watch you sleep

Июльские ночи, такие короткие и тихие, для каждого человека значат что-то свое, что-то особенное. Теплый, как парное молоко воздух… Легкая белесая дымка, что словно вуаль накрывает неровный, уставший после жаркого дня асфальт… И слабый ветерок, неловко шелестящий травой перед высокими домами, пробегающий вдоль верхушек деревьев и заглядывающий в приоткрытые на ночное проветривание окна. Саше июльские ночи напоминали какао с пенкой. Он пришел к этому умозаключению, лежа в разогретой постели и склонив голову на бок, чтобы видно было, как ветерок перебирает занавески. Кофейного цвета ткань колыхалась, словно паруса свободного фрегата в открытом море. Саша улыбался. Не первый раз он ночевал у своего одноклассника. Не первый раз мучался от предутренней бессонницы, когда солнце только выползало из-за горизонта и раскидывало свои лапки-лучики. Хотя мучаться – это не совсем верное слово. «Больше подойдет слово претерпевать. Или переживать. Или снисходить…» – он задумчиво поджал губы, прикусывая пирсинг. Несмотря на невозможность уснуть, лежать вот так, раскинув руки и ноги по чужой кровати было очень даже хорошо. Уютно. Сбоку послышался шорох одеяла. Школьник заинтересованно повернулся на звук. Антон всегда спал, как убитый, даже не ворочался и совершенно не пинался. В отличие от Сашки, который вообще не мог лежать на одном месте и постоянно оказывался либо на полу, либо на однокласснике, если только не просыпался первее него и не принимал адекватное положение. Как сегодня, например. – Мме… – Тоша издал сдавленный звук, чем-то напоминающий мяуканье, после чего нахмурился. Старшеклассник в удивлении приподнял брови и перевернулся на правый бок, находя себе развлечение поинтереснее колышущихся штор – мяукающего друга со смешным лицом. «Тебе что, Гречушка снится? Хах-ха… Гречушка…». Он отметил в голове, что надо будет придумать соседу по кровати еще несколько забавных прозвищ, а то «Антон Ударный Дрон» уже не так сильно выводит мальчика из себя. Ударный дрон тем временем расслабился и перестал хмуриться, тихонько посапывая. Саша не отвел взгляд. Забавно было вот так наблюдать за ним, таким беззащитным и умиротворенным, в то время как бодрствующий Тоша был похож скорее на комочек нервов или попросту лесного ежа. «Такого задеть-то страшно… А я с ним чуть ли не в обнимку лежу. Пф!» – парень фыркнул, подкладывая локоть под голову и устраиваясь поудобнее. Его прищуренные глазки цвета бледной полыни сверкали в золотистом свете, льющемся из окна. Он вспоминал, как в первые дни их знакомства зашуганный дурачок с последней парты старался избегать даже лишнего взгляда в его сторону. И даже пытался отказать ему выпить компот в столовке на брудершафт! А теперь, спустя кучу сорванных Сашкиными стихами уроков по ненавистной химии, спустя десяток подложенных в сумочку противной одноклассницы тестов на беременность и спустя в конце концов почти год крепкой дружбы, Антон лежал в тридцати сантиметрах от парня и сладко, беззаботно спал. "Дружбы крепкой... Или, вернее сказать, тесной", – это был каламбур на тему их нынешнего положения в кровати. Мальчик с растрепавшимся хвостиком и светлыми ресницами не смог сдержать смущенной улыбки, но так и не отвел взгляд, не собираясь сдавать позиции. Он наоборот слегка приблизился, переставая дышать, чтобы поиграться с тем, насколько близко может быть теперь. Будто бы хвастался перед собой из прошлого. «А веснушки такие же, как и в день нашего знакомства…» – темные пятнышки часто привлекали внимание Собакина и были частыми гостями в его голове. Просто до Тошки старшекласснику не удавалось познакомиться с обладателями подобного чуда настолько близко, чтобы разглядеть хорошо. «Как солнечные зайчики. Или камешки на тротуаре. Или кувшинки на воде…» – он аккуратно поднес тонкий узловатый палец к чужому лицу и, не касаясь кожи, провел мысленную линию между двумя особенно заметными пятнышками. «Так странно». Веснушки у Антона действительно были странными. Как только солнце переставало припекать и пряталось до лучших времен, они будто бы пропадали, исчезали, словно и не было их никогда. Целую зиму не видно было, так что Саша даже стал забывать об их существовании. Но одним мартовским утром, когда весной еще даже не пахло, он по чистой случайности оказался нос к носу со своим соседом по парте. Ну вышло так, столкнулись, не заметили друг друга. Бывает. Тогда-то Саша и понял… Веснушки никуда не пропадали. Они просто становились светлее и терялись на лице, разбегались и прятались от лишних взглядов. Просто нужно было приглядеться… «Теперь вы от меня не спрячетесь», – парень настойчиво запоминал расположение каждого солнечного зайчика, чтобы потом, зимой, легче было найти их и посмеяться, как же глупо его хотели обхитрить. Но обхитрить все-таки удалось. Беспокойно промычав, Антон вдруг дернулся и повернул голову. Мальчик даже испугался, что тот проснулся и застал его за столь компрометирующим занятием, тут же отстраняясь и нервно улыбаясь. Но друг просто ворочался во сне. «Да что же тебе такое снится..?» – он склонился обратно и заметил, как поблескивает в рассветных лучиках лоб приятеля. Тот, судя по всему, просто вспотел и поэтому плохо спал. Считая своим долгом помочь, Собакин тут же аккуратно взял одеяло и потянул вниз. Хозяин квартиры всегда спал в футболке и шортах, так что ничего страшного в этом не было. Спустив тяжелое покрывало в ноги друга и всего на секунду задержавшись взглядом на небольшом синяке, украшающем коленку приятеля, он лег обратно, прогоняя воспоминания о том, как забавно пищит мальчишка, когда его щипают. Разбудить Антошку щипком за коленку было равносильно стопроцентной перспективе оказаться на улице в четыре утра. «Хотя, на улице сейчас хорошо, наверное». Перевернувшись на спину, мальчик подставил лицо под легкие дуновения сквозняка и прикрыл глаза, что слепило бликами на окне. «Какао с пенкой…» Где-то неподалеку защебетали птички. Проехала первая машина. «А утро, как клубничное мохито со льдом! Я не пробовал, но Тошенька говорит, что оно гораздо вкуснее того, что в банках. Хотя мне и в банках очень зашло. Пфф, наверняка преувеличивает...» Теплое солнышко взошло окончательно и забралось в комнату через приоткрытое окно, лаская мягкими лучиками растянувшуюся на полу Гречку. «Так спокойно… Хотел бы я остаться в этом моменте навсегда. Вот везет же Грече… Хотя мохито лучше, чем кошачий корм. Но если посолить, должно быть вкуснее, наверное…» – беззвучно смеясь со своих же спутанных мыслей, Саша понимал, что проваливается в сон. И это было бы даже неплохо. Уж точно лучше, чем валяться на месте еще несколько часов. Однако он не закончил одно очень важное дело и не мог позволить себе такую вольность. Повернувшись к остывшему и спавшему спокойно Тоше, он медленно подобрался поближе и устроился прямо напротив его умиротворенного личика, что не выражало абсолютно никаких эмоций. Это было близко настолько, что Собакин мог разглядеть даже легкое дрожание пушистых ресничек друга на каждом его вдохе. «Вот и попались вы, подлые...» – Саша задумался всего на секунду. «Угольки». Он определился. Больше всего веснушки были похожи на тлеющие угольки. – Вас можно разглядеть только тогда, когда пламя опускается и раздвигает свои языки... Впуская в пылающую обитель незнакомца и позволяя увидеть самое сокровенное, – мальчик зашептал тихо, но чувственно, будто зачитывая молитву. – Но стоит разойтись заре, огонь возымеет былую мощь и обожжет, не раздумывая... – рвано вздохнув и, будто правда обжигаясь, Саша приподнял голову на сантиметр так, что соприкоснулся со спящим другом кончиками носов. – ...Только на мне это не сработает, мой милый Тошенька. До утра все веснушки были сосчитаны.

Не ужалят твои искры поутру, Не достанут до лодыжек язычки, Пламя ласковою песней усмирю, Станут теплым поцелуем угольки.