Революция в моей жизни.

С каждым днём на улице становилось прохладнее. Солнце грело, но не так сильно; иногда вовсе шли дожди, листья уже опадали, но деревья всё так же были зелёными. За время из отсутствия в городе совсем ничего не изменилось: всё те же люди, всё те же улицы и дома. Хотя после приезда Ставрогина из Петербурга его жизнь кардинально изменилась. Два месяца в том городе прилетели очень быстро, и ему было понятно почему. Каждый день он виделся с одним и тем же человеком, без которого его существование не имело смысла. Этим человеком был Верховенский Пëтр Степанович. После того как он узнал, что Коля находится в Петербурге, то стал приходить к нему просто так: что бы посидеть в тишине, выпить чаю, а после прогуляться по ночному городку. Так они пробыли вместе с месяц. Nicolas заметил, что с появлением Петра у него вовсе пропали видения и галлюцинации. Рядом с ним ощущалось только хорошее: хорошее настроение и самочувствие, только лишь положительные эмоции. Ему показалось даже то, что появился смысл жизни. Его смысл жизни это Верховенский. Он в этом не сомневался. Пропала тревога и появилось новое чувство. Словно бабочки, что он коллекционировал, вдруг ожили и навестили Ставрогина. Любовь. Вот что постигло его. Любовь к жидким, белокурым, длинным волосам, к его шёпоту, голосу и глазам. К его речам и признаниям. Николаю казалось что он стал неотъемлимой частью его жизни. Так и прошли два месяца в Петербурге. В любви, страсти и влечении друг к другу. В необходимости друг в друге. Ставрогин обожал обнимать худощавое тело, что в разы ниже его самого, обожал просыпаться рядом с Верховенским. Обожал всего его и готов был отдать что угодно, лишь бы ещё раз прикоснуться к той бледной коже на шее. В город N они вернулись вместе. Их встретила Варва Петровна при входе в поместье. Николай договорился, чтобы Пётр поселился в соседней комнате от него, чтобы всегда был рядом. Варвара Петровна, не придав этому значения и послушав сына, всё же разместила Верховенского в соседней комнате. То, что они перебрались в другой город не помешало им ничем. Они всё так же ходили гулять по ночам, но теперь для того что бы никто не увидел их; всё так же проводили нежные ночи вместе и просыпались рядом друг с другом. Как то утром, после очередной ночной прогулки, Николая подловила мать на «серьезный разговор». —Коленька, дорогой мой, мне сообщили, что сегодня ночью ты гулял по парку. Скажи мне, так ли это?— Варвара Петровна говорила спокойно, что бы вдруг не спугнуть сына с разговора. —Да, maman, это так. Сегодня ночью я прогуливался. Что то не то?— так же спокойно ответил Старогин. —Ничего такого, если бы ты просто прогуливался, но мне сообщил тот же человек, что время своё ты проводил в Петром Степановичем. Скажи, это так?— в тот момент Nicolas испугался не на шутку, но не подал виду. —Да, это так.— чуть холоднее ответил сын. —Коленька, теперь честно скажи, как говорил прежде. Ты.. испытываешь какие либо чувства по отношению к Петру Степановичу?— чуть тише ответила генеральша,— Прошу не врать, я всё пойму, Nicolas.. —Да. Мы гуляли вчера вместе. Да у меня есть чувства к нему.— тон Николая с каждым словом становился всё холоднее и холоднее. Если кто то будет думать и говорить непристойности про Петра, то лично будет иметь дело со Ставрогином. —Ох, Коленька, я всё понимаю.. понимаю и ни в коем случае не осуждаю. Всё же ты мой сын и я приму таким, какой ты есть.