Шоггот (Черновик)

      Это место начинает раздражать.       Пусть гробовая тишина и тьма действуют умиротворяюще. Но пол, стены и потолок выполнены из этого необычного материала и я не могу просто пробраться сквозь стены, отчего приходится изучать планировку этого чудно́го места.       Почему же я продолжаю бродить по этим бесконечным коридорам?       В основном любопытство. В этом месте может быть что-то более необычное, чем стены.       Аномалии и артефакты имеют весьма специфичный след. Будь то искажение электромагнитного или гравитационного поля, температуры или давления воздуха, и ещё менее заметные признаки.       Это место кишит аномалиями. Некоторые, хранятся в простых коробках на складе, другие в хитроумных ловушках. Некоторые из них мне знакомы, другие я вижу впервые. Проведя в хранилище больше суток за изучением различных диковинок, я жалел лишь о том, что под рукой нет дневника.       Закончив перебирать артефакты, я спустился на пятый подземный уровень. Здесь были камеры различных монстров, химер, странных автоматонов и не только. Но теперь, все они мертвы. Стали кормом для корней.       Несмотря на смерть всех пленников, здесь были и последние люди, что всё ещё сохранили разум, пытаясь найти решение. Но и они уже давно сгинули. Они посылали зонды в космос, проводили опыты на заражённых, пытались найти вакцину.       В конце концов, они начали пытаться общаться с Клавигаром. Компьютеры, пораженные алыми корнями. Стимуляция корней электрическими разрядами, на что корни отвечают. Бинарный язык, положительный и отрицательный заряд. Этого оказалось достаточно для начала общения.       Сидя за компьютером, я просматривал сгенерированный тексты, среди бессмысленных предложений и слов, были и мысли Клавигара, который охотно делился планами по дальнейшему поглощению Земли.       Не это заставляет меня продолжать читать, ведь все подобные монстры, мыслят похожими категориями. Нет, меня заинтересовала одна строчка текста.       «Джек, ты всё ещё видишь в небе Голодный Глаз? Я стала, чем-то другим»       Слова того, кто живёт меж строк текста. Кто мал настолько, что его не видит Смерть. Кто может лишь кричать, пытаясь привлечь внимание к пустоте. Крикун в Структуре. Учёный, которого звали Джек, был одним из последних кто сопротивлялся неминуемой гибели. Его останки я нашел в одной из комнат.       «Я всё ещё здесь, ублюдки!» — гласила ещё одна строчка, в очередной генерации текста.       Гнев, торг, мольбы, отчаяние.       С каждой новой генерацией, Крикун в Структуре всё сильнее терял надежду на спасение. Но больше никто его не слышал.       Моя биомасса слилась с корнями, опутавшими компьютер. И включил аппарат.       «Кто здесь?»       Теперь, даже самые малые предложения не скрываются за строками текста.       «Джек?»       Всего лишь лёгкие спазмы на участке моей биомассы, настолько слабые, что я бы списал их лишь на лёгкую судорогу, если бы не знал что искать.       «Кто-нибудь… Пожалуйста…»       Я перехожу в состояние транса, похожий на сон, для того чтобы проникнуть в собственное подсознание.       «Хотя бы одно слово!»       Я вижу её, лишь сгусток нервных импульсов, ставшая никем, но когда-то бывшая кем-то. Я читаю её словно открытую книгу, расчленяю каждую мысль, каждую эмоцию.       Мэри Дин родилась в гибнущем мире. У неё не было друзей, не было полноценной жизни. Лишь выживание, бесконечные прятки от Клавигара. У неё был брат, по имени Джек, который верил, что где-то там, есть убежище, в котором их ждут.       И они шли, пока Мэри не оступилась и не упала в реку. Но в реке, была не вода.       Джек думал, что потерял её, и бросил на произвол судьбы. Так думала Мэри, однако, её ждала не смерть, а участь куда хуже.       