Безумная любовь

За окном темно, что не разглядишь ничего, кроме как своего отражения в окне. В комнате темно, лишь свет лампочки и гирлянд освещал тихое помещение, в котором одна Энид. Синклер сидела, поправляла свои светлые волосы, смотря в уличную пустоту. Её так называемая подруга ушла куда-то, Энид не было дела до неё, в кои-то веки решила оставить Уэнсдей в покое. Синклер не было грустно, она даже не скучала, но тоскливо сидеть вот так одной и смотреть в темноту, где видно только отражение налепленных на него разноцветных бумажек. Легла на пушистый, розовый плед, попыталась уснуть в той тишине, что навевала не очень хорошее настроение. Хотелось, чтобы кто-нибудь пришёл и развеселил Энид. Что-то шуршало за дверью, будто кто-то сейчас придёт и утолит жажду поболтать. Даже если это мрачная, неразговорчивая Уэнсдей. Пусть, всё равно же можно что-то ей сказать, лишь бы пересохшие губы отлипли друг от друга. Энид уже не надеялась, что звуки, создаваемые неизвестным ей человеком, раскроют тайну его личности. Что кто-то откроет дверь, предложит чуть пообщаться, утолит жажду разговоров. Стук в дверь, в сердце Синклер подскочило от волнения, в нём затеплилась та самая надежда, что кто-то всё-таки пришёл, да хотя бы Уэнсдей. Энид открыла рот, пересохшие губы с неприятным ощущением отлипли друг от друга, Синклер поправила светлые волосы, дрожащим голосом разрешила войти стучащемуся. Вошёл высокий парень. Серая шапка закрывала змей на голове, белая помятая толстовка висела на нём, тёмно-серые штаны плохо выглажены. Возможно, бело-голубые кроссовки с развязанными шнурками красовались на ногах. Угольные глаза заблестели в свете комнаты, тут же посмотрели в пол, тонкая рука поднялась, чтобы закрыть дверь, желательно на замок. Беленькие ручки Энид похолодели, задрожали, щёки полыхнули алым цветом, словно спелое яблоко, и пламенем смущения, сапфировые глаза часто моргали, но блестели при виде любимого. Худые ноги зашаркали по деревянному полу, руки опустились в карманы висящих штанов. Аякс медленно шёл к Синклер, опуская взгляд в пол, иногда поднимая его на девушку. Она подвинулась, чтобы тот примостился рядом. Петрополус сел на поскрипывающую кровать, поднял взгляд на Энид. Такая красивая, загадочная и добрая в этом мире, который с появлением этого «детектива с длинным носом» по имени Уэнсдей, перевернулся с ног на голову, открыв все тайны. Аякс в это не лез, ему было всё равно, пусть разбираются сами. Он видел, как Синклер скучно, да и в тоже время грустно. — Рад тебя видеть, — после долгого молчания произнёс он, касаясь холодной руки Энид. Та вздрогнула, посмотрела на него, ещё больше засмущалась, незаметно кивнув. Рука Аякса поднялась, погладила мягкий, разноцветный свитер, надетый на Энид, затем перебрала волосы девушки, такие мягкие и пахнут карамельным шампунем. Она радостно посмотрела на него, улыбнулась розовыми губами. — Прости, что не пришёл на вчерашнее свидание. Случайно посмотрел на себя в зеркало, и меня превратило в камень, — Аякс посмеялся, приобняв Энид за плечи. Та не удержалась и коснулась его губ в знак прощения. Поцелуй жаркий, обжигал каждую клеточку тела, заставлял уходить в другой мир, сводил с ума. Они отлипали друг от друга, смеялись, снова целовались, перебирали волосы или гладили спину. Легли на кровать, обнялись. Энид было хорошо с ним, нескучно, и та сразу наполнялась весельем, такой сильной любовью к Аяксу, что не описать словами. Петрополус чувствовал то же самое, ему никто не нужен был, кроме неё самой. — Мне так хорошо с тобой, Аякс, — прошептала Синклер, смотря в угольные глаза парня. Тот улыбнулся, прижал к себе девушку, что та немного смутилась, но была рада, что он у неё есть.