— Варвара Петровна тепло улыбнулась. После ушла по своим делам. Николаю показалось, что это было чудо. Чудо что мать отреагировала на подобное положительно. Спустя несколько дней по городу поплз слух, что Пётр Степанович не просто так живёт у Ставрогиных. Что между нами что то есть. Что то инородное, чего не было в России никогда раньше. На одном из собраний Пётр объявил: —Друзья! Наверняка, о, наверняка вы слышали тот ужаснейший слух, что так вольно гуляет по городу. Но не верьте ему, это лишь вздор! Да, я живу в доме ставрогиных, но это лишь на время, пока не найду себе квартиру. Николай Всеволодович и вправду ходил тогда гулять, но ходил он один, в то время я спал. Откуда взялось что я был там не знаю, может человеку привиделось. Но всё это вздор, не верьте. Все, кто присутствовал там, в том числе и Ставрогин, лишь посмеялись и ничего не ответили. Возможно Пётр показался тогда глупцом, но их с Николаем отношения нужно было как то скрывать. И он пытался, но как говорил сам Nicolas:« Петруш, ну почему я должен подражать им и скрывать свои чувства. Пусть этот слух ходит по городу, меня это не волнует, меня волнуешь лишь ты. Во всех смыслах. Пусть они думают что хотят, для меня самое главное что бы ты думал что надо. Пусть они посмеются над тобой, надо мной, над нами. Мне всё равно. Мне важен лишь ты. И если они будут говорить про тебя что то непристойное, то будут лично иметь дело со мной.». После этих слов не было никаких разговоров и обсуждений, лишь тëплые слова любви,поцелуи и объятия.Ставрогин просто поставил Петра перед фактом. Всё бы ничего, если бы не идея Верховенского, которой он буквально горел. Пётр Степанович определенно имел большое уважение среди общества, но даже если и так, то поверить в сплетни, гуляющие очень просто: все знали, какой образ жизни имел когда то Ставрогин, и все знали, что Петр Степанович мог что угодно сделать для того, что бы заполучить желаемое. В данном случае, как они все считали, это были какие то немного странные и не понятные идеи. Но на самом деле Верховенский полюбил Ставрогина. И когда узнал что эти чувства ответны, то еле-еле сдерживал своё счастье, что бы никому не было видно его слабости. Но Николай знал всё. Знал и находил подход к Петру, даже когда он никого не хотел видеть и запирался в своей комнате. Стоило ему лишь подойти и сказать пару слов, как парень тут же таял, словно снег в ладони. Члены кружка на присутствие Ставрогина реагировали как на ещё одного участника. Они знали что Пётр Степанович живёт в доме Ставрогиных, поэтому то что они приходили и уходили вместе, но никак не реагировали. Все их собрания проходили удачно. Они обсуждали что их ждёт, анализировали какие либо действия, а иногда просто обсуждали что то и проводили время в компании. Сказать честно Николаю не нравился этот кружок. Атмосфера была там совсем не дружелюбная, не комфортная и вообще хотелось побыстрее сбежать с этих заседаний. Но он не мог. Ведь предводителем был его Петруша, а тот, как известно, очень заинтересован своих делах. Настолько заинтересован, что бывает, не обращает внимания на Ставрогина. Конечно, ему это не нравится. Он хочет заполучать его внимание даже на людях. Что бы он сидел рядом, изредка касаясь своим коленом чужое; что бы их пальцы соприкасались, пока один подаёт бокал с шампанским другому. Так же было и на любых других мероприятиях. Они постоянно стояли рядом друг с другом, улыбались и порой даже флиртовали. Nicolas ни в коем случае не мог представить кого либо на его месте. Что кто-то будет касаться этих холодных кончиков пальцев, кто-то другой будет гладить тыльной стороной руки его щëки, касаться его губ. Всё это было невозможно. Стоит только представить в мыслях, что кто либо другой делает с его Петрушей то, что делает он сам, то сразу хочется пристрелить или закопать заживо этого человека. Как то раз он и вправду чуть не прибил самого Верховенского за его слова. В один прекрасный день Петя и Коля узнали, что вечером планируется большой бал: будет много знатных, имеющих статус, незнакомых даже самой Варваре Петровне людей. Весь день они готовились к балу, а Ставрогину в это время было как то не по себе. Ему казалось что во время этого бала что-то произойдёт. То, чего он не сможет пережить. Когда наступило время выходить из своих комнат, то он, конечно же пошёл вместе с Петром. Оставлять его одного не хотелось, да и слишком рискованно. Они встали рядом с камином, что бы не мешать другим людям. —Не понимаю, зачем всё это. Половина из всех этих людей незнакома ни мне, ни вам, ни моей матери.