Шоггот (Черновик)

      Вокруг лишь тьма и крики. Мэри Дин не может заставить их замолчать. Мужчины и женщины, старики и дети. Все они они вопят от боли, от отчаяния и ненависти. Она и сама некоторое время поддавалась порыву и не сдерживала крик. Но постепенно, она меняется.       Тональность Воя начала меняться. Какофония крика слилась в приказ       Поднимайся.        — Пожалуйста, хватит! — у Мэри Дин нет рук, чтобы закрыть уши, потому Вой впивается в её сознание.       Ты сама пожелала остаться. Мольбы не спасут тебя, пустые надежды не спасут тебя, жалость к себе не спасет тебя. Лишь двигаясь вперёд, ты сможешь выбраться. Поднимись, или прими последствия своей слабости.        Она лишь сгусток информации, воспоминание того, кто следит за ней видит каждый её шаг, слышит каждую её мысль.       Вой тех кто сдался, остаётся в её разуме. Тот, кто следит за ней, перестал наблюдать за сдавшимися, потому лишь Мэри и те, кто продолжают бороться являются гарантами их существования. И всё же, они приносят лишь боль и страдания. Подтачивая её волю и решимость.       — Пусть они замолчат! — взмолился Крикун в Структуре, борясь с желанием, присоединится к ним, — Я больше не выдержу!       Заставь их замолчать.       — Как?!       Двигайся вперёд. Ищи ответ.        Она, Крикун в Структуре, это было сложно принять, но теперь она смирилась. Она не может жить в реальном мире. Теперь, она обитательница закономерностей, хочет она того или нет. И если она не найдет подходящую структуру, то останется в пустоте, вопить в надежде что когда-нибудь её заметят.       Но сейчас, она обитает в воспоминаниях другого существа, и от этих воспоминаний она всё чаще задаётся вопросом, может в пустоте было бы не так плохо.       Её воля начинает менять пространство вокруг неё. Сделав шаг вперёд, из мрака формируется её босая нога, но вместо пустоты, опорой становится холодный гранитный пол.       Шаг, ещё шаг. Холодный пол заставляет поджимать пальцы.       Воспоминание того, кого зовут Артур Афарелл.        Становится светлее, портьеры и шторы из черного бархата. Скульптуры из человеческой плоти, внимательно следящие своими глазами и беззвучно молящие о смерти.       В который раз она идёт по этому коридору?       Мэри Дин уже сбилась со счета. Тот кто следит за ней, распахнул перед Крикунами свою душу. Но Мэри Дин ещё не разу не смогла избежать этого коридора и того, что ждёт в его конце.       Огромный зал погружен в полумрак, крыша теряется где-то в вышине. Пол выложен квадратными плитами два на два метра из полированного обсидиана и гранита, поглощающего любой свет, словно это куски мрака. Плиты образуют собой огромную шахматную доску. На которую, Мэри Дин пришлось ступить, чтобы покинуть это место.       Она движется вперёд, надеясь не встретить хозяина этого места.       Эхо донесло до неё смех, заставивший мурашки пробежать по всему телу.         Сотни раз оказываясь здесь, Мэри начинала кромсать кукла, в человеческий рост со сломанными конечностями и маской Комедии из которой течет черная смола.        Снова и снова Мэри Дин пыталась выбраться. Терпя ужасную боль, умирая и возрождаясь. Пока боль стала несущественной преградой. Больше её не страшили раны, не страшили пытки.        После чего ей удалось выбраться в причудливый город. Мэри бродила по его улицам, сталкиваясь с самыми разными ужасами. И ей не всегда удавалось дать отпор или сбежать.        И тогда, Мэри вновь оказывалась во тьме, выбираясь из которой, её ждал зал из гранита и обсидиана. И монстр, таящийся в тенях. Больше он не напал, ведь Мэри Дин больше не боится боли.        И всё же, выбраться всё так же непросто.        Снова эхо смеха доносится до её ушей, от чего Мэри Дин перешла на бег. Она уже почти у выхода, виден коридор, освещенный жёлтым светом.        — Мэри… — слабое эхо, едва достигшее слуха.        Она сразу узнала, чей это голос, от чего к горлу подкатил ком. Скорость бега замедлилась, возле самого выхода она остановилась, тяжело дыша, пытаясь убедить себя, что его здесь нет, что это просто воспоминание.        — Ну разумеется его здесь нет! — прозвучал отовсюду ехидный голос полный веселья. — Не подскажешь мне, от чего так? — спросил Лорд Страданий, в другом конце зала, Мэри увидела кукольную фигу с маской Комедии.       «Просто иди дальше, всё не по-настоящему!», повторяла она про себя, чем веселила Лорда ещё больше.        — Уверена? — задал вкрадчивый вопрос Лорд.        — Всё это иллюзия! — громко сказала Мэри. — Воспоминания Афарелла!        — Какая же глупая курица. — сказал Лорд, а его маска сменилась на маску Трагедии. — Внимательнее посмотри на меня, девочка. Я похож на иллюзию?        Лорд быстрым шагом подошёл к брату Мэри и наступив тому на плечо, сломал руку. От крика Джека, у Мэри сжало сердце. Её мантра, что всё нереально, уже не помогает.  Она побежала в сторону Лорда Страданий, желая всё остановить, пока Нигредо пытался вырвать руку её брата.        — Здесь только ТЫ… *хруст* Я… *хруст* И НАША МАЛЕНЬКАЯ ИГРА! — он вырвал руку неподвижного Джека и во все стороны ударил фонтан крови.       Мэри попыталась оттолкнуть куклу, на что Нигредо растворился в черном дыме, и Мэри упала на мертвого брата.       