзные подозрения насчёт намерений подруги. — Попросила его скрыть свой образ во тьме Нирваны Ночи. На этот вечер. Дно коктейльного бокала Фишль — нерастаявший лёд с остатками фруктового алкоголя «под-» и «между-»; её щёки — рассадник румянца; взгляд и разум — рвутся выйти «за буйки» и поплыть. — Ты какая-то странная, — выдаёт своё беспокойство Мона. — Нет, ты, конечно, всегда странная, но сегодня... Странная по-другому. «И чтобы поддерживать планку — пьёшь как не в себя», — дополняет свою теорию уже в мыслях. — Вот как? — иронично комментирует её опасения Фишль, ведёт брови вверх. — И как же это — «по-другому»? Уложив руки на стол — подаётся к замешкавшейся Мегистус, плывя взглядом. «М-да, она уже пьяна — кто бы мог подумать». — Ты как будто... — Слова даются тяжело — выводить их наружу Мона пытается за счёт выпиваемого алкоголя. — Извини, конечно, но... — Ещё пара глотков — спиртная часть проявляет себя заметнее, чем астролог ожидает. — Ты как будто хочешь затащить меня в постель. После такого смелого предположения — пьёт ещё, хотя и организм, и внутренний голос просят поддавшуюся смущению её остановиться. — И что? Тебе так претит мысль оказаться в ней со мной? Несмотря на количество выпитого, времени проходит слишком мало, чтобы начать пьянеть — поэтому выходящее из ряда вон предложение Фишль она встречает в ясном сознании, но с вмиг покрасневшим от стыда лицом. — П-подожди, ты это серьёзно?! — запинается, доводя краску до самых кончиков ушей. — Фишль, чёрт побери, я... — «По парням! Строго гетеро, ясно тебе!» — Меня это не интересует! Обсуждение предпочтений и сексуальных ориентаций — очевидные исключения для астролога либо работавшей по найму на Гильдию, либо гадавшей на выезде, либо бедствовавшей денежно, лежа дома в одиночестве, с урчащим животом. Оттого — сегодняшний «полёт» на фоне лавины внезапных совпадений перестаёт казаться ей таким уж нереальным. — Я тоже люблю мальчиков, Мона, — с развязанным после коктейля языком, Фишль решает проявить к подруге солидарность. — С подходящими себе — готова сблизиться во всех смыслах. — «Это с какими? Верующими в неизбежность Нирваны Ночи?» — Но когда долго не попадается ни одного приличного — почему хотя бы мельком не взглянуть на своих близких подруг схожим «взглядом хищницы»? Мегистус держала в уме: перед ней уже не та Фишль, что она знает — алкоголь сделал своё тёмное дело. «Не думала, что когда-нибудь соскучусь по её высокопарным тирадам». — Ты бредишь! — выпаливает, отстраняясь от подруги, тянувшей руку к её лицу — поднимается из-за стола. — Девушки в постели — мы с тобой не героини лёгких романов, которыми зачитываются подростки перед сном! Откуда ей известно о существовании и продаже в Мондштадте подобной литературы, астролог предпочла бы не распространяться. — Одна ночь, Мона! — Фишль резко перехватывает ретировавшуюся подругу за запястье. — Позволь провести с тобой одну ночь — и я отстану! «Да что... Что с тобой не так?..» Стиснув зубы, Мегистус смотрит на умоляющее лицо перед ней — подрагивавшую изумрудную радужку, которую вот-вот готова заслонить прозрачная влага слёз. Отказать Фишль, как и в случае с единолично выполненным поручением — будто дать очередной повод задуматься, такие ли они хорошие подруги. — Ты принесла фаллоимитатор в таверну? — Мона возвращается на место и, бесцеремонно поинтересовавшись, вновь прикладывается к бокалу. «Смелость мне сегодня не помешает». — Совершенно верно! — радостно подтверждает её «последнюю из всех последних» версий Фишль. «Барбатос, дай мне сил...» Астролог закатывает глаза; мелкими, многочисленными глотками — допивает коктейль, что не даст ей сгореть (либо в её случае — испариться) со стыда в постели.

***

— Что сегодня говорят тебе звёзды, Мегистус?! Обнажившаяся до чулок и нижнего белья, пафосно обратившаяся к подруге, Фишль выглядит максимально сюрреалистично. По большому счёту — из-за фаллоса, что грозно держит в руке, будто холодное оружие. — Считают, что ты перепила и окончательно сбрендила... — саркастично отвечает ей Мона, даже после спиртного — вполне соображая и не желая иметь никаких дел с новым приобретением знакомой.