— острожно говорил Nicolas, осматриваясь вокруг. Вот стояла Лиза с Маврикием, Дарья с самой затейницей сего мероприятия. Больше знакомых людей не было видно.— Только недавно было что-то подобное и тут опять. —Честно говоря, я тоже совсем не понимаю для чего это всё. Тем более что...— Верховенский не договорил, ухмыльнулся и отпил шампанского, из принесённого только то бокала,— тем более что все те слухи сегодня же подтвердятся. —Pierre, я же просил более не поднимать эту тему никогда более.— немного нервно прошипел Ставрогин.— Так хочется уйти отсюда. Всё это очень раздражает. Эта Даша, что пялится на нас всё то время, пока мы тут стоим;Лиза, которая тоже скоро прожгëт во мне дыру своим взглядом. Да все эти люди какие-то... мерзкие. —Хотите сказать, что вам только со мной хорошо?— усмехнулся Пëтр,— Мне казалось, что вы захотите пообщаться с кем то из тех дам, что так открыто смотрят на вас. Может на танец пригласите? —Пëтр Степанович, не говорите глупостей, прошу вас. Ни с кем я танцевать не буду. Конечно же кроме вас. Но вы сами понимаете. —То, что мы так долго стоим здесь вместе как можно ближе друг к другу это уже подозрительно. —А мне всё равно. Пусть про меня думают что хотят. Но вы то со своей идеей. —Что совсем ни с одной дамой не станцуете?— после прибавил, но уже немного шепотом:— Не беспокойтесь, я ревновать не буду ни в коем случае. Это же всего лишь танец, ничего более.. —Да что вы несёте!— вскрикнул Николай,— это бред. Да возможно вы и не будете ревновать, но эти дамы.. Будут надеяться на продолжение ночи, но уже в другом месте, вы понимаете о чем я. Но в такие, другие места, я буду посещать только исключительно в твоей компании.— отрезал Ставрогин. К ним подошла Варвара Петровна. Спросила всё ли в порядке, всё и ли им нравится и передала ключи от их комнат, что бы в случае чего они имели их при себе. Когда она ушла, то они продолжили свой диалог: —И всё же, для того что бы восстановить вашу, а заодно и мою репутацию, то стоит хотя бы разок.— хитро улыбнулся Верховенский,— Я знаю, что вы не хотите оставлять меня одного, но поверьте скучно мне не будет. —Хорошо, но это только ради, как ты выразился, твоей репутации.— в такие моменты Ставрогин мог легонько прикоснуться губами ко лбу возлюбленного, но не сейчас. Некоторые часы спустя он и вправду отправился на танец с девушкой. Не подоплёку от них стояли две девицы, похоже подруги. Одна с тёмными, каштановыми волосами все время поглядывала на Ставрогина. Пëтр отреагировал на это с шуткой: «Ох и загляделась она на вас. Так пригласите же её!».Это прозвучал как вызов, и Николай Всеволодович правда пошёл и пригласил одну из них на танец. Другая, ее подруга с блондинистыми локонами, подошла к Петру и завела диалог. Верховенскому казалось, что они изначально выбрали себе «цель», и пока одна кружилась в танце, по сути с незнакомыми ей человеком, другая решила проявить себя и заговорить с другим. Диалог довольно быстро завязался, и пока один кружился в танце, другой лишь наблюдал и активно поддерживал беседу. Танцевали они довольно долго. Один танец, и ещё один, и ещё... Верховнскому явно не нравилось, что Ставрогин так долго находился в компании этой девушки, и ко всему этому улыбался ей. Будто играл с Петром. Пока революционер наблюдал за движением в зале, девушка, стоящая рядом, обвила своей рукой чужой локоть и тихо проговорила: —Как по мне здесь.. слишком шумно. Не хотели бы вы уйти в более уединённое место, для продолжения нашего общения?