Она видела своего повзрослевшего брата, которого Мэри едва узнала из-за слишком сурового взгляда. Но она не испугалась и принялась звать его. Но он игнорировал её. Мэри знала, что тот её слышит. Она не сдавалась, пыталась звать громче и громче. Мэри становилась сильнее от одного лишь его внимания, даже если Джек её игнорировал. Но потом, Джек перестал приходить. Мэри осталась одна, запертая в простых сигналах, которые посылают корни, лишь положительный или отрицательный заряд на микросхему. Медленно угасая, слабея. Становясь лишь тенью Клавигара, одной из многих.       Я видел всё, ничто не стало для меня тайной. Глядя на неё в своем подсознании, понял одну вещь. Я смотрю на неё, как когда-то на меня смотрел Налл. И к моему сожалению, она видит то о чем я думаю. О том, что в её положении повинен я.       Еще когда я встретил Пауков, у меня закрались подозрения. Я помню других существ, с оголённой плотью, они следили за чистотой Черных Сводов. Я создал их. Но творение Клавигара, словно через кривое зеркало копирует мое творение, начиная с того что его творения рождаются, а не создаются из безумцев.       Тогда, я списал это на совпадение, но теперь, я вижу другое подтверждение. Клавигар плодит Крикунов в Структуре, но не оставляет их во вне, вопить в пустоте, а аккумулирует в себе. Это тоже моя разработка, на случай, если мне не удастся воплотить план А. Используя саркицизм, я бы создал оболочки, благодаря которым Крикуны обрели бы подобие жизни, как я. Но, похоже мои наработки попали не в те руки.       Последняя пропавшая страница дневника. Всего их было три. Первая, была использована чтобы описать мой план порабощения Лорда Страданий. Вторая, была у Рубедо. И вот, я нашел след последней страницы.       То, что я оказался здесь не случайно, мне ясно как день. Не знаю, по чьей воле. Был ли то Рубедо, желавший повеселиться, видя к чему привело мое стремление всё предусмотреть. Или то был Цитринитас, желавший меня пристыдить.       Какая разница, кто это был. Главное, что я всё еще их марионетка, с иллюзией выбора. И всё же…       — Мне жаль. — прозвучало в тишине лаборатории, освещенной лишь светом мониторов.       Белый шум, заполонивший экраны, звучал и в моих мыслях. Так воет Крикун в Структуре, надежды которого окончательно растоптаны. Любой другой на моем месте уже бы сошел с ума от этого крика. Однако, по сравнению с Воем Крикунов Алагадды, это лишь тихий шёпот.       — Я могу положить всему конец, если ты того желаешь. Я знаю, как обратить на себя внимание Смерти. Они проведут тебя в другое место. Там, тебе будет спокойно, никто не потревожит твой покой, даже твои собственные переживания. Шум стал громче. В нем сплелось яростное отчаяние и ненависть. Крикун жаждет мести, и не желает сдаваться. Слишком мало она жила, слишком многое у неё отняли и теперь, она хочет отплатить тем же.       Все её попытки расколоть мое сознание, не более чем надоедливое жужжание мухи.       — Вот как. Таково твое решение? — спросил глядя на помехи мониторов. Мой план понемногу складывается воедино. Безумный, возможно слишком рискованный, но тем не менее рабочий.       Шум в моих мыслях утих, Мэри Дин прислушивается к ним, видит складывающуюся картину. Она заворожена, но всё ещё не доверяет мне, не понимает моих мотивов. Но ей хочется вернуть надежду.       — Верь, не верь, мне всё едино. Но раз ты приняла решение, и не хочешь уйти за грань, то не путайся под ногами и жди своего часа. Мне не нужна твоя верность, мне нужна твоя помощь. Я дам тебе шанс вернуться, но лишь от тебя зависит, сможешь ли ты выжить.       Мониторы погасли, я вновь остался в кромешной тьме.       Этот склеп всё больше раздражает меня, пора уходить.       Направившись в обратный путь, меня сопровождало лишь эхо собственных шагов. Параллельно с этим я размышлял, у кого же мог оказаться лист моего дневника.       «И́рис» — услышал я в отзвуках эха.       Не стал отвечать, позволив Крикуну нашептывать то, что хотела сказать Мэри.              