Ну что за откровения?

И так всегда!

Чернобыль возвращается с работы, напивается, несёт какой-то бред, начинает строить из себя добросовестного опекуна. Припяти прилетает пару раз, пару десятков раз... Покричали, подрались, потрахались и сделали вид, что ничего не произошло, хоть у Сергея расцарапана спина, а у Припяти синяки, порезы и ожоги на руках. А Славутич? Он-то чем заслужил жить с этими двумя? Эти двое постоянно решают свои проблемы забывая и третьем. Славутич пусть ещё и совсем ребёнок, но понимает всё лучше некоторых взрослых. Да, ему пришлось научиться заботиться о себе ещё в четыре года, потому что Чернобыль был не в состоянии. А Павлик на что? Павлик тогда постоянно пытался убежать куда подальше, а желательно домой. Славутич сидит на кровати в комнате и прекрасно слышит всё что происходит за стенкой. На дворе ночь уже. А Слава никак не может уснуть. Мальчишка не понимает, что происходит в соседней комнате и почему Паша кричит... У Славутича слёзы на глазах выступают, когда он слышит этот голос срывающийся в крике. Слава помнит, что пройдёт час, два и они перестанут ругаться, но разве они должны ругаться? Радионов поджал ноги и уткнулся лбом в колени. "Когда же они перестанут!"– воскликнул мальчишка, осознавая – его не слышно... Припять действительно пришёл через пару часов. Снова перебинтованное предплечье и снова красные следы на шее. –Паш, –Славутич подбежал к брату, тихонько обняв, а по сути просто сжав в пальцах ткань футболки того.– Почему ты кричал? –Не забивай голову, тебе это не нужно,– Солнцев кое-как приподнял Славу и смог посадить его на кровать. –Нет! Нужно! Я хочу знать! Перестань думать, что я ребёнок и ничего не замечаю! Я хочу знать, что происходит,– закончил Слава уже с бегущими слезами по щекам. Ему было больно. От него все и всё скрывают! Ну разве так сложно всё рассказать? –Мне просто было очень хорошо,– Паша нервно улыбнулся, всячески пытаясь скрыть от мальчишки тему половых связей и всякой мутной херни. В прочим Припяти было семь, когда его изнасиловали. –Когда хорошо не просят остановиться и дать передохнуть. –По-моему, ты уже час, как должен дрыхнуть,– сказал, стоящий в дверном проёме Чернобыль. Он прошёл в комнату и устроился на краю кровати. Славутичу такая близость не пришлась по вкусу, он лишь молча лёг и отвернулся к стенке. Опять ему ничего не рассказали, так ещё и про день рождения завтра забыли...