— она немного игриво улыбнулась. «Боюсь если тебя увидит Николай, то тебе не на чем будет ходить...»— пронеслось в голове. Он мимолётно взглянул на девушку и улыбнулся ей в ответ. Вдруг пара из темноволосой девушки и Ставрогина резко пропала из виду. —Извините, но мне нужно на секунду украсть Петра Степановича. Буквально на пару слов.— тон Николая Всеволодовича был как никогда холоден. Он смотрел напряжённом взглядом на бедную девушку. После этого Петра крепко схватили чуть ниже плеча и повели за первый попавшийся угол. Громкая музыка, шум от голосов и звон бокалов не давали услышать всем их разговор за углом. Тëмный коридор, где нет абсолютно никого и только два силуэта стояли друг на против друга. Николай грубо толкнул Петра к стене. —Пётр, ты можешь сказать что это было?— процедил сквозь зубы Ставрогин,— Ты можешь мне объяснить?! —Ко мне просто подошла девушка и завела со мной диалог. Ничего более.— немного тихим голосом ответил революционер,— Коля, ты чего? —Она буквально предлагала тебе уединиться! Неужели ты не заметил?!— чуть не срываясь на крик ответил Nicolas. —Нет! Она, конечно интересный собеседник, да и мнения у нас сходятся, но у меня в мыслях и не было ничего более, чем просто разговор! Даже в глаза смотреть ей не хотелось!— Pierre понимал, что Ставрогин сейчас был зол как никогда. И понимал что кто то точно пострадает.— Николай Всеволодович, я.. в этот момент думал только о вас! Я в толпе искал глазами лишь вас, и не хотел что бы кто то меня отвлекал.. Поверьте это чистой воды правда! —Враньё! Ты говоришь лишь то, что я хочу и ожидаю услышать. Не обманывай меня и в первую очередь себя!— если бы в его руках был бокал, он обязательно разбился о пол.— Ты отправил меня танцевать, а сам остался. Что, тебе больше не интересно со мною? —Николай, с чего ты это взял?..— Петр правда был в недоумении почему к нему были подобные вопросы,— Почему ты допускаешь такие мысли? Мне нужен лишь ты и никого более! —Правда? Я настолько нужен тебе, что на людях обычно ты не обращаешь внимания на меня?— Pierre показалось, что ещё чуть-чуть и он сорвётся,— Я так долго это терпел! Ты одержим. И одержим не мною, а своей идеей! Ты помешан не на мне, а на своих мыслях! Будто я не нужен тебе вовсе. Возьмëшь и выбросишь меня! Ты ведёшь себя на людях не так, как со мною. Я как будто уже не так сильно интересен тебе, как с начале...наших отношений. Я не хочу что бы в дальнейшем ты позволял слишком много другим, как той девице...Только я имею право касаться тебя где хочу. И никто более.— голос казался холодным и высокомерным. —Что ты несёшь?! Я и так ни с кем кроме тебя не провожу время, в чëм дело? Я же веду себя так, как и всегда... Что ты себе напридумывал?! Таким образом ты меня и в измене обвинишь!— Ставрогин вцепился в светлые локоны парня.— Николай Всеволодович, что вы.. Пëтр вырвался из крепкой хватки и направился в сторону выхода из поместья. Николай последовал за ним. Они совсем не обратили внимания на дам, с которыми провели время. Ставрогин, перед тем как Pierre успел выйти, поймал его за локоть. —Петя.. —Что? Что Петя? Говоришь что устал? А я нет? А я не устал от постоянной твоей ревности и мании контролировать где, с кем и как я? Это я помешанный? Нет, это ты помешан! Но не на мне, что ты. На своей мании контроля надо мною! —Пëтр, я же.. —Не смей прикрываться и оправдываться любовью. Это чистой воды ложь. Локоть был грубо вырван из чужих рук. Казалось, их слышали все, но нет. Лишь те дамы и ещё пара людей, то оказались у главных дверей. Пётр степанович быстро вышел из дома и прыгнул в первую попавшуюся карету. Николай догнать него не смог. Да и зачем? А любом случае он потом придёт и они поговорят на эту тему. Весь остальной вечер он провёл в полном одиночестве. Без его Петруши. Без его сладких губ, бледной кожи плеч и худого тела. Делать было нечего в любом случае, поэтому он поскорее лёг спать. На следующий день Николай проснулся в ужасном настроении. После его ссоры с Петей ничего не хотелось делать.