La vita è bellezza

Come l'aria mi respirerai Ты будешь дышать мной, словно воздухом, Il giorno che ti nasconderò В тот день, когда я тебя спрячу Dentro frasi che non sentirai Во фразах, которые ты не услышишь

                                  

∞

— Жизнь – это красота, — прозвучало в холодной тишине величественного зала. Чонсон знал, что в этих словах есть ошибка. Истина, на самом деле, неопровержима и для него она останется таковой навсегда. — Красота — это твой голос, Чонвон. Парень залился смехом, что окончательно свело с ума Пака. Мелодия, схожая с пением птиц в пасмурный день, будто бы согревает своим теплом в морозной тени церкви. — Мне приятно слышать это, Джей. Но не кажется ли тебе, что эти слова слишком громкие? — Нет, будь ты на моём месте, понял бы, о чём я говорю. Разносящаяся эхом фраза, разбивается о колонны, резные потолки, массивные окна, фрески и иконы. На них смотрят тысячи пустых глаз, которые должны означать саму жизнь. Но, вопреки этому, жизнь Чонсона заключена в одном единственном человеке, а тот отказывается принимать это. Джей наблюдал за юношей, стоящим посреди церкви. Золотые лучи плясали в его волосах, а затем медленно стекали по лицу. Глаза стали похожими на мёд. Такой сладкий и тягучий, склеивающий все органы и намертво путающий их. — Зачем ты привёл меня сюда? — ярко улыбнувшись, спросил Чонвон. — Просто подумал, что в этих стенах ты будешь смотреться очень естественно. — По-твоему, снаружи я смотрюсь неестественно? — его аккуратные брови нахмурились, но лицо осталось всё также прекрасно. — Нет, что ты, конечно, нет. Ты везде смотришься идеально. Но здесь, всё будто бы созданно именно для тебя.                            

∞

Чонсон с трудом разлепил глаза. Всё тело ломило при малейшем движении. Он не привык к боли, поэтому переносить её было тяжко. Лучи солнца изо всех сил грели измученное тело, но тому всё равно было мало. Пыль плясала на свету, пытаясь приободрить пленников, сидящих в сырой камере. Джей с трудом поднялся на ноги и подошёл к решётчатому окошку, но и там он не смог найти свежего воздуха. Только смердящая вонь отходов и, преследующий его везде запах крови. Как же он скучает по свежему ветру, прохладному дождю и запаху роз. Эти цветы украшали его дом целое лето, но с наступлением осени всё умерло. — Чем я это заслужил? — тихо шептал молодой парень, сидя в углу. Чонсон узнал его недавно, но уже успел проникнуться сожалением. — Я же всего-лишь хотел лучшей жизни. Пак уже давно перестал думать над этим вопросом. Он устал. Единственное, на что хватило сил, так это на погружение в воспоминания.                        

∞

Canteremo insieme ma restando muti Мы споём вместе, оставаясь немыми Adesso portami a casa А теперь отвези меня домой che mi spaventa l'inverno Потому что зима меня пугает

Чонсон проснулся, почувствовав на себе пристальный взгляд чёрных глаз. — Почему ты не спишь? — хриплый голос растёкся в тишине. — Там дождь! — радостно воскликнул Чонвон, садясь в мягкой кровати. — Пойдём, посмотрим. — Я очень хочу спать, — жалобно протянул юноша, перебиваемый поцелуями, которые рассыпались по его лицу. — Но я очень хочу взглянуть. Пожалуйста, Джей. Пак не видел в темноте жалобных глаз парня, но, услышав голос, сразу же сдался. Он встал с кровати и, едва успевая за воодушевлённым Чонвоном, направился к выходу из дома. За дверью правда лил дождь, а по зелёной траве уже бегал Ян, радостно прыгая и кружась. С лимонов, растущих в саду, падали капли, похожие на алмазы, и разбивались о траву. Виноград, оплетающий забор и прячущий его от посторонних глаз, принял весь удар на себя. Он покрылся бусами охлаждающей влаги, которая оживляла после дневной жары. — Тебе не холодно? — спросил Чонсон, выйдя под дождь, похожий на слёзы, пролитые небом. Отрицательно махнув головой, так, что капли с промокших волос врезались в лицо Джея, парень подбежал и взял его руки в свои. — Ты наверняка ни разу в жизни не танцевал под дождём, не так ли? — И даже не думал, что когда-то это произойдёт, — усмехнувшись, ответил Чонсон. Две фигуры в ночной мгле слились в быстром танце. Они были сокрыты от чужих глаз пеленой дождя. А та всё никак не хотела исчезать, увлечённая зрелищем, представшем перед ней. Смех, наполненный жизнью, тонул в шуме разбивающейся воды. Чонсон свалился в мокрую траву и потянул за собой Яна. Пак обвил его руками, погружая в тёплые объятия. Для Чонвона это было самое лучшее место на земле. — Я никогда не рассказывал тебе легенду про дождь? — задумчиво произнес Джей. — Нет, но я бы хотел послушать. Чонвон поднял глаза, в которых Пак тонул ежедневно. Он уже в тысячный раз захлебнулся и пошёл на дно, но Ян снова возвращает его к жизни. Взгляд, похожий на горький шоколад, просил историю. — Мне рассказывали, что дождь — это слёзы неба. Когда-то люди жили и не ведали о том, что же это такое. Солнце щадило их, не грея слишком сильно, а вся вода бралась из рек, текущих из-под земли. Но однажды, людям стало мало того, что у них есть и они стали воровать друг у друга недостоющую воду. Завязались войны, земля покрылась кровью, реки окрасились в алый цвет и небо, не выдержав этой боли, заплакало. Омыло слезами землю, очищая её, сменила воду в реках, превращая их в новые прозрачные потоки. И теперь, каждый раз, стоит людям сделать хоть что-то плохое, небо сразу же чистит их следы, чтобы земля снова не окрасилась в красный. — Значит сейчас, кто-то сделал что-то плохое? — слушая размеренное биение чужого сердца, спросил Чонвон. — Да, а небо смывает следы его преступления. Чонвону стало противно от того, что люди настолько жестокие и жадные, что могут так часто совершать ужасные поступки. Он всю жизнь стремился избавить людей от боли своими танцами. И сейчас, завидев грусть на лице Чонсона, он стал думать, как его развеселить. Просидев в тишине ещё несколько минут, Ян неожиданно вскочил на ноги и, отойдя на несколько шагов, громко произнёс: — Не хотите ли Вы, мой дорогой друг, посмотреть программу, которую я исполнял в самом Риме? Только там и нигде больше. — И чем же я это заслужил? Чонвон лишь подмигнул и приготовился к выступлению. Пусть юноша и не слышал музыки, она была в нём, он чувствовал её всем телом и просто растворялся в прохладном воздухе, ловя лицом мягкие капли. Джей наблюдал за движениями парня полными восхищения глазами. Он знал, что в театрах этому человеку стоя апплодируют сотни таких же людей, как и он сам. Но осознание того, что этот танец исполняется сейчас специально для него, греет душу. Это тепло расплывается по холодному телу, оставляя после себя испепеляющий жар. Чонсон ни разу в жизни не видел чего-то настолько чувственного и прекрасного. Плавные движения будто говорили с ним, рассказывая о далёком счастье, спрятанном в человеке, исполняющем его. Босые ступни вырисовывали узоры на мокрой траве, а руки легко, словно крылья птицы, рассекали воздух. Когда замер Чонвон, вместе с ним замерло всё вокруг Пака. Очнувшись, парень поднялся на ноги, сопровождая свои действия апплодисментами. — Это было прекрасно, Чонвон. Ян видел в глазах своего зрителя непередаваемый восторг, который был лучшим комплементом для него.                               

∞

Чонсон проснулся глубокой ночью. Освещаемый луной, он поднялся и снова подошёл к окну. Юноша до сих пор надеялся, что это лишь сон и совсем скоро он проснётся рядом с любимым человеком. Чонвон как обычно станет рассыпать поцелуи по его лицу, а затем просто ляжет на грудь и будет слушать биение сердца. Пак не знал почему, но тот обожал так делать. Шорох за спиной заставил парня обернуться. — Что ты там пытаешься высмотреть? — спросил молодой человек, являющийся таким же заключённым. — Свободу, — тихо произнёс Чонсон. — Наша свобода – смерть. Иначе нам никак отсюда не выбраться. Пак и сам это понимал, но умирать не хотелось. Пару лет назад он был счастлив так, как никогда и не мечтал. А сейчас сидит в грязной, пропахшей кровью камере и думает как бы сбежать отсюда. — Меня звут Джейк, — представился незнакомец. — Чонсон. Луна наблюдала за ними сквозь решётчатое окно. Она видела много людей, слышала бесконечное количество историй, а затем наблюдала за их смертью. Она так и не научилась смотреть безразлично, пыталась помочь, светя как можно ярче, чтобы подарить последние воспоминания о красоте вокруг. Но заключённые не были окружены красотой. Они бы предпочли совсем ничего не видеть, чтобы в их воспоминаниях остались лишь приятные мгновения, а не сырость и грязь.  — Меня задержали, потому что я принимал участие в рабочей забостовке. Многих из нас повязали и приговорили к казни, просто потому что мы хотели нормальные условия работы и достойную оплату своего труда. Почему мы должны платить своей кровью за то, что они имеют с лихвой? — В этом мире мало справедливых вещей, иначе нас всех здесь не было бы, — он указал на спящих у стены людей. — Нам просто не повезло оказаться теми, кто испытал это на себе. — А что насчёт тебя? Почему ты здесь? — Я абсолютно случайно попал в ряды людей, готовивших восстание. Им не нравится нынешняя власть. Я был солидарен с ними, но понимал, что примерно так всё и закончится. Думаю, если бы у нас всё получилось, мы бы смогли избавиться от того бесчеловечия, которое с нами творят. Джейк внимательно слушал рассказ собеседника, не на секунду не отрывая глаз. Чонсон был поражён таким интересом к своей истории, но вида не подавал. Пак понимал, чем вызвано чрезмерное внимание юноши. Он просто из тех людей, кто не готов мириться с несправедливостью и будет идти до конца, лишь бы достигнуть цели. Этим парень схож с героями его истории. — Мы должны бежать, — совсем тихо прошептал Джейк. Эта фраза словно вдохнула жизнь в уже почти мёртвого Джея. Он позволил ей добраться до души и прожечься в ней клеймом. — Как мы это сделаем? — ухмыльнулся Чонсон, наклонившись чуть ближе к собеседнику.                                   

∞

Яркий свет огромной люстры, похожей на горячее солнце, освещал помещение. Балконы переливались и блестели, восхищая своим великолепием. Потолок исписан множеством узоров и похож на переплетения изящных деревьев, сходящихся у кристального солнца. Опустив взгляд, Чонсон заметил сидения, обитые красным бархатом и ковры такого же цвета. Арка, за которой находилась сцена театра, была украшена множеством лун. Пак впервые попал в подобное место и всё вокруг кажется таким величественным и изящным, что кружит голову. — Здесь я выступал пару месяцев назад, — ослепительно улыбнулся Чонвон. На миг Джею показалось, что та люстра, освещающая этот огромный зал, и рядом не стоит со светом улыбки Яна. — Уверен, все зрители были в восторге. — Иначе быть не могло, — весело подмигнув, сел на своё место юноша. Представление оставило после себя незабываемые ощущения. Красота и изящество танцоров, пение, звучащее в голове до сих пор – всё это останется в памяти навсегда. Чонвон же всё представление не спускал глаз с Джея, наблюдая за его и реакцией и жадно ловя восхищённые взгляды. Они медленно шли по узким улицам Рима, сопровождаемые луной. Откуда-то лилась необыкновенно живая музыка, которая могла лечить израненые души. Люди пели и танцевали около небольших ресторанов, а музыканты горящими глазами наблюдали за своим творением, они сумели взбудоражить толпу. Пройдя ещё немного, юноши вышли к берегу моря. Оно тихо шептало истории, которые никому не были понятны. Чонвон снял обувь и прошёл по мокрому песку ближе к воде. Море аккуратно дотронулось до его ступней, охлаждая их. Парень прикрыл глаза, вдыхая свежий воздух. Почувствовав на своих плечах ладони Джея, Чонвон перестал дышать. — Ты когда-нибудь задумывался о том, что такое звёзды? — снова ощутив воздух в лёгких, произнёс Ян. — Даже если я отвечу, да, ты всё равно скажешь что-нибудь немыслемое. То, о чём я никогда не думал. Море всё ещё шумело, а ветер вплетался в волосы. Никогда ещё они не чувствовали себя настолько хорошо. — Я считаю, что звёзды – это души людей. Когда звезда взрывается, её осколки осыпаются на землю и образуют душу нового человека. А когда он умирает, она возвращается на небо и снова начинает светиться, ожидая подходящего момента, чтобы снова упасть. Мы тоже когда-то были звёздами, — заглянув в лицо Чонсона, произнёс юноша. — Как по мне, ты мог быть целой галактикой. Такое ощущение, будто в тебе заключено что-то более объёмное, чем просто душа. А знаешь почему? Ян бросил недоумевающий взгляд на собеседника, ожидая ответа. — Потому что, в тот момент, когда ты танцуешь, всё вокруг становится другим. Ты будто меняешь реальность, подстраивая её под себя. А простая звезда так не сможет. Чонвон быстро отвернулся, ничего не ответив. Луна окрапила его порозовевшие щёки серебрянным светом, но скрыть так и не смогла. Джей это заметил и улыбнулся, зарывшись лицом в его волосы. Они стояли так, будто бы целую вечность, а море запоминало их историю, чтобы потом рассказать другим.                                    

∞

Все попытки побега оказались безуспешными. Им казалось, что каждый новый план, безупречен и точно воплотится в жизнь, но видимо эта самая жизнь была не на их стороне. Как только рассвет разлился кровавым пятном по холодной серой стене, заключённые услышали шаги. Несколько охранников подошли к решётке и ткнули в сторону Джейка. — Твой приговор решили смягчить, скажи спасибо своим родственникам. Теперь ты отправишься вместо расстрела на каторгу. Не сильно впечатляет, верно? – усмехнулся мужчина. – А как только отбудешь свой срок, тебя выпрут обратно туда, откуда ты явился. В нашей стране тебе не место. Джейк взглянул сначала на подошедших мужчин, а затем на Чонсона. Тот заметил в его глазах неверие и бесконечную радость. Юноша не мог выдавить из себя ни слова. В этот момент он был похож на рыбу, выброшенную на берег. Джей словно сквозь толщу воды слышал смех охранников. Его товарищ поднялся на ослабевшие ноги и пошагал к выходу. Чонсон поднял глаза провожая его, а Джейк лишь прошептал одними губами: — Замля отомстит за твою кровь, — в этот момент его глаза наполнились слезами, и он резко отвернулся в сторону мужчин. Чонсон остался один в тесной комнате, заполненной людьми. Он думал о галактике Чонвона. Надеялся попасть в неё после смерти. Там плавают морские рыбы с цветными плавниками, а вода заполнена сверкающими звёздами. В ней музыка льётся отовсюду и Чонвон целует его глаза. Рассвет стёк на пол, словно лужа крови. Наверное, так будет выглядеть то, что останется от Чонсона.                                

∞

— Через пару недель я уезжаю, — грустно взглянув в свою тарелку, сказал Чонвон. — Ты можешь поехать со мной, если хочешь. — Извини, но у меня только появилась работа. Я могу приехать позже. Правда придётся подождать, — ковыряя вилкой овощи, ответил Джей. — Сколько? — Несколько лет, но я смогу приезжать к тебе. К сожалению, всего раз в месяц, но потом мы сможем быть вместе. Чонвон кивнул, не поднимая глаз на собеседника. Ему стало невыносимо грустно. Ян тоже не мог остаться, потому что в таком случае ему придётся отказаться от своей мечты. Целью его жизни была карьера танцора, которой он добился таким трудом. Сейчас он не готов так просто всё потерять. Джей, конечно, тоже входил в список того, чего Чонвон не хотел терять, но впереди целая жизнь и он уверен, что сможет провести её с этим человеком. А для начала придётся немного подождать. — Хорошо, я подожду. Но потом, будь готов к тому, что я от тебя не отлипну. — Я буду только за, — широко улыбнулся Чонсон.                                 

∞

Джей проснулся от громкого звука шагов. Несколько мужчин подошли к нему и, схватив, потащили к выходу. Его вывели в специально огороженное от посторонних глаз место, где уже в ряд стояли знакомые ему люди. Страх накатил на не до конца проснувшийся ум и Чонсон почувствовал собственную дрожь. Он не хотел умирать. Он давно не видел свою любовь, на которую готов смотреть вечность. Горячие слёзы прокатились по щекам, обжигая бледную кожу. Глаза Джея разлили море, которое было сокрыто в его душе. Оно бушевало, выливалось паникой и бесконечным потоком солёных слёз, что оседали на губах. В нём затонули корабли последнего самообладания, а Пак просто хотел домой. Там была тёплая кровать, множество роз и поцелуи Чонвона. Его подвели к остальным и только сейчас он смог рассмотреть лицо своего палача. Это был огромный мужчина с бесстрастным выражением лица. На нём не отражалось ни сожаления ни сочувствия, а Чонсон всё смотрел в глаза мужчины, пытаясь найти там утешение. Один из присутствующих солдат вслух зачитал их приговор и через несколько секунд прогремел первый выстрел. Сердце забилось в груди, словно птица пытающаяся вылететь из клетки. Чонсон почувствовал, как от этих ударов ломаются рёбра и само сердце. Оно вывернуло свои крылья, в попытках спастись, и теперь лежит, задыхаясь. Первый осуждённый упал на землю, подняв своим телом пыль. Пак знал этого парня, они вместе пили вино и читали стихи в полном баре людей, которые внимали каждой произнесённой ими строчке. Сердце задохнулось. Он перестал чувствовать что-либо и просто стоял, смотря пустым взглядом на ясное небо. Выстрелы всё гремели, приблежаясь к юноше. Парень, что стоял рядом с ним, упал, разбрызгивая свою кровь на лицо Джея. Она была тёплой и вязкой. Глаза Чонсона остекленели. Он умер так и не дождавшись выстрела. — Стойте, я принёс приказ, — молодой парень ткнул в лицо палачу какой-то бумажкой. — Что за бред? Он – вредитель, такие должны умирать! — гневно прошипел мужчина. — Ничего не могу поделать, приказ есть приказ. Джей почувствовал, как его грубо толкнули в спину, направляя к выходу. Он обернулся и заметил своих товарищей в неестественных позах. Их безжизненные глаза были полны страха и отчаяния. Сердце сжалось от этой картины и непонимания происходящего, но ещё не до конца ожило. Его вели по тёмным коридорам в полной тишине, а затем надели на голову мешок. Через пару минут он услышал голос: — Вы должны, как и обещали, увезти его.  Если он хоть на пару часов появится в этой стране, его расстреляют. И уже никакие деньги Вам не помогут, господин Ян. — Я понял, спасибо за сотрудничество, — послышался до боли знакомый голос, выбивающий из лёгких весь воздух и заставляющий сердце забиться вновь. В машине с Чонсона стянули мешок, который скрывал его от лишних глаз. Джей увидел горячо любимое им лицо, на котором отразились боль, злость и облегчение одновременно. — Теперь всё будет хорошо, — прошептал Чонвон, целуя в лоб юношу. — Мы уедем отсюда и больше никогда не вернёмся. — Я ждал тебя, — хрипло ответил Чонсон, перехватывая руку Яна и целуя костяшки пальцев.                                    

∞

                 

Тремя днями ранее

Чонвон бежал, спотыкаясь о камешки, выпирающие из песка во дворе Джея. Они давно не виделись и Ян уже предвушал их встречу и радость в глазах Чонсона. Как только он постучал в дверь, та подалась вперёд, легко открываясь. Сердце пропустило удар. Чонвон прошёл мимо гостинной с вывернутыми внутренностями дивана. Все книги, раньше стоящие на стеллаже, теперь разбросаны по комнате. Воздух вышел из лёгких. Он помчался по порожкам, поднимаясь в спальню, всё лето хранящую в себе бордовые цветы. Сейчас комната была заполнена разбросанными по полу документами, письмами и разлитыми чернилами. Роз совсем не осталось. К горлу подкатила тошнота. Выбежав на улицу, Чонвон ринулся к дверям соседей. Как только ему открыла статная женщина, одетая в нежно фиолетовый халат, Ян быстро выпалил: — Вы знаете, что случилось с Вашим соседом? — Да, его приговорили к смертной казни. Он вроде как участвовал в подпольной организации, которая не была довольна властью, — завораживающим голосом произнесла женщина, выдыхая сигаретный дым. Земля ушла из под ног. Чонвон едва сумел не упасть от шока. Он поблагодарил женщину и бросился искать способы, чтобы спасти Чонсона. Один человек из верхушки был хорошо знаком Яну. Парень когда-то выступал перед ним и его сотрудниками, а затем они долго общались, сидя за столиком в шикарнейшем ресторане Рима. По итогу, Чонвон сумел договориться с ним, заплатив бешеную сумму денег. И сейчас он сидел, слушая размеренный стук сердца Чонсона. Он любил засыпать, лёжа на его груди и сегодняшний раз не был исключением. Ян уснул, мечтая о том, как они будут гулять около озера, наслаждаясь шорохом листвы вокруг.                                     

∞

А море и розы, растущие в саду давно забытого дома, скучали по двум душам, которые сейчас счастливы на другом конце света.