Пугающее воспоминание ребенка, сидящего перед телевизором. Тогда, ещё работало телевещание, но всё чаще, оно было пугающим и странным. И тот день, не был исключением.       Образовательная программа для детей, про планеты Солнечной системы. Под незатейливую музыку, Мэри Дин слушала диктора и всё шло хорошо, пока на экране не показалась она. Планета Ирис.       Музыка стихла, диктор не говорил ни слова. Глядя на экран телевизора, Мэри чувствовала тревогу и страх. Даже в том возрасте, вид показанной планеты, казался Мэри мерзким.       А затем, появилась надпись.       «Теперь, она с нами. Смеётся над нами»       После чего, картинка изменилась, исказилась. Словно глаз, смотрел прямо на неё, даже сквозь экран. Мэри хотела закричать и позвать на помощь, но не могла. Она не могла отвести взгляд, она не слышала ничего кроме звона в ушах.       Яркая вспышка ослепила её, и через слезящиеся глаза, Мэри Дин видела своего старшего брата, трясущего её за плечи и что-то строго высказывающий ошеломлённый девчонке. Повернув голову, она увидела разбитый телевизор, из которого торчала рукоять кочерги.       Это имя мне знакомо, но я не могу вспомнить кто это. Причина может быть проста, я не записывал в дневник малозначимые для меня имена.       По округе начал разносится звук сирены. Надрывный, с помехами от старости динамика, который больше некому заменить, но автоматика продолжает работать, пытаясь предупредить своих хозяев, которых уже давно нет.       На улице закатные сумерки. Твари пришли в активность, они устремились в мою сторону. Тихо, лишь топот их ног, скрежет когтей.       Начался шторм. Нет ни ветра, ни бури. Лишь бегущая орда монстров, топот их ног издает монотонный грохот.       Посреди всего этого стоит черная фигура, которая смотрит в небо, игнорируя их всех, как незначительную помеху.       На небосводе восходит планета Ирис. В разы больше Луны, словно она уже здесь. Однако, это лишь галлюцинация.       Монстры, что до того момента старались не издавать звуков, взревели разом. И в какофонии их рева слышалось одно слово.       — А-А-Ф-А-А-Р-Е-Е-Л-Л!       Я всё так же игнорировал их, глядя на Ирис. Грохот и крики монстров становился всё громче, всё ближе.       Что сменится абсолютной тишиной.       Лишь миг, и я уже в другом месте. Полу темный зал освещенный лишь свечами, паркет пахнет древесным соком. Столы с бордовым скатертями. И сцена, на которой стоит женская фигура, облачённая в алое платье. Стройная фигура, фарфоровая маска украшенная золотом и серебром. Лёгкая улыбка на маске, делающая лицо более миловидным.       Её можно назвать красивой. Многие купились на эту роковую красоту, которая ведёт лишь в могилу. Ведь как можно подозревать красавицу в злодеяниях и жестокости? Чем дэвитская певица активно пользовалась.       Однако, меня она интересовала лишь с одной стороны. Её пение было красивым.       — Здравствуй, Ирис.       ---       Незадолго до псионного шторма, Лора закончила заново описывать дневник. Слегка нетерпеливо, она решила просмотреть заготовленные страницы дневника Шога. Они записаны странно. Будто поверх старых записей. От последней страницы, ей стало жутко.       Неровные, небрежные буквы. Черные кляксы на странице, словно что-то на неё капало во время письма. Часть листа написана идеально, но ручку так сильно вдавливали в бумагу, что остался глубокий след, словно писавший боялся допустить хоть одну ошибку.       В конце страницы, ручка сломалась. И дальше писали руками, размазывая черные кляксы.       Попытавшись их расшифровать, ей удалось это лишь для первой и последней страницы. Лишь потому что на первой странице текст был более простым, а на последней и вовсе не было шифрования.       И вот что у неё получилось.       «Левиафаны А’Зеб отличаются от своих собратьев невероятной живучестью и адаптивностью. За счёт чего, Левиафан умирает только будучи уничтоженным без остатка.       