Лишь лежал в постели, думая над той ерундой, что он вчера высказал Верховенскому. Он не заходил к нему весь день, а на вопрос «Пётр Степанович приходил за последние несколько часов? » ему отвечали: «Нет, его давно здесь не видать.». Это показалось ему очень странным. Обычно, когда они ложились спать по разным комнатам, Пётр с раннего утра сидел в кабинете Ставрогина, а теперь его даже в своей комнате не видать. С каждым днём Николаю становилось всё хуже. Настроения не было совсем: не хотелось заниматься обычными делами, а лишь тихо лежать на кровати. Энциклопедии и любимое занятие уже не приносило такое удовольствие как раньше. Без рассказов на фоне, ясных глаз и родного голоса было скучно. Варвара Петровна очень забеспокоилась. Николай отказывался от еды и даже не выходил из комнаты по нуждам. На бледном лице не было ни проблеска чего то светлого, лишь следы от слëз. В скором времени он начал слышать голос Петра. Сначала обрадовался: вот он, пришёл, снова в его кабинете, но стоило ему повернуться и открыть глаза, как голос перекрывал смех,а после замолкал. Такое начало происходить всё чаще и чаще. По коже постоянно пробегали мурашки. Казалось, что кто то трогает его шею и руки. Ему казалось что голос его любимого шепчет на ухо: «Красавец.. Красавец!» и так часами. Он определенно сходил с ума, а вместе с ним и жители поместья, что так сильно за него волновались. Вскоре Алексей Егорыч принес ему какое то письмо. Он побоялся трогать Николая, поэтому оставил конверт на столе и вышел из комнаты. Ставрогин ещё долго не решался посмотреть на стол. Ему казалось, что это снова были галлюцинации, но нет. Письмо оказалось реальным. На конверте было написано: «Для Ставрогина Николая Всеволодовича.Секретно.». Знакомый почерк. О как же давно он не видел того, как рука, что намного меньше его, пишет важные письма и не упаковывает в конверты. Расправившись с концертом, он наконец принялся читать записку. «Дорогой Николай Всеволодович, прежде, чем вы начнёте читать содержимое, поклянитесь себе, что никому не расскажете о данном письме. Поклялись? Вот и отлично. Nicolas, прошу простить меня, я был не прав. Я поступаю очень жестоко со своей стороны и хочу что бы вы приняли мои извинения за всё: за отношение к вам на людях; за то, что жил у вас за ваш же счёт; за когда-то сказанные грубые слова; за мою одержимость вами. Вы для меня очень много значили, и не побоюсь написать это, я вас любил. Любил как единственного человека в моей жизни, любил ваше благородство и ваши чувства ко мне, любил целовать ваши руки и губы. Ох, если бы вы знали, на сколько сильно моё сердце обливается кровью, пока я пишу эти строки. Николай, ты был моей идеей, ты был революцией в моей жизни. Ты жил не только у меня в голове, но и в сердце, в лёгких и в крови. Ты значил для меня больше, чем можешь думать. После последний нашей встречей я очень много думал. Днями сидел в квартире и размышлял. Вот к чему пришли мои мысли. Дорогой мой Николай, я хочу заявить, что нам стоит прекратить наши отношения и общение. Я всё ещё люблю тебя, но я понял что я не тот человек который тебе нужен. Я не так понимаю тебя, а ты меня. Николай, нам уж точно не по пути. Но я хочу что бы вы знали: я никогда бы вас не предал, никогда ушёл бы от вас и ни о ком бы не подумал кроме вас. Вы никогда не были обо мне хорошего мнения, ну так я воспользуюсь этим и отправлю вам эту записку. Меня вы больше не увидите в вашем доме и в вашем городе. Я уезжаю, прекращаю отношения с вами, но не свою деятельность. Не ищите меня после прочтения, прошу вас. Люблю вас. Ваш Петруша.» На глазах выступали маленькие солёные капли, которые скатывались вниз по щеке. Руки начались трястись, подкашивались ноги. Стоять рядом со столом было трудно. —Петруша.. ты..