tanhí.

      На небе загорается звезда. Она явно чем-то отличается от остальных. Например тем, что она ослепительно яркая. Она загорелась прямо в то время, когда жизнь этого юного на’ви потеряла всякий смысл.

***

      Аонунг всегда знал, что ему уготовано в будущем. С самого детства ему предрекали то, что он станет предводителем этого клана. Его отец, Тоновари, спрашивал с него по полной. Он всегда считал, что оло’эйктан должен быть дисциплинированным и строгим, поэтому Аонунгу с самого детства приходилось быть покладистым, ловким, умеющим схватывать на лету. Цирея же просто росла и наслаждалась своим беззаботным детством, не зная никаких проблем. Родители никогда не были так к ней строги, как к её старшему брату. Некоторое время в Аонунге затаилась обида на родителей и злость на сестру. Он не понимал, почему его сестре прощают её наивность и некоторую несобранность и безответственность. Однажды он высказал родителям это в лицо, плача и крича на них. На что получил первоначальный крик от Ронал, но вскоре отец с матерью усадили его и объяснили, что он, как будущий оло’эйктан, должен быть мудрым правителем и сильным воином. Аонунг отчасти понял родительские средства его воспитания. Но он не понимал, почему к Цирее относятся более мягко, если она также будущая тсахик. Обида на родителей всё ещё оседала в душе рифового принца.

***

      Торук Макто. Великий воин, о ком слагали легенды. Он считался почтенным солдатом клана. Шестым Торук Макто оказался инопланетянин с планеты Земля, где проживают Небесные Люди. Эти существа безжалостно погубили свою планету и решили добраться до процветающей Пандоры. Но Джейк Салли, так звали нашего шестого Торук Макто, оказался не таким. Он помог клану Оматикайя отбить атаку Небесных Людей во главе с Майлзом Куоритчем. А сейчас они вернулись. Вернулись, чтобы забрать своё. Вернулись, чтобы поработить жителей этой прекрасной планеты. Вернулись, чтобы снова всё разрушить.       Торук Макто — почтенный житель этой планеты. Но, как считал Аонунг, он был просто занозой в заднице, прося утуру у морского клана. Он мог принести в этот остров войну, чего не желали рифовые. Однако с милостью Тоновари и Ронал, их оло’эйктана и тсахик, они остались в клане.

***

— Эй, обезьяна! — Аонунг подошёл к Ло’аку, ухмыляясь его забавной реакции на его обзывательство. — Нетейама не видел? — С какой стати я тебе говорить должен, рыбья бошка? — огрызнулся второй сын Торука Макто и продолжил плести сети. За долгие три месяца их пребывания в клане Ло’ак так и не научился ладить с будущим оло’эйктаном. Если бы в будущем ему это не аукнулось. — Говори, лесная обезьяна, а то Цирея больше не захочет общаться с таким, как ты, — Нунг резко нахмурился и сократил расстояние между ним и лесным. Ло’ак вскипел от такой наглости, но проглотил обиду. Угроза была весомой. — Он ушёл на дальнюю часть пляжа, — буркнул Ло’ак и отвернулся от него, не желая более продолжать разговор. Аонунг лишь усмехнулся и пошёл к дальней части пляжа.

***

      Оматикайец сидел на берегу бескрайнего океана, всматриваясь в самую даль. Он задумчиво глядел в глубины, рассуждая о своём будущем. Краем уха он услышал шорохи за спиной, но не стал оборачиваться. Вскоре Аонунг подошёл вплотную к на’ви и схватил того за плечо. — Бу! — воскликнул рифовый, заливаясь громким смехом и усаживаясь рядом с Нетейамом. — Тебя слышно, skxawng, — ухмыльнулся оматикайец и слегка толкнул того локтём в бок. — Прекрати, ты просто не испугался, — шутливо превознёс себя принц, поворачиваясь к Салли. — Как скажешь, — Нетейам положил руку на его ладонь. Аонунг взглянул на него и взял за подбородок, затягивая его в нежный поцелуй. Оматикайец же отстранился, снова обращая взор на тёмный океан. — Что-то не так, sevin? — Он обеспокоено глянул на возлюбленного. Такая реакция на близость была ему непонятна. Нетейам никогда не отстранялся от него. Было ясно, его что-то гложет. — У меня странные ощущения, — пояснил Салли, всё ещё неподвижно сидя. — Словно что-то скоро произойдёт и всё изменится. — К чему ты клонишь, моя звёздочка? — Постарайся не привязываться ко мне, ладно? — он ласково посмотрел на своего любимого, стараясь смягчить своё высказывание. Не помогло. — Не говори так! — он испуганно посмотрел на него. Мысль о смерти его Нетейама ужасала его. Он ненавидел думать об этом. Они появились друг у друга уже два месяца назад. Меткайинец провёл рукой по его щеке. — Ма’тейам, всё будет хорошо. Не забивай свою голову такими мыслями, rutxe — Да.. Да, Ма’нунг, прости, — он поцеловал руку, что гладила его щёку и лёг на мягкий песок под ним. Аонунг лёг рядом. — Смотри! — воскликнул Салли, указывая прямо на небо, где горело тысячи звёзд. — Эта звезда такая яркая. — Да, она ярче остальных. — Фу, какой ты скучный, — рассмеялся Нетейам, обнимая своего любимого.