Тем не менее, случаются исключения и Посол Алагадды обнаружил труп левиафана. Лорд Альбедо желает выяснить причину. Я состою в группе из собственных двойников. Почему, не важно, требуется установить причину смерти. Лорд позволил делать записи, так как возможно позже это поможет взглянуть на картину со стороны.»       Это все что удалось расшифровать на первой странице. После чего, Лора начала расшифровывать последнюю страницу.       «*Неровный шрифт, капли чернил впитались в бумагу дневника*       Убит. Левиафан. Копья.       Печать.       Семь копий.       Вадук (владычество) — пронзённая жертва будет беспрекословно следовать любому слову владельца.       Кифенн (тоска) — всякая вода, коей коснётся копьё, обратится кровью. Паразиты и грызуны будут сходить с ума, повинуясь.       Хезум (опустошение) — разносит заразу, вызывает гниение, жертвы кричат на запретных языках, заражая безумием.       Карал-ба (гнев) — пронзая жертву, убивает за пару минут, вызывая безумные муки.       Тот-нер (нужда) — поглощает жизненные силы владельца, дарует управление огнём и разумом.       Ушэк (скрытность) — открывает порталы, будут смертельны для любого кроме владельца.       Ксокиб (надежда) — воплотит надежды, разит зло. Воплотит отчаяние, разит добро. УБИТ. ЛЕФИАФАН. КОПЬЯ. ОРУЖИЕ. ОРУЖИЕ. ОРУЖИЕ…»       Остаток листа, повторял лишь это слово. По округе начала звучать сирена, сигнализирующая о начале шторма.       Все собрались на корабле. Неторопливые роботы заносили оборудование на корабль. На окраине городка видно как за черными столпами мельтешит какое-то движение. Очень скоро, стало видно что это искаженные звери, чья шерсть облезла, показывая мясо слившиеся с корнями. Они бегут только в одну им ведомую сторону, огибая лагерь, словно это камень посреди реки.       — Видимо, пора отчаливать. — сказал Гримм.       Когда начался шторм, девушка ощутила непривычную головную боль. Будто рядом скребут по стеклу чем-то острым. Остальные тоже это ощутили.       Тогда она и увидела, как у горизонта растет огромное пятно, поднимаясь всё выше, обретая сферическую форму.       Сьюзен запустила двигатели корабля, готовясь к взлёту. Неизвестная луна заняла почти весь небосвод.       — Датчики говорят, что небо чистое. Это галлюцинация! — поспешил успокоить всех Ричардс.       — Мы не можем оставить здесь Шога! — вновь повторила Лора.       — Он сам захотел здесь остаться. — сказала Сьюзен.       Это препирательство уже длится уже второй день, но Лоре так и не удалось убедить остальных забрать его с собой.       Когда корабль вышел из атмосферы, напряжённая девушка ощутила чужой взгляд. В котором нет злобы, девушка его сразу узнала.       «Лора, всё под контролем»       Больше, она не могла спорить. Подавленная, она сидела в своем кресле словно из неё вынули стержень, пока Ричардс не активировал Мост и они отправились домой.       ---       Псионный шторм бушует. Черная фигура в которой едва ли можно узнать человека устраивает резню, раскрывая монстров пожирая, выжигая. Лишь оболочка, лишённая разума и ведомая инстинктами.       Крикун в Структуре попытался докричаться до монстра, но он казалось игнорировал её слова…       …Нет, не игнорировал. Мэри Дин видела как её желания и воля направляют монстра. Её страх перед штормом быстро пропал, видя что он никак не вредит этой черной бестии, которая начала разрастаться, формируя кости, мускулы, биомассу. Разрастаясь в уродливую массу плоти.       Из любопытства, Крикун попробовал это исправить, придать форму этому сгустку плоти. И к удивлению Мэри, у неё почти сразу начало получатся. Она начала творить, желая выплеснуть потребность в самовыражении. Строя монолит из плоти, словно памятник погибшему миру.       ---       Несмотря на улыбку на маске собеседницы, в её взгляде холодная ярость.       — Надо же. Ты помнишь как меня зовут. — по пустому залу разнёсся красивый женский баритон.       — Не совсем. Мне подсказали. — ответил пожав плечами.       — Всё такой же дерзкий ублюдок. — сказала Ирис, с взглядом превосходства глядя на меня сверху вниз, стоя на сцене.       Я не ответил на оскорбление, пройдя к одному из столов и сел в кресло, поудобнее устраивая свой зад. Пусть это и подсознание Клавигара, оно вполне может передавать все ощущения.       — Всегда было интересно, удобны ли эти кресла? — прокомментировал опешившей певице. — Хм-м… действительно удобно…       Это было заведение в котором выступала Ирис. В него было не так просто попасть простым обывателям. Здесь собирались сущности более высокого класса. Мне же удавалось пробираться в это заведение незамеченным и слушать хорошую музыку. Хоть как-то расслабляясь во время пребывания в Алагадде.       Дэвитка появилось прямо передо мной, опершись на дубовый стол. Её маникюр подобно когтям впился в дерево. Маска раскололась осыпая стол осколками фарфора, уродуя лицо, оставляя широкую трещину, за которой видна пасть усеянная острыми клыками.       — Как ты смеешь игнорировать меня?!       — Оу… Я пропустил ваш вопрос? — удивился я.       По залу прошло эхо утробного рычания. Ирис выпрямилась, глубоко дыша от душащего гнева.       — Храбрись сколько хочешь. Тебя это не спасёт.       Молча смотрю на самодовольную певицу, поправляющую свою маску. Страха перед ней я не испытываю, что лишь сильнее её злит.       — Узнаешь? — спросила Ирис, достав из ниоткуда пожелтевшие лист, исписанный символами.       — Разумеется.       — Даже не спросишь откуда он у меня?       — Зачем. Я и так это знаю.       Подстроить кражу из моего дневника, соблазнив одного из дэвитов возможностью стать Клавигаром. Скрыть в методе потребность в Крикунах в Структуре. Если бы мой первоначальный план провалился, то в самом худшем случае, мою оболочку бы уничтожили, вновь оставив от меня лишь Крикуна в Структуре, тонущего в океане тьмы, воющего в Бездне. И в один момент, я бы внедрился в сознание новорожденного Клавигара.       Но, эта мера предосторожности не пригодилась, а Клавигар тем временем рос, пожирая всё на своём пути. Крикунов же он использует как своих рабов, внедряя их в своих будущих жертв. Извини пожирая и их, так же обращая Крикунами.       — Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь как тебя пожирают заживо!       Она показала мне то как орды монстров пытаются добраться до моего тела, оставленного там, на земле.       Я закрыл глаза.       — Как грубо… — сказал на это, удручённо вздохнув.       Ирис же задыхалась от ярости, видя огромный черный обелиск в форме запястья показывающее средний палец в небо. Но расстроило её не это, а надпись у основания.       «Над этим посмейся. Разожравшаяся сука»       Взревев, она разломала стол за которым я сидел.       — Ты заплатишь!       — Не расстраивайтесь. Уверен, правильная диета исправит столь досадный факт. — особенно выделил последнее слово.       Чем взбесил её ещё сильнее. Она попыталась на меня напасть, однако я растворился во тьме.       — Ирис, полагаю ты горда своими достижениями. Ты поработила столько рабов. Столько истощенных душ, ставших практически ничем. Но знаешь ли, что этот процесс необратим, даже если заполнить их пустоту?       Беснующаяся дэвитка совсем меня не слушает.       — Они начинают разрушать всё вокруг себя. Приводя любую материю, информацию, даже реальность к абсолютной энтропии. К пустоте. И ты впустила в свой разум такого Крикуна. Позволь же на примере показать, что это значит.       Я снял свою маску, под которой было Ничто. Мой вой расколол её подсознание, Ирис поняла, что сама загнала себя в западню. Она пыталась прогнать меня, но уже поздно, ведь ко мне начали присоединяться другие порабощённые ею Крикуны. В какофонии Воя разрывая её разум, оставляя лишь надежду на скорую смерть.