— задыхаясь прошептал парень,— как ты мог.. как?! Поток слез не останавливаться. Он решил найти Pierre и поговорить, не смотря на последние строчки. Выбежал из кабинета, он накинул на себя пиджак и сразу пошёл к Алексею Егорычу. —Кто? Кто принёс тебе это чëртово письмо?! — он пытался не сорваться, однако получалось у него плохо,— Говори, не томи! —Приходил Пётр Степанович, сказал передать письмо вам. Сказал что это секретно, и никто не должен узнать. Я, было, пригласил его зайти в дом, но он отказался. Сказал что у него дела, попрощался и ушёл.— тихим голосом произнёс слуга. —Куда ушёл? В какую сторону? Может сказал место куда идëт?— Ставрогин прикрыл глаза, а его губы сжались в тонкую линию. Он пытался сохранять спокойствие и невозмутимость. —Нет-с, не говорил —Хорошо, благодарю. Николай сорвался с места и побежал к выходу из поместья. Уже через пару минут извозчик привëз его к зданию, где собиралась компания во главе Верховенского. Всегда, когда он говорил что идёт по делам, то шëл сюда. Николай только начал подходить к дверям, как увидел, что некто со светлыми волосами вышел из за дверей. По кофейному костюму в клетку он понял что это Пëтр. Парень подбавил шаг, и через пару секунд догнал другого. Как и в прошлый раз, он подловил Петра за локоть и повёл на угол. В этот раз Верховенский без каких либо возрожений шëл туда, куда его тянут, а другой был лишь в страхе и волнении. В страхе от того, что не знает что будет говорить и как будет действовать. Зайдя за угол, Ставрогин произносит дрожащим голосом: —Петя.. —Николай Всеволодович, в письме я уже сказал всё, что хотел. Зачем вы меня преследуете?— холодный тон вызвал мурашки по коже. —Что ты такое говоришь, Pierre! Это же вздор!— казалось, что ещё одна секунда, и на глазах появятся слезы,— Это бред, что ты такое говоришь, что ты творишь! Я схожу с ума без тебя, Петя..— шептал Николай, притянув парня за плечи и заключив в объятия.— Ты видишь что со мной происходит без тебя? Я всё это время лишь лежал на кровати и думал о тебе, о том как люблю тебя. Зачем всё это? —Николай Всеволодович, мне очень жаль вас, правда, но к сожалению это чистой вода правда. Я всё ещё.. чувствую к вам то, что последние несколько месяцев, но всё это приведёт лишь к ужасной жизни.— руки Верховенского были по швам, а холодный тон будто пронзил сердце Nicolas насквозь. —Что за бред ты несёшь..— губы коснулись лба, что бы измерить температуру. Взгляд урал на чужие глаза, а после на худые губы.— Петруша..— тихо прошептав это, Николай немного склонился и вовлек в нежный поцелуй. Петр Степанович совершенно не сопротивлялся, даже наоборот ответил на поцелуй. Ставрогин чувствовал, что Пëтр не хотел разрывать поцелуй, не хотел разрывать их отношения и уходить от него. Но ему было нужно. Зачем? Он не понимал, но осознал что у держать такую сильную бабочку как его Петруша он не сможет. Простояли они так не долго. Когда воздуха стало не хватать, то Верховенский разорвал поцелуй и отпихнув от себя Николая, ушёл. Не сказав ни слова, вот так просто твой любимый человек оттолкнул тебя от себя и ушёл. Казалось, навсегда. Вот уже шла вторая неделя без него. С каждым днём желание жить угасало, как и силы. К глазам в темноте комнаты добавились губы, и Николай понимал, кого это напоминает. Понимал, что не может так больше. Казалось, что он живёт из последних сил, ведь никто не может помочь ему с его галлюцинациями. За окном светило утреннее солнце. Дарья Павловна была послана к Николаю Всеволодовичу что бы поинтересоваться его здоровьем. Его не было слышно всю ночь, и мать его забеспокоилась. Открыв дверь, она тихо окликнула хозяина комнаты: —Николай Всеволодович,— дверь скрипнула, ее взору открылась пустая комната с открытым окном,— я могу к вам зайти?..