Она взглянула на свои руки измазанные бордовой кровью. Тонкие, хрупкие на вид, практически белые, словно у статуи. Если первые разы, Мэри видела лишь неясный силуэт, то теперь, с каждой новой попыткой, с каждой раной, с каждой смертью, она становится всё ближе к реальности.       — Мы ведь оба знаем, в чем твой план, — услышала она голос наклонившегося Лорда Страданий.       Мэри почувствовала, как капли смолы падают на её плечо. Повернув голову, она увидела фарфоровую маску Комедии, прямо напротив собственного лица.       — Бегаешь здесь словно курица, сбежавшая из курятника. В ожидании, когда твой хозяин придет и спасёт тебя.       Её злость боролась со страхом, из-за которого она не могла возразить Нигредо, глядя в абсолютно черные провалы маски из которой течет смола.       — Ты и дня не прожила без наставлений братца. Всё что и могла, приносить ему одну неприятность за другой. Может… это он тебя столкнул в кровавую реку?       — Неправда!       В бешенстве она вскочила с пола и попыталась напасть, но Нигредо пропал, скрывшись в тенях. Лишь его безумный смех гулял по пустому залу.       — О, как счастлив был он в тот момент, когда непутёвую курицу сожрали! — продолжая хохотать, воскликнул Нигредо.        — Мой брат любил меня! — её голос дрожал, Мэри едва сдерживала эмоции.  Её слова вызвали ещё более громкий смех Лорда. Его слова, Мэри не хотела об этом думать. Джек не был особо заботливым, он никогда не играл с ней, общался односложно. И всё же, он всегда приходил на помощь. Ему не нужно было толкать Мэри в реку, достаточно было просто не спасать.        — О да! Джек так тебя любил, что когда ты вновь показалась ему, то не сказал тебе ни слова. — заходясь истерическим смехом, продолжил Нигредо.        Холодный взгляд человека в белом халате, Мэри видела его лишь через объектив одной из камер. Он точно заметил её послание, но… ничего не произошло. Джек просто проигнорировал послание Мэри.        — И то, что ты сделала потом! Ха-ха! Признаю, ты это заслужила! — кричал Лорд и по залу начали разноситься аплодисменты. — Каждый день давить на его чувство вины, желая лишь собственного спасения, и не обращая внимания на его состояние! Восхитительно!        — Нет… — тихо сказала Мэри.       Она почувствовала слабость в ногах.        — Ты же видела, как он заразился! Видела, как он медленно умирал! — сквозь смех говорил Лорд Страданий. — И он мог спастись с теми немногими счастливчиками! Но ты… н-е-е-т, ты не могла позволить этому случиться. — смех прекратился, голос Лорда стал похож на змеиное шипение. — Потому что курица хотела вернуться в курятник.  Мэри осела на пол. Прямо напротив неё, из тьмы вышла изломанная кукла, с фарфоровой маской Комедии.        — Ты… Его… Убила… — медленным, вкрадчивым голосом сказал Лорд, глядя той в глаза.       Плита из обсидиана начала плавиться, поглощая и обжигая Мэри словно кислотой.        — Даже такой глупой курице пора понять. Никто не придёт. Здесь лишь ты… я… и наша маленькая игра…        Вокруг лишь тьма и слышны крики таких же неудачников, как и она. Мэри растворилась в этой тьме. У неё уже нет тела, но боль никуда не исчезла. Чувство вины, сожаление и понимание что уже ничего не справить.        Мэри Дин почувствовала, что хочет присоединиться к Вою, выплеснув на волю всю ту боль, жгучую её душу. И она не стала сдерживаться.        — Зачем ты терзаешь меня?! — спросила она в пустоту наполненную Воем.        Ты сама пожелала остаться. Мольбы не спасут тебя, пустые надежды не спасут тебя, жалость к себе не спасет тебя. Лишь двигаясь вперёд, ты сможешь выбраться. Поднимись, или прими последствия своей слабости. — повторила Пустота по имени Артур Афарелл.        — Я больше не хочу, не могу! — продолжает молить Мэри Дин.        Ты готова сдаться?        — Нет! — в ещё большем ужасе воскликнула она, боясь остаться в пустоте, в одиночестве, как и те, кто всё-таки сломался, — Я больше не выдержу твоих пыток!       То, что ты видишь, нереально. Лишь образ того что видел я, они лишь воспоминания, которые ты заставляешь жить. Как и ты лишь воспоминание той, кого звали Мэри Дин, существование которой я поддерживаю своим вниманием. Я повторю свой вопрос, ты готова сдаться? ---        Когда ты смотришь в Бездну, будь готов, что Бездна будет смотреть в тебя.  Я не могу мыслить здраво, я не чувствую течение времени. Кое-как сохраняю личность, едва не разбиваясь на сотни тысяч осколков от боли всех Крикунов в Структуре.       Тысячи Крикунов скребутся в моем сознании. Пытаясь найти спасение в моей памяти, но находя лишь Ад. Они проходят то же что и я, они видят тоже что видел я. И они начинают думать так же, как и я.        Снова и снова я вижу Лорда Страданий. Всего лишь образ, воспоминание, оживающее под вниманием Крикунов. Давняя ненависть вновь просыпается, впитывается Крикунами, наши мысли и желания синхронизируются, и мы начинаем Выть в унисон. В хоре ненависти.  ---       В пустоте космоса плыл сгусток мрака. Пусть он разросся до размера города, на фоне космических объектов он лишь малая песчинка.       Мрак достиг Нептуна, погружаясь в его ревущие ветра. И Мрак начал поглощать всё до чего мог дотянуться, качаясь на волнах ветра газового гиганта.