***

— Нетейам, прошу, не уходи! Не закрывай глаза, мы уже почти прибыли, — говорил Ло’ак держа руку на ране своего брата. Его подстрелили из-за него. Всё он. Так думал Ло’ак. Если бы он не предложил спасти Паука, ничего бы не было. Но теперь уже поздно. Он прилагает все силы для того, чтобы его брат оставался в сознании. Чтобы его брат не умер..       Остров был уже близко. Меткайинцы столпились у берега, ожидая своих отцов, братьев, мужей и детей. Эта война продлилась недолго, но окончилась победой жителей Пандоры. Они снова доказали своё первенство. Но цена была большой. — Ма’тейам, Ма’тейам! — кричал Нунг, подходя к берегу, где на илу возвращалась семья Салли. Вопреки их победе, на них не было радостных лиц. Они были хмурые и грустные. И все в крови. Аонунг растолкал на‘ви, пробираясь к оматикайцам. То, что он увидел было слишком шокирующим. Он определённо не был к этому готов. На илу его матери лежало тело его возлюбленного. Аонунг не знал, дышит он или нет. Бьётся ли его сердце. Он встал посреди берега, не в силах сдвинуться с места. На’ви, во главе с Тсахик уже подбирались к раненым. Аонунг уже было побежал за ними, но не смог. Горе и шок сыграли своё дело и Аонунг упал наземь, теряя сознание.

***

— Ма’нунг, Ма’ну-унг, — что-то тормошило его. Он неохотно открыл глаза и увидел перед собой его. Того, за чью жизнь он буквально вчера боялся больше всего на свете. — Нетейам! — он бросился в его объятия. Оматикайец опешил, но ответил на его объятия тем же. — Что с тобой, sevin? — он ласково потрепал его по волосам. — Ты как? Всё хорошо? Как себя чувствуешь? Моя звёздочка, я так испугался за тебя! — из глаз меткайинца полились слёзы. Он был так счастлив, что вчерашнее обошлось. — Всё в порядке, Ма’нунг. Я.. — тут его прервала внезапно зашедшая в маруйи Цирея. Она озадаченно посмотрела на брата. — Аонунг, с кем ты разговариваешь? — она оглядела помещение, пытаясь найти его собеседника. — С Нетейамом, а что?       Взгляд Циреи с недоуменного стал печальным и сожалеющим. Она положила руку на грудь и подошла к брату. Сев рядом с ним, она положила руку на его плечо. — Аонунг, мне жаль, — из глаз появилась едва заметная слеза. Меткайинец вопросительно посмотрел на сестру. — В каком смысле? — Аонунг, Нетейама не стало, — слова словно эхом разнеслись по маруйи. Они пронзительным визгом поразили уши и сердце парня. — Rä'ä.. — его глаза наполнились слезами, а лицо скривилось в плачущей гримасе. — Rä'ä. Скажи, что ты шутишь, пожалуйста, сестра! — но та лишь покачала головой, обнимая брата. Он навзрыд закричал в её плечо. Не может такого быть. Его Нетейама не стало. Он покинул его. Оставил одного в этом мире. Он успел к нему привязаться.

***

      На небе загорелась совершенно новая звезда, коей не было ранее на небе. Эта звезда приветливо мерцала, освещая пространство и Пандору своим светом. — Пусть эта звезда будет символом нашей любви, Ма’тейам, — Аонунг смахнул подступающую слезу и вновь обратил взор к небу. Его уединение с природой прервал его лучших друг. — Аонунг, я не хочу тебя прерывать. но, — он замялся и потёр руки. — Говори, Рото, — меткайинец грустно улыбнулся и посмотрел на друга. — У Ангат начались роды. Скорее всего, ты скоро станешь отцом, — Аонунг хмыкнул. Он никогда не любил ни эту на’ви, ни их будущего ребёнка. Он был лишь возможностью продолжить род, да и только. Его сердце всегда будет принадлежать его звёздочке. Оло’эйктан вздохнул и уже собрался идти. Он в последний раз обратил взор на бескрайних океан, чьи пучины так манят своей тьмой и загадочностью. — Ещё встретимся, моя звёздочка.