— после она увидела как Николай лежит на обычном для него место, в обычной позе.— Я хотела поинтересоваться как вы?— Дарья подошла к кровати, и положила на плечо Николая руку,— Николай Всеволодович?— девушка испугалась, увидев бледное лицо с опущенными веками. Отреагировала она сразу.— Кто нибудь! Кто нибудь, скорее! На её зов почти сразу прибежал слуга. —Тут..Николай.. ему плохо! Врача, скорее! Спустя некоторое время в кабинете стоял врач, Дарья, Варвара Петровна и Алексей Егорыч. —Что с ним? Вы можете сказать?— обеспокоенно спросила мать. —Скажите, когда он последний раз принимал пищу и употреблял хотя бы какую-то жидкость?— спросил врач, трогая бледную кожу шеи. —Понятия не имею... Вообще мы с Дарьей уезжали в другой город,а приехали только вчера ночью. Я думала с ним всё в порядке.—Варвара Петровна объятиями успокаивала Дарью, что стояла подле врача.— Я хотела сама зайти к нему сегодня, но послала Дашу, а тут... —Он искал Петра Степановича,— перебил генеральшу Алексей Егорыч,— тот передавал ему какое то письмо, просил что бы никто об этом не знал. Потом Николай Всеволдович бегал его искать. А после я его не видел.. —Ну что ж я могу сказать,— врач встал со стула и повернулся к матери,— голод, обезвоживание. Всё это привело к смерти. —Как к смерти?...— глухо спросила генеральша.Дарья громко всхлипнула, ее глаза были наполнены слезами,— Как это так.. Он не мог! Не мог... —Ну значит смог..Мне пора, примите мои соболезнования..— доктор кивнул головой и вышел из комнаты. Варвара Петровна стояла перед кроватью и смотрела на бездыханное тело своего сына. Казалось что ещё немного, и она сама получит инфаркт. Она увидела конверт, что лежал под подушкой. —Алексей, там бумага, возьмите. Слуга взял конверт на котором было написано большими буквами: «Петру Степановичу. Секретно.» а чуть ниже: «Никому не смотреть.» Варвара Петровна забрала этот конверт себе. Сразу после ухода врача она сказала слуге, что бы тот написал Петру Степановичу с приглашением в её дом и то, что отказ она принять не посмеет. Утром следующего дня Пëтр Степанович прибыл в губернию. —Пётр Степанович, вы ничего сейчас не говорите, лишь послушайте меня..— с порога начала объясняться хозяйка дома,— что бы не случилось между вами и Колей.. я хочу что бы вы пришли к нему попрощаться. —Попрощаться?— холодный до этого взгляд сменился страхом,—Он уезжает? —Нет... не совсем так.— Варвара Петровна замялась,— В общем.. Николай, он.. он умер. —Как? Как это умер?— Пётр посмотрел в глаза генеральши, в которых виднелась вся горечь этих слов. Увидев это и поняв, что это совсем не шутка, к горлу подступил ком и по щеке скатилась солёная капелька. Он сорвался с места и побежал на верхний этаж. Забежав в комнату, Pierre встал перед кроватью. Варвара Петровна стояла на пороге комнаты в слезах и наблюдала за гостем. —Вы можете.. Оставить меня?— леденящим голосом проговорил он,— Отставить меня наедине с ним... —Конечно. Ах, точно. Вам ещё письмо..— она вышла за порог и закрыла дверь. Пëтр Степанович принял письмо и отложил на стол. —Я помню.. Ты говорил, что твоя мать никогда не подслушивает..— Пëтр стоял с пустым взглядом и смотрел на любимого,— Как? Как ты мог так поступить? Почему ты бросил свою мать, бросил меня... Прости.. Прости меня пожалуйста! Я не думал что всё так получится.. Я думал, что тебе будет всё равно на это и что с тобой ничего не будет. Прости меня, прошу.— поток слез не останавливался. Он сел рядом с кроватью и взял бедную руку в свою и поцеловал еë,— Хаха, помнишь.. как я поцеловал еë? А ты тогда кричал что я помешанный. А я ведь и в правду помешанный. На тебе. Знаешь... я очень сильно люблю тебя, Николаш...— он целовал и гладил ледяную руку,— А помнишь как я тебя с Лизой застал? Мне так обидно стало.. Из за того, что ты ей в любви клялся. Я думал что никогда не добьюсь таких слов от тебя.. Помнишь как ты впервые поцеловал меня, а потом не хотел отпускать ни на секунду... Я всё помню.. Каждое твоё прикосновение, каждую ночь, проведённую вместе, рядом друг с другом. Как сильно ты сжимал меня в объятиях,— слезы всё текли не переставая, а голос предательски дрожал, целуя его пальцы.— как сильно держал мои руки, как кусал мои губы и шею.. Ну почему, Коленька?.. Почему? Наконец он вспомнил про письмо. Не отпуская руку, он привстал и взял конверт со стола, а потом вернулся в исходное положение. —Подожди секунду... Пëтр отпустил руку любимого, что бы распечатать конверт. Там лежало письмо. Он расправил его, снова взял руку Николая в свою, и дрожащим голосом зачитал: «Дорогой Петр Степанович, Хочу сказать о том, что очень сильно люблю тебя. Ты устроил революцию в моей жизни. Ты был еë неотъемлемой частью. К сожалению я больше не смогу увидеть тебя, потому что мне кажется, что я скоро умру. Я пишу это письмо что бы ты знал, что я всё так же сильно люблю и уважаю тебя. Помнишь, в Петербурге я говорил, что как только стал видеть тебя чаще, то мои галлюцинации прекратились? Так вот это проклятие настигло меня снова.. Мне везде мерещится твой голос, а во снах я вижу как что то или кто то избивает тебя у меня на глазах. Я слышу твой крик и смех.. С тобой всё хорошо? Я надеюсь, что да. За недавнее время я понял, что я был слишком строг с тобой. Слишком ревнив. Пожалуйста, прости меня. Просто я боялся потерять тебя, ведь только ты можешь спасти меня от этих бесов.. Знаешь.. я понял, что никого так не любил, как тебя. Ни Даша, ни Лиза не смогут сравниться с тобою. С твоим лицом, с твоими руками и телом, с твоими глазами и прекрасными волосами... Петруша, ты такой чудесный... Я попросил мать, что бы она отдала тебе все деньги, что были у меня. Прошу, возьми их и ни в коем случае не отказывайся. Ещё хочу извиниться за случай на балу. Я был слишком глуп. Если бы не то, что я тебе наговорил, то бы не ушёл от меня. Мне так хочется обнять тебя. Я так скучаю.. Кажется, что я забываю как без тебя дышать.. Мне хочется снова ощутить твой, родной, запах. Обнять и не отпускать.. Долго извиняться за все те слова, что я тебе сказал. Мне плохо без тебя. Я думал о том, как было бы хорошо вместе уехать в горы и жить там. Проводить всё своё время рядом с тобой. Обнимать, целовать, любить тебя. Что бы ты никогда ни в чем не нуждался. Я был так глуп, так глуп! Знаешь, мне не хватит этого листа, что бы описать мою любовь к тебе. Я не знаю как остановиться. Будь осторожен в будущем, а если я умру, то ни в коем случае не иди за мной. Твой Николай.» Слезы текли на щекам не переставая. Хотелось кричать от безисходности. Хотелось лишь снова увидеть живого Николая. Обнять и не отпускать. Пëтр провел рядом с Николаем около трёх часов, а после когда стал выходить к нему подошла Варвара Петровна. —Вот, возьмите. — она протянула ему несколько купюр,— Коля говорил, что в случае чего отдать все его средства дорогому для него человеку. Я думаю, что вы таким и являлись для него. —Нет-с, не стоит. Пожалуйста оставте их себе.. на всякий случай.— тихо проговорил революционер,— Варвара Петровна, спасибо вам большое за всё. Вы отличная мать, а ваш сын.. Самый прекрасный человек в этом мире. Не побоюсь сказать вам в лицо: я его любил. Простите, мне пора.. Всего доброго. Он поклонился, а после вышел из поместья. Через несколько дней стало известно, что он покинул город в тот же день. По его словам «Навсегда»....