— Где ты вообще это купила?..

— В подпольном секс-шопе Мондштадта на прошлой неделе. Не найдёшь, если не подскажут, где искать.

— А-а-а... Для чего купила?..

— Мона. Не строй из себя невинницу. Тебе не нужно рассказывать, как и для чего это используется.

— Когда же ты успела их спросить? — недоверчиво хмурится, отчасти принимая слова подруги на веру. — Постоянная связь с космосом. — ... С кем? Астрологическое учение — область, от которой Фишль была далека ввиду зацикленности на собственных «бескрайних измерениях». — Забей. Мегистус устаёт водить Фишль за нос. Лежа перед ней в своём боди («не разденусь, пока не пойму, что в этом есть смысл», сразу условилась она) — ожидает от подруги действий, что кардинально изменят её мнение о бессмысленности происходящего между ними. — Вр-редная ты! — недовольно заявляет, указывая на Мону своей «полуночной игрушкой» — провоцируя у той мурашки по спине. «Да чёрта с два я позволю... вставить меня эту штуку!» — Но иного я от тебя и не ожидала. После самодовольного смешка — наклоняется над Мегистус и пленит в своём поцелуе, откладывая «абсолютное непотребство» на потом. Из-за возможного отсутствия опыта и «железного» присутствия спиртного в крови — небрежно водит своими губами между её; слегка оттягивает нижнюю, хочет нырнуть языком в рот подруги — чему та, из-за провала всех шагов «до-», резонно противиться. «Да она вообще не умеет целоваться! Будь в отношениях с парнем — тот бы предпочёл остановиться на щеках!» Фишль замечает неудачу попыток — не испытывает более терпение подруги и, оторвавшись от «сложных» губ, скользит по её телу ниже. Приложившись ртом к бледной коже шеи — солоноватой от пота, в который Мегистус бросал алкоголь и сложившаяся ситуация — накрывает ладонями чашечки боди, сводя пальцы на открытой части грудей астролога. Сжимает их; спустившись губами к точке между ключицами — тянет чашечки за края вниз, оголяя аккуратные половины. — Не так уж я и... безнадёжна, — с паузой от учащённого сердцебиения резюмирует Фишль, останавливая взгляд на набухших сосках подруги — обдавая правый горячим дыханием. «Ах-х, чёрт... Это и вправду заводит», — признаёт Мона, стиснув зубы из-за приложившейся к её чувствительной груди подруги. — Да... Хорошо... Твоя взяла, — вслух капитулирует она. Не то чтобы это крах её мировоззрения — как любой нормальный человек, она просто не любила проигрывать споры. «Ладно, если пошла по верному пути — пускай доводит дело до конца». — Делай, что считаешь нужным. «Будто до этого я импровизировала, скромница», — молча комментирует напутствие Мегистус Фишль и приникает к её отвердевшему соску. Короткий, шумный выдох — Мона отдаётся ощущениям, запрокинув голову, абстрагируясь от картины принцессы Осуждения, ласкающей её грудь. Моментами — будто ловит крохотные разряды молнии, с кончика языка на одном и подушечек пальцев на втором соске, что вынуждают сводить бёдра от волн подходившего к лону жара. «Мы ведь отложили Глаза Бога. Почему я до сих пор чувствую её "Электро"?» — задаётся вопросом, терзавшим сейчас всё её тело, не осмеливаясь оспорить превосходство нынешних ощущений над собственными стимуляциями в процессе самоудовлетворения. — Ох, как же приятно слышать твои стоны, — не скрывая своего довольства, Фишль льстит видеть такую же открытость со стороны Мегистус в демонстрации испытываемых ощущений. — Не хочешь стать моей девушкой? За мимолётным поддразниванием — спускается к бёдрам Моны, пальцами очерчивая нижние границы тех за тонкой тканью колготок. — Да ну... тебя! — фыркает в ответ астролог. Поведясь на провокацию — еле сдерживается, чтобы профилактически не пнуть зарвавшуюся подругу по макушке. — На такую, как ты... терпения не наберёшься! Раздражённая невинной шуткой, она, тем не менее, волнуется до гулких ударов сердца, когда Фишль — оттянув ткань боди с зоны лобка — стаскивает её колготки к коленям; тянет вниз за резинку белья — оголяя её половые губы в естественной влаге смазки. — Понимаю, — спокойно отвечает на эмоциональный выпад Фишль, склоняясь над границами лона подруги и похотливо ухмыляясь. — Когда тебя ублажают так хорошо, терпения всегда не хватает. К возбуждённому клитору Мегистус — прикладывается всей поверхностью языка, ведёт вверх и отстраняется. Томный вздох от прибившей к постели волны мурашек — Мона наконец поднимает взгляд на Фишль. Теперь — хочет не просто чувствовать. Хочет видеть, с какой страстью принцесса Осуждения припадает ртом к её промежности — создавая трамплин для набора ею высоты, будто самоуправляемый планер, оторвавшийся от земли. Фишль вряд ли проходила через это раньше (теперешний прецедент с Моной — вероятно, первая проба пера), однако, если оценить эффект от её оральных ласк — в истинности данного тезиса можно и усомниться. Её тактика — «животное желание на поводке»: жадный ход языка и губ вдоль складок и клитора — проникновение кончиком во внутренние грани подруги, с вылизыванием выделившейся смазки. Утопавшая в физическом наслаждении, Мегистус готова разбежаться и унестись сознанием в облака хоть сию секунду — но такие планы не соответствовали планам принцессы Осуждения. Резко отстранившейся от жаркого, вожделевшего лишь её ласк, лона. — Почему... ты остановилась?.. — в замешательстве поднимает на неё глаза Мона. — Не волнуйся, я продолжу, — следует искреннее заверение в ответ. — Но всё-таки — хочу приноровить тебя к нему. Отложенный до лучших времён и стадий расслабленности, тёмно-фиолетовый фаллоимитатор вновь оказывается в руке Фишль — тут же подносится ею к половому входу подруги. Пропущенный по высотам блаженства, разум Мегистус уже не столь категоричен в отношении секс-игрушек. «Надеюсь, она знает, как с ним обращаться». — Хорошо... — шумно выдохнув, выражает своё согласие — подаётся бёдрами навстречу. — Давай. В глазах Фишль вспыхивают огоньки (с бледно-фиолетовым оттенком) — раздвинув влажные складки подруги, пропускает твёрдую головку внутрь, позволяя стенкам влагалища приноровиться к размерам ствола. Чувство заполняемости лона — Мона приходила к подобному лишь в фантазиях, на фоне которых ублажала себя пальцами. И действительные ощущения превосходят все возможные ожидания — в этом, конечно, бо́льшая заслуга чуткой к её телу Фишль, нежели имитации мужского полового органа в ней. Несмотря на первый раз — понимает, как подать для Мегистус ласки, которыми стремилась довести её до оргазма. Параллельно фрикциям — прикладывается к клитору Моны большим пальцем; притираясь в ритм хода в её стенках фаллоса — желает подарить подруге весь спектр эмоций. И, если откровенно — «поскорее увидеть, как она кончит благодаря мне». — Ф-Фишль, хватит!.. Хватит, я... Она доводит Мону до её внутреннего «Электро»: с приятной волной разряда до самых кончиков пальцев, сокращением мышц вокруг ствола и протяжными, блаженными стонами — на несколько секунд перенёсшими её в небеса. «Я... испытала оргазм... с девушкой?» — какое-то время осознаёт астролог. «Строгая гетеро», она лежала без сил перед той, что довела её до самой яркой сексуальной разрядки в жизни. Умела бы ещё не ломать идиллию своими необдуманными предложениями... — Хочешь, купим такой тебе? — с энтузиазмом предлагает, откладывая игрушку в белёсом эякуляте к краю кровати — укладывается рядом с Моной, подперев голову рукой. — Какой-нибудь... ярко-синий? И с бугорками — для лучшей стимуляции? «Несла бы она этот бред, не оплати я сон её стеснительности?» — задумчиво смотрит в потолок астролог, выставляет себе требование: — «Я обязана проследить, чтобы к таким усыплениям она прибегала пореже!» — Протрезвей, пожалуйста, — повернувшись к ней, жалобно просит она Фишль — тянет руку к её румяному лицу. — Потом поговорим. «Хм-м, а может, и вправду приобрести? Бугорчатый, не бугорчатый — что подскажет чуйка. Тогда и парня искать не придётся...» Мона, в свою очередь, сама забывалась, что ясность её сознания нельзя было сравнить со «стёклышком».