СигмаГоголи для души.

Тёплыми летними вечерами, когда медленно, но верно прокрадывалась тень, а прохлада укутывала нагретую за день землю, когда солнце уже потихоньку спускалось за горизонт, оставляя за собой красивые отблески золотистых лучей на облаках, окрашенных в персиковый цвет, когда люди окончательно покидали поляну с их любимым местечком: уютной беседкой, они встречались. Каждый из них двоих спешил и хотел побыстрее явиться. Второй, несмотря на такую же спешку, всегда опаздывал. Но это было ничего, это было не страшно. Возле их места обильно прорастали кусты вишни: пышные, красивые и щедро усыпанные ягодками алого цвета, они представали перед людским взором. Николай имел привычку иногда в них прятаться. Он садился на корточки и, не издавая ни звука, ждал прихода жертвы. В засаде парень сидел почти не дыша, лишь сердце отдавало глухим стуком в груди. Стуком сладкого предвкушения. Такое особенно случалось, когда Сигма уже был рядом. А когда ничего не подозревающий паренёк подходил и сокращал расстояние для удобности белокурого, то тот сразу же выпрыгивал, не заботясь о том, что его друг может испугаться или даже упасть. Обычно происходило и то, и другое, только в компании виновника, так как цветноволосый успевал ухватиться за него. Но лучше бы он этого не делал. Впоследствии они оба лежали на земле среди пушистой, мягкой, огромной и усеянной множеством насекомых, траве. Николаю только везло больше, потому что он оказывался на мягеньком и тёпленьком тельце своего приятеля, лицо которого выражало большое недовольство. И мало того, что белокурый его придавливал, так ещё и ёрзал, будто только начал управлять сам своим телом. Его движения иногда были такими неуклюжими, что Сигма поражался как он вообще занимается своими делами (а их у него было, уж поверьте, немало). Если бы их хоть одна живая душа увидела в таком положении издалека, то кроме пошлости на ум ничего бы и не пришло. Но, к счастью обоих, их никто и никогда не видал в такие моменты. Для них это было особенное время. Парней окружала атмосфера теплого света, слегка прохладного воздуха и щебетания птиц, готовый скрыться в своих уютных гнёздах на ночь и замолкнуть до самого утра. В подступающей темноте, а вместе с тем и тишиной, становилось слышно соловья, поющего своим приятным вокалом и ласкающим слух расслабляющими песенками Сидя на деревянной скамейке за столиком в своей излюбленной беседке, окружённой зеленью и закрытыми тенью деревьев, они наблюдали закат. Это было время доверия и полного излияния души друг другу. Со стороны Николая, конечно, моментами исходили невинные шутки, чтобы улучшить окружающее их настроение. Не смея нарушать тишину, Сигма взял приятеля за руку и чуть сжал в своей тёплой ладони, не проронив при этом ни слова. Сначала белокурый этого не замечал и продолжал болтать свисающими ногами, ударяясь носками об пол. Почувствовав тёплое касание, юноша посмотрел и тут же спохватился. На лице отобразилась яркая радость, счастье и умиление. Щёки залились румянцем, но это случалось всегда. Особенно, когда он находился в компании друга. — Сиигмушка, скажи что-нибудь! Протягивая гласные в его имени, он пытливо взглянул на притворно невозмутимое лицо друга. — Что мне тебе сказать? — искренне не понял он. — Ну-у, например о том, как любишь меня. Тишина. Николая, соответственно, такой расклад не устроил, потому он снова заговорил, разрывая нить мыслей друга. — Си-игма. -протяжно сказал он, выражая несуществующую усталость. К слову, устать он не мог никогда. По-крайней мере этого не было видно. Он всегда прибывал в весёлом, активном и подвижном расположении духа. Возможно, в будущем, его тело, в отличие от нежного и мягкого Сигмы, стало бы крепкого телосложения. Повернув голову, цветноволосый вопросительно посмотрел на рядом сидящего. — Как ты думаешь, а там хорошо? — Там — это где? — В небе. — А, ну раз так… — некоторое время подумав и посмотрев на спокойно проплывающие фиолетовые облака, схожие на данный промежуток времени со сладкой ватой, он ответил. — думаю да. Посидев ещё немного, с явно наклёвывающейся задумкой, белокурый резко повернулся к другу, взял его нежное, беленькое лицо в свои ладони, притянул и поцеловал. С невероятной скоростью вскочив с места, щёки юноши стали заливаться приятным розовым цветом — Это что было? -чуть не криком, возмущённо спрашивал он. — Подарок за то, что ты такой хорошенький. — довольная улыбка расплылась на его хитром лице. -А что, ещё хочешь? — Потом как-нибудь… ⏤❁❁❁ Николай рассказывал Сигме всё: строчки недавно прочитанных стихов, сюжеты рассказов и романов, тоже только прочитанных, какие-то выдуманные и подленные истории (причём различить их было сложно, но не столько от того, что они так схожи по концепции, сколько из-за того, что он их смешивал и перескакивал от одной мысли к другой). Молчание Николая при их встречах было крайне редким явлением и обозначало собой нечто горестное, поскольку пустячные перепалки он быстро забывал. В такое время они долго обнимались, сидя на лавочке, уже не думая ни о чём. Образующаяся атмосфера покоя заставляла все тревоги сами собой пропадать из головы, уплывать, точно так же, как уплывали облака.