Чтобы победить врага, сделай его своим д̶р̶у̶г̶о̶м̶ любовником! Пособие от молодого рыцаря

Не очень яркий зелёный свет парадоксально погружает всё остальное в ещё большую тьму, если на него долго смотреть и Тенма хотел бы попросить мага, поддерживающего этот свет, просто погасить его, чтобы он не смог видеть тотальное замешательство на лице рыцаря. К удивлению второго, он это и делает, аккуратным движением руки лишая тёмный коридор какого либо источника света. Неужели в книгах написано ещё и руководство по чтению мыслей? — Похоже, "великие защитники" сдались и оставили нас в покое, но я почти уверен, что они вернутся. — И правда, Цукаса не заметил, что снаружи прекратились какие-либо шумы, кроме отдалённых звуков леса. — О-о, переносить вещи на новое место это такая морока.. Но оставаться здесь теперь нельзя, пойдём-ка. В темноте рыцарь не видел, что именно сделал маг, но проход в дом снова открылся и, даже учитывая то, что комната, как и все остальные, была с закрытыми шторами, в глаза ударил непривычно яркий свет, от чего он рефлекторно начал жмуриться. — Погоди, ты собираешься переехать опять? —А? — Иногда казалось, будто маг настолько уходил в свои мысли, что не сразу понимал вопрос. —Ну, а что мне ещё остаётся? — И правда. Цукаса не спрашивал откуда он вообще родом и где его семья, подумав, что это слишком личное. Тем более, если бы тот захотел то, может, сам бы рассказал. —М-м, вон оно как.. — У самого же юноши не было плана, что делать дальше. Он ушёл, громко объявив всем, что собирается в поход за магом, но в итоге всё пошло наперекосяк и он ничего не сделал. Возвращаться домой — несмываемый позор. У спец. отряда такой проблемы не было. Они в высших чинах и их не сильно волнует, что и кто скажет, но для Тенмы репутация должна была сыграть огромную роль. Он беспомощно вздыхает, привлекая внимание парня рядом. — Из-за чего ты так расстроен? —Знаешь ли, я не собирался сидеть где-то в глубине дома своего потенциального врага, прячась от своих же союзников, будто бестолковый заложник. —Ты не в заложниках, ты же сам пришёл. — И это казалось для Цукасы хуже всего. — У меня даже битвы не было, что я скажу родным? Моя сестра так гордилась.. — Мысли о том, что ждёт его дома погружали во вселенскую печаль. Ужасно, хуже некуда. — Хочешь подраться? —Что? —Ты расстроен из-за отсутствия битвы, давай это исправим. — Маг выглядел до жути довольным своей идеей. — А твоё заклятие не будет работать против себя же? — Не знаю, надо проверить. — Его глаза будто заискрились. — Посмотрим, на что способны рыцари ордена. —Но я без..! — Брони. Он не успел ответить, как пришлось отпрыгнуть в сторону, уворачиваясь от руки этого мага, окутой пламенем. Похоже, он не шутил. Первые секунд 30 он только уворачивался, мысленно жалуясь на груз в виде меча и только потом вспомнил, что этот самый меч можно использовать. Выпады, столько раз повторённые на тренировках, едва могли зацепить край плаща ведьмака, но забрали у него возможность сосредоточиться и выпускать длинные заклинания. Лучше, чем ничего. Цукаса считал, что всегда был готов вступить в бой. Тяжело будет сосчитать все тренировочные манекены которые он привёл в негодное состояние, доводя свои движения до бессознательного уровня, так что у него действительно не было причин сомневаться в своей боевой готовности, но Тенма не учёл тот факт, что настоящая битва разительно отличается от любых уроков, ведь предугадать действия другого человека далеко не так легко, как манекена и в отличие от манекена этот человек ещё и настойчиво пытается нанести тебе увечья. Как вообще можно в здравом уме болтать на непринуждённые темы, а через пятнадцать минут пулять в кого-то огнём? Тенма ускользал от атак, ещё не успев разглядеть, что в него вообще летит в этот раз. Проверять действительно ли работает защитное заклинание не очень хотелось, при всём уважении к магу и его способностям, которые те сейчас в полной мере демонстрировал, кажется, комбинируя некоторые заклятия из-за чего отбиваться было всё сложнее. Когда меч из рук Цукасы внезапно отлетел куда-то в бок, а сами руки вместе с их владельцем колдун будто какими-то цепями потянул в свою сторону, рыцарь сначала не понял что произошло, но в течении секунды или двух, когда критическое мышление вдруг подсказало, что его сейчас вероятно прикончат на месте, ибо без оружия придётся совсем худо, а его способности к движению ограничены, вдруг вспомнил об одной вещи, хорошо спрятанной от посторонних глаз во внутреннем кармане рубашки, о которой оппонент, вероятно не догадывался. В последние несколько секунд и без того динамичная битва превратилась во что-то, в чём едва можно было различить силуэты двух парней, один из которых в ответ на то, что его пытаются то-ли притянуть, то-ли связать, дёрнул всем телом так, что его противник с грохотом упал на землю, а затем, сверкнув лезвием кинжала, который только что достал из своеобразного тайника, вонзил его прямо... В пол? Нет, не сможет. До сих пор гипотетическое "победить злодея" представлялось чем-то до жути простым и понятным, само собой разумеющимся, но сейчас, помимо того чтобы победить злодея, Цукаса должен был проткнуть кинжалом человека, с которым разговаривал последний час и это уже вообще не было понятным. Разве рыцари должны убивать людей, которые, в общем-то ничего плохого не сделали? Но он маг, он уже потенциально может сделать что-то плохое, именно поэтому орден с ними борется, всё просто как дважды два. Но, Цукаса, ты правда собираешься убить человека? Тот, кому чуть только что не перерезали глотку же, кажется, чувствовал себя совершенно комфортно в ситуации где над ним нависает человек с кинжалом и решает стоит ли его убивать. Ну, думал парень, не выглядит он как тот, кто на это способен. А если всё таки способен, то, что же, колдун умер глупой смертью ради своих идеалов и веры в миловидных блондинов, напишите на надгробии. Но он был уверен, так же как и был уверен, что противник увернётся от атак. Тогда зачем это всё? В ответ он бы только пожал плечами. — Почему ты остановился? —Почему ты дал мне выиграть? —Я не знал, что рыцари носят кинжалы. —Рыцари не носят. Я ношу. Когда-то в детстве они с сестрой получили одинаковые подарки — два клинка, совершенно похожих друг на друга. Отец тогда сказал, что когда он уйдёт, они по крайней мере смогут себя защитить. И он ушёл. Когда Цукасе было двенадцать, а его младшей сестре одиннадцать, отец ушёл из дома на встречу с какими-то людьми и не вернулся. Цукаса узнал, что у их семьи были проблемы из-за недобросовестного поведения отца. Он воровал, в основном, чтобы получить немного больше денег для лечения дочери, ибо так и не смог вылезти чуть выше по карьерной лестнице. Когда Цукаса узнал, он задумался, что недостоин зваться рыцарем, пока носит фамилию Тенма, а ещё, где-то в глубине его сознания пролетела мысль о том, что хорошо, что отец умер. Но он запретил себе когда-либо ещё вспоминать об этой мимолетной мысли. Саки часто болела и за ней нужно было всегда следить, так что парень, приходя с тренировки ни на секунду не ложился, принимаясь проверять состояние сестры. Она требовала много внимания, так что Цукаса просыпался для тренировки ещё до рассвета, когда та спала. Оставлять сестру, пусть и не так уж надолго, пусть и она уже достаточно взрослая чтобы позаботиться о себе, пусть болезнь уже не так сильно её мучает, было сложно. Цукаса хотел стать рыцарем, на самом деле, не только потому что жаждал известности. Стать кем-то, кто сможет всегда защитить — наверное этого он всегда хотел больше всего. Поэтому он чувствовал себя настолько паршиво сейчас. Смесь эмоций, начиная разочарованием и заканчивая замешательством всё ещё играла на лице и, не будь он в-будущем-славноизвестным-рыцарем, можно было подумать что юноша сейчас заплачет. Почему он не знает что делать? Почему всё пошло не так? Почему, чёрт возьми, этот колдун так себя ведёт? — А-а, да к чёрту. Цукаса встаёт, отряхивается и с неясным выражением лица покидает помещение, подобрав с земли собственный меч. Второй ему не препятствует, так же как не напоминает о кинжале, который всё ещё воткнут в пол. Только приподнимается и, сидя на всё том же полу молча смотрит из окна на удаляющуюся фигуру, которая уже успела прихватить броню, пока та не станет маленькой точкой, которую едва можно разглядеть за деревьями. —Странный он... —А страннее всего, что он пошёл в сторону, противоположную